Слимпериада. Трилогия - Бабкин Михаил Александрович - Страница 167

– Не может быть, – Семён сорвался с места, выбежал в коридор: по другую сторону вагона мок под дождём тот же лесок; Семён ринулся к тамбуру.

В тамбуре было сыро и холодно, аккурат по погоде за окном.

Семён встал слишком близко к дверному стеклу, оно сразу запотело от дыхания, пришлось вытереть его рукавом: за стеклом мелькнула асфальтовая дорога переезда с прилепившимся сбоку станционным домиком и опущенным шлагбаумом, с парой грузовых машин за тем шлагбаумом и женщиной в чёрной фуфайке возле дверей домика, со скрученным флажком в поднятой руке – вид у женщины был суровый, она выполняла свою работу – и снова потянулся лес.

Через некоторое время Семён понял, что поезд тормозит. Медленно, но неуклонно.

Наконец поезд остановился: резко щёлкнул дверной замок – Семён отступил назад – и дверь открылась сама собой; остро запахло креозотом и прелой листвой; в лицо Семёну ударил сырой ветер. Было тихо, только шелестел в траве бесконечный осенний дождик; далёкое «Каррр!» прорезалось и утонуло в том бесконечном шелесте.

Точно так же, сама по себе, опустилась и лесенка: Семёну предлагали выйти. Если он, конечно, захочет.

– Это твой Мир, Семён? – глухо спросил Мар.

– Да, – Семёну было трудно отвечать, горло ни с того, ни с сего перехватило.

– Ты… выйдешь? – медальон говорил тихо, Семён едва слышал его. – Это ведь твой единственный шанс… я тебя доставить сюда никогда не смогу! И метку путеводную не могу сделать, потому что Мир этот абсолютно не волшебный, не к чему мне привязаться… Решай!

Семён посмотрел на деревья – там жил его Мир, серый, без чудес, обыденный и понятный; посмотрел в коридор вагона – там, в купе, был его друг и была девушка, которой он, Семён, не безразличен, – медленно скомкал обёртку от шоколадки и выбросил её: голубой комочек упал на землю, прокатился и замер, прижатый к траве дождём.

– Поехали, – хрипло сказал Семён неведомо кому. – Здесь нет остановки, – развернулся и пошёл в глубь вагона; позади лязгнула поднимаемая лесенка, жёстко щёлкнул дверной замок. Поезд плавно тронулся и поехал, набирая скорость; за окнами на миг стало темно и тут же в небе заиграло солнце, жаркое, восточное…

Поезд нёсся через пустыню: далеко-далеко в белесом небе колыхался дивный миражный дворец, окружённый фонтанами и пальмами. Семён равнодушно глянул на мираж, зашёл в соседнее с друзьями купе, закрыл окно шторой и лёг на диван.

– Думаю, тебе не стоит говорить Хайку и Олии о том, что случилось, – осторожно сказал медальон. – Ни к чему оно. Да?

– Да, – ответил Семён, закрыл глаза и больше не сказал ни слова. А потом уснул.

Спал Семён долго и снилась ему всякая ерунда, которую он немедленно позабыл, едва проснулся. А разбудило его негромкое бормотание Мара, словно он с кем-то вяло спорил. Семён открыл глаза – в купе никого не было.

– Мар, ты с кем болтаешь? – Семён зевнул, сел и потянулся со сна. – Никого ведь нету! Плохой признак, братец… Может, у тебя расстройство психики началось? Ты это брось, у меня ни одного знакомого врача-психиатра по лечению волшебных медальонов нету! Да и куда я в тебя лекарство засовывать-то буду?…

– Не, здоровый я! Это привычка у меня такая, от десяти лет одиночества, – пояснил Мар. – Иногда даёт себя знать… Я, понимаешь, пока ты спал, задумался: а какова была твоя роль в покушении на царя оборотней и почему именно ты? И какой план имелся у Фалька насчёт тебя и Хайка с Олией?

– Роль моя была охранная, за деньги. – Семён встал с дивана и пошёл в туалет. – А планы… Убил бы Фальк нас, ясное дело. Вернее, попробовал бы убить… Чего ж ещё?

– За всем этим безобразием кроется весьма изощрённая интрига! – не слушая Семёна продолжал медальон. – Ну, покушение на царя как таковое – это понятно, это просто. Или наследник подсуетился, или спортивная мафия, или военные – они тоже с амбициями, им государством страсть как порулить хочется! Заговор, небось, давно подготовили, но требовался козёл отпущения, на которого можно было бы свалить подлое убийство монарха… А тут появляешься ты: не местный, человек, к тому же в глобальном Имперском розыске и со списком преступлений длиной в простыню – подарок какой-то, а не вор Симеон! Тут-то машина и закрутилась… Хотя, если б ты не встретился в гостинице с Фальком, бойни на стадионе, возможно, и не случилось… Но царя однозначно грохнули бы! Рано или поздно.

Пока Семён занимался утренним туалетом, медальон с воодушевлением продолжал раскрывать коварные планы оборотней-заговорщиков:

– …И наверняка у Фалька в пистолете первые три патрона были с серебряными пулями, для царя и охранников, а остальные три обычные, для людей. Значит, кладёт он монарха и охрану серебром, вас – свинцом, а после суёт отработанный пистолет тебе в руку. Типа ты, гад, их любимого царя пристрелил! И наверняка у него был с собой второй пистоль, пустой, заранее отстреленный – из которого он, борец с террористами, вас, людишек, как бы и угрохал. Его бы и предъявил при немедленном разбирательстве.

А потом, конечно, официальный некролог, скорая коронация нового правителя… или узурпация власти военными. И доклад Императору: мол, так и так, прибили мы вора Симеона, извиняйте, что не взяли живьём! Император, думаю, не расстроился бы, простил оборотней… Добрый он, наш новый Император! Душевный, блин.

– Ну ты и накрутил! – Семён умылся, вода действительно была довольно чистая, холодная; нашёл на полочке обмылок, достал из кошеля бритву и стал бриться – поезд шёл мягко, можно было не опасаться порезаться. – А баллистическая экспертиза? Она же враз раскусила бы подлог оружия!

– Ха-ха, – презрительно рассмеялся медальон, – ой, насмешил! Какая, нафиг, экспертиза, когда всё спланировано и схвачено! Не было бы никакой экспертизы, а была бы всеобщая антилюдская истерия, умело организованная и искусственно подогреваемая: человек-вор убил оборотня-царя! Наших бьют! Ох, тяжело пришлось бы случайным людям в Мире Оборотней, ох и тяжело… – Мар сочувственно вздохнул.

– Что ж, – Семён ополоснул бритву, вытер её и спрятал в кошель. – Покушение на царя не удалось и это главное! Мы свои деньги честно отработали. А что до козлов отпущения… Их сейчас в Мире Оборотней свежуют одного за другим. Конвейерно, – и пошёл в купе, будить друзей.

Во время завтрака Семён ни слова не сказал о давешней остановке поезда, да и не заметил никто ту остановку… Зато рассказал о предположении Мара, с юмором, как некий абстрактный анекдот. А Хайк неожиданно подтвердил, что у Фалька действительно был второй пистолет, за поясом сзади, под курткой – он, Хайк, его почувствовал, когда народного службиста… э-э… нейтрализовал. Олия к рассказу Семёна отнеслась спокойно, случившееся в Мире Оборотней её уже не волновало – было да прошло!

А когда приступили к чаю, Семён – как бы невзначай, мимоходом, словно о пустяке каком – сказал о том, что решил выяснить, почему Миры сошли со своих мест. И, если получится, вернуть всё на свои места.

Эта новость огорошила и Олию, и Хайка – тот от неожиданности уронил чайную ложечку под стол и не поднял, забыл о ней. Первой опомнилась Олия.

– Симеон, но это же невозможно! Бог его знает, отчего Миры стали разбегаться!

– И только Бог может вернуть их обратно, – мрачно согласился с Олией черепаховый боец. – Никто иной… Ты – не сможешь!

– Смогу. Отвечаю по пунктам, – Семён с удовольствием выпил чаю, выдерживая необходимую паузу. Пауза удалась: на него смотрели как на Спасителя – Олия смотрела. А Хайк полез за ложечкой под стол, протёр её салфеткой и продолжил спокойно помешивать чай: если Симеон чего говорит, значит, не впустую те слова им сказаны! Хайк доверял Симеону во всём. Даже в спасении Миров.

– Есть у меня один знакомый бог в Чокнутом Мире, – Семён поставил стакан на стол, откинулся на спинку дивана. – Он-то наверняка в курсе! Надо будет найти его и расспросить, что к чему. Из-за чего конец света настаёт…

А ещё у меня есть подарок от бога Слимпа: он обещал выполнить любое моё желание! Одно, но любое, – Семён подмигнул друзьям. – Вот и воспользуюсь им, чего добру зря пропадать! Не денег же от гражданина бога требовать, действительно…