Слимпериада. Трилогия - Бабкин Михаил Александрович - Страница 62

Вверху кипела транспортная жизнь: летуны самых разных размеров и расцветок носились по небу туда-сюда, как ласточки перед грозой, и, казалось, никаких правил полётного движения у них не существовало. Однако это было не так – какие-то правила всё же имелись, потому что такие же жёлтые в полоску летуны, как и тот, на котором летел Семён, но с синими мигалками по бокам, то и дело прижимали нарушителей к стенам домов, заставляя их садиться на козырьки. Что там дальше происходило, Семён не видел, но предполагал. «Интересно, а эти местные инспектора тоже взятки с нарушителей берут?», – мимоходом подумал Семён, но спрашивать у Станса не стал, чего там спрашивать – дорожная инспекция, она везде дорожная инспекция. Даже в других Мирах.

Внизу было не так зрелищно как в небе, но не менее захватывающе: основную часть улицы занимала дорога, по которой с сумасшедшей скоростью неслись навстречу летуну то ли машины, то ли звери, очень похожие на машины, Семён из-за скорости так и не смог толком разобраться. Движение было односторонним; от пешеходных тротуаров поток зверомашин отделяли полупрозрачные стены явно магического происхождения. Семён невольно вспомнил выход львов на арену цирка через трубу-решётку – аналогия показалась вполне уместной.

Пешеходов Семён не разглядел, да и не очень-то старался. Ну, пешеходы, ну, иномирные… Ничего интересного.

Летун резко набрал высоту, проскочил сквозь транспортный поток, нагло плюя на неизвестные Семёну полётные правила: за ними сразу увязался патрульный летун, но как-то неуверенно, с опаской – Станс немедленно пнул каблуком в жёлтый пол, отчего зелёные мигалки летуна ожили. Едва лишь они сверкнули, как преследовавший их патрульный треугольник тут же нырнул вниз и в сторону.

Летун Станса поднимался всё выше и выше: этаже на двухсотом летун пошёл медленнее, словно Станс выискивал среди одинаковых отверстий-входов один единственный, известный лишь ему вход. Впрочем, отверстия были не такими уж одинаковыми – Семён только сейчас обратил внимание на то, что все посадочные козырьки имели свои отличительные знаки, начертанные на обеих сторонах, снизу и сверху каждого козырька.

Найдя нужный вход, Станс уверенно направил в него летуна.

Они попали в длинный тёмный туннель; летун неспешно плыл вперёд, часто попыхивая мигалками – стены то и дело приобретали мертвенный зелёный цвет.

– Один из путеводных узловых коридоров, – не оборачиваясь пояснил Станс. – Секретный. Только для летунов службы безопасности. Сейчас будем на месте.

Секретный коридор закончился знакомой Семёну перламутровой перегородкой; справа на стене, перед воздушным заграждением, был светлый квадрат, чуть ниже ряд кнопок – Станс приложил к квадрату ладонь, выждал секунд десять, потом набрал на кнопках код и уже после этого направил летуна в перламутровое марево…

Здесь были горы.

Летун завис над ровной площадкой, естественным посадочным полем на плоской вершине скалы; справа от скалы отвесная поверхность горы уходила в тёмно-синее вечернее небо, исчёрканное близкой Сетью; слева от площадки начиналась пропасть, в пропасти плыли тучевые облака. Было холодно.

На площадке, сверкая серебряными полированными боками, лежала энэлошка, она же прыгалка, транспортное средство чужих.

Вокруг летающей тарелки в произвольном порядке расположились жёлто-полосатые летуны; между летунами бродили службисты-безопасники. В отличии от Станса они были одеты в тёплые камуфляжки и от холода не страдали: Семён сразу организовал себе такую же. Хайка в его плотной всепогодной джинсовке, похоже, холод не донимал; хуже приходилось Стансу в лёгком казённом костюме – седой начальник филиала, направляя летун к прыгалке, то и дело ёжился, крепко ругая сквозь зубы чужих, посадивших свой сундук в таком неудобном стылом месте.

Летун приземлился возле прыгалки.

– А-а, наш принципиальный Станс явился! – радостно завопил кто-то из камуфляжных. – Начальник отдела «Мёртвая голова»! Ну и как на новом месте, не съели тебя ещё твои зомби-момби? – и радостно загоготал над собственной шуткой. – В следующий раз думай, прежде чем карточные долги начальству зажиливать!

– Я тут специалистов привёз, – мрачно сказал Станс, уничтожая взглядом весельчака. – Имперских. Вы прыгалку открыли-то?

– Нет, – камуфляжный весельчак подошёл к прибывшим, протянул руку и поздоровался со всеми. – Не получилось. Дверь жёстко заговорённая, на адресата. Да и чего её открывать! Пустая она, прыгалка. Вон, на двери знак экипажа красным светится… Скорее всего порожняком шла. Только для чего? В догадках теряемся.

– Вот потому я специалистов и привёз, – отрезал Станс. – Приступайте, уважаемые, – он мельком кивнул Семёну и Хайку, при этом совершенно не заметив перемену в облике Семёна, и тут же поволок весельчака куда-то в сторону, откуда вскоре стали доноситься сердитые возгласы: «… да у него, тля, в рукаве туз был заначен… Какого хрена я ему вдруг должен, тля, если он один весь банк взял? Мать его так!… А ты против начальства не лезь, жалко стольника было, что ли? Вон, теперь с дохляками в карты играй… За это морду бьют, тля!… Набил один, как же. Три дня его потом искали, нынче в твоём отделе на побегушках служит…».

Спор получился увлекательный, громкий, про Семёна и Хайка спорщики как-то вдруг сразу позабыли; остальные службисты-безопасники, поначалу недоверчиво приглядывавшиеся к имперским специалистам, постепенно потеряли к ним интерес, тем более что Семён не торопился вскрывать прыгалку, а для начала несколько раз обошёл её по кругу. Неторопливо обошёл, с профессионально-недовольным видом. А после остановился перед входом в энэлошку, почёсывая в затылке и всем своим видом показывая, в каком он пребывает затруднении.

Заскучавшие безопасники постепенно подтягивались к спорщикам и немедленно вступали в беседу. Похоже, тема была наболевшей: то ли таинственное начальство жульничало в карты не только со Стансом, то ли всем из присутствующих когда-то пришлось поруководить зомби-отделом.

– Не отвлекайся, – строго сказал Семён Хайку, заглядевшемуся на спорщиков. – Мы пришли сюда не за этим, – и, убедившись, что службисты-безопасники не обращают на них внимания, подошёл к двери прыгалки вплотную.

Овальная дверь была чётко оконтурена тонкой золотой полоской; на самой двери еле заметно высвечивался большой красный треугольник. Знак того, что прыгалка пуста. Так, во всяком случае, сказал камуфляжный весельчак, а у Семёна не было оснований не верить ему. Им, службистам, виднее.

То, что дверь была заперта при помощи магии, Семён увидел сразу, ещё при первом обходе: тонкая паутина, словно сотканная из хрустальных нитей, закрывала овал двери, цепляясь краями за внешнюю поверхность прыгалки, далеко за самой дверью; нити паутины сходились в центре, точно над красным треугольником, удивительным образом срастаясь там в массивную хрустальную бляшку. В кнопку.

– Тэкс, – сказал Семён, внимательно оглядывая паутинную кнопку и вовсе не торопясь касаться её, он даже руки за спину убрал. – Хайк, как ты думаешь, для чего, как правило, запирают помещение?

– Чтобы никто в него не вошёл, – Хайк почесал в бороде. – По-моему.

– Логично, – согласился Семён. – А если тебе подбрасывают ключ от того запертого помещения, а? Ненавязчиво так подбрасывают. Мол, хочешь – заходи, не хочешь – не заходи. А обстоятельства настоятельно требуют, чтобы ты зашёл. Очень настоятельно.

– Значит, там ловушка, – уверенно сказал Хайк. – Что ж ещё!

– Вот и я того же мнения, – кисло сказал Семён, надавливая на кнопку.

Хрустальная паутина рассыпалась миллионами искрящихся пылинок; вход в прыгалку был открыт.

– Слишком уж всё просто и нарочито, – Семён упёр руки в бока, с подозрением уставился на дверь. – Слишком. Этот замок явно был рассчитан на меня! Именно – на меня. На того, кто может видеть магию. И воздействовать на неё. Блин, как идти в прыгалку не хочется… Ведь ловушка же! Факт.

– А кому легко, – рассудительно возразил Мар. – Разве есть варианты?