Слимпериада. Трилогия - Бабкин Михаил Александрович - Страница 127

– Живой я, – Семён закашлялся, протёр глаза рукавом: кожу на лице саднило, словно он под солнцем слишком долго загорал.

Зур убрал лучемёт в рукав и, неожиданно что-то увидев, сорвался с места – склонившись над черепом ближнего скелета, Зур срывающимся голосом окликнул Гарка:

– Мордобоец, иди сюда! Ты на пасть эту глянь! Видишь? Это же… И вон у того, гляди… и у того тоже… Пля, да у них у всех золотые клыки! У всех! Почти целые! Оплавились только немного, – и встал, растерянно глядя на товарища.

– У все-ех? – врастяжку переспросил Гарк, – точно? Ты не ошибся?

– Точно, – медленно кивнул Зур, не сводя ошеломлённого взгляда с напарника. – Мордобоец, да мы богачи!

– Совершенно верно, – ровно сказал Гарк. – Богачи. – В тот же миг сверкнула молния лучемёта и Зур упал на пол с насквозь прожжённой в груди дырой. С дырой там, где раньше билось сердце.

Семён рывком повернул голову: Гарк, прищурясь, смотрел на тело своего бывшего напарника. Бывшего товарища. Друга.

Рука Мордобойца с зажатым в ней лучемётом была направлена на Семёна.

– Извини, приятель, – сухо пояснил Гарк-Мордобоец мёртвому напарнику, – золота слишком мало, чтобы делить его на троих. И слишком много для двоих… Прощай, Башка. Зачистка всё спишет. Теперь ты, – Мордобоец тускло глянул на Семёна.

Что должно было случиться дальше, объяснений не требовало.

– Уход, – грустно сказал Семён. – Немедленно!

Мар послушно выполнил приказание.

Глава 14

Смертельный Лучемёт: Инцидент с Монаршей Половиной

Семён ещё ни разу не попадал в сектора Мира Равновесия, где обитали Хозяева, но подозревал, что они, эти сектора, будут несколько побольше жилых блоков для людей. Но чтобы настолько побольше…

По видимому, зал, в котором оказался Семён, принадлежал самому Главному Хозяину. Во-первых, потому, что размер помещения был воистину королевским! Соответствующим. А во-вторых – вряд ли бы Слимп дал чей-нибудь другой адрес: он имел дело лишь с Главным Хозяином.

Собственно, назвать это место помещением можно было лишь с большой натяжкой: какое ж оно помещение, если до железного потолка метров сто, да и сам потолок, плотно усеянный лампами дневного света, больше походил на матовое, затянутое облаками небо, чем на стандартное внутреннее перекрытие; стен или каких либо других конструкций, соединяющих искусственное небо с полом, Семён вообще не увидел – либо они были хорошо замаскированы, либо находились настолько далеко, что стали практически невидимы. Пропали за горизонтом.

Пол безразмерного зала покрывал густой дёрн: высокая трава выглядела до удивления живой. Возможно, она и в самом деле была настоящей, а не пластиковой – проверять Семён не стал, какая в сущности разница!

Поодаль, справа, блестело гладью спокойное озерцо с аккуратным островком посредине: на островке размещалась летняя открытая беседка, похожая на японскую пагоду, в окружении карликовых деревьев; от берега к занятной беседке вёл длинный мостик с низкими перилами, укреплённый на редких сваях. Несерьёзный такой мостик. Декоративный.

Слева, метрах в десяти от Семёна, деревенским нужником торчала сиротливая, неуместная здесь кабина перемещений с настежь открытыми дверцами.

А впереди, неподалёку, прямо перед Семёном, стояло чудо архитектуры. Не Тадж-Махал, конечно, но тоже весьма и весьма впечатляющее чудо – семь высоченных этажей из нержавеющей стали и дымчатого хрусталя; сооружение походило на праздничную новогоднюю ёлку с переломанными как попало ветками-этажами. На ёлку, установленную пьяным хозяином вверх тормашками.

На что уж Семён не разбирался в строительном дизайне, но увиденное могло ошарашить даже самого непритязательного к эстетике бомжа. Вот Семёна и ошарашило.

– Как оно только не падает, – вымолвил Семён, когда вновь обрёл дар речи. – И не разваливается. Ну и ёлочка…

– Видать, добротно строили! – отозвался Мар. – Наверное, белок драконьих яиц в кладку добавляли. Или чешую многоногой рыбы Ю-ю из Озёрного Мира… там, кстати, наручниками не пользуются – склеивают преступнику руки свежим рыбьим клеем и вся недолга. А ещё там пойманному беглому правую ладонь к левой подошве обязательно приклеивают, хрен снова убежишь… И отклеить ничем нельзя, кроме как мочой той же рыбы, а ты попробуй её добыть, ту мочу, когда рыба на берег лишь раз в неделю пастись выползает! У них ещё казнь такая есть: склеят приговорённому ягодицы, руки-ноги тоже, чтобы не рыпался, – а потом кормят как на убой… хе-хе, именно на убой и кормят! Насильно. Но вкусно. Кошмар!

– Кошмар, – рассеянно согласился Семён, внимательно разглядывая неправильный ёлочный дворец. – Ужас, летящий на крыльях обжорства и хронического запора… Значит так: включай невидимость, я пошёл знакомиться с Главным Хозяином.

– Каков план наших действий? – деловито поинтересовался Мар. – Кто ты нынче? Технарь или охранник? Или наказатель? Или кто?

– Ангел я, – на полном серьёзе ответил Семён. – Рядовой ангел на посылках. Скоростной курьер от господа нашего, магического бога Слимпа. Или, может, архангел? А, ладно. На месте разберусь.

– Опа, – только и сказал медальон. – Это что-то новенькое! И для чего оно тебе нужно, под ангела косить?

– Там увидишь, – пообещал Семён. – Не хочу заранее трепаться, чтобы не сглазить.

– Так-так, – глубокомысленно произнёс Мар, – понятно. – Хотя, судя по его растерянному голосу, ничего ему понятно не было. Но признаваться в этом медальон не собирался.

Полупрозрачный колпак невидимости прикрыл Семёна с головы до ног, слегка исказив перспективу – отчего сумасшедшее жилище Главного Хозяина ничуть не стало красивее и понятнее.

– Семён, погоди-ка в ёлку лезть, – остановил Семёна медальон. – Сдаётся мне, что в беседке кто-то есть… Думаю, тебе сперва лучше туда сходить, на разведку. А вдруг там… – Кто именно мог быть «там», в беседке, Мар пояснять не стал, и так было понятно: кто-нибудь из приближённых Главного Хозяина. Скорее всего.

– Верно, – Семён осторожно, стараясь не шуметь, чуть ли не на цыпочках направился по узкому мостику к островку с беседкой; мостик, невзирая на свой декоративный вид, был крепким – не шатался и не скрипел. Тоже, видать, был на совесть проклеен особым варевом из чешуи рыбы Ю-ю. Многоногой.

В беседке действительно находилось трое: старший наказатель и какой-то чужой в своём полном комплекте. То есть присутствовали и альфа, одетый в обязательный серебристый костюмчик-скафандр, и звероподобный бета: высокопоставленный Хозяин, единый в двух лицах. Очень высокопоставленный! А то, что это именно так, было видно по происходящему в беседке.

Седой наказатель стоял, вытянувшись в струнку, и с мрачным видом смотрел на альфу – лысый карлик, забравшись с ногами на лавку беседки, резким голосом безостановочно говорил ему что-то неприятное; иногда разгневанный альфа даже грозил наказателю своим нестрашным кулачком. Бета, развалившись поблизости на полу, ковырял в стальных зубах когтём, изредка лениво поглядывая то на альфу, то на старшего наказателя. Видимо, вторая часть Хозяина не понимала, в чём, собственно, дело, но прекрасно ощущала настроение своей умной половины и была готова по первому её приказанию серьёзно разобраться с провинившимся. Разорвать его на куски.

Семён остановился на некотором расстоянии от беседки: невидимость невидимостью, но у зверюги наверняка был отменный нюх! Вон как в Старом Секторе точно такие же чудища на запах палёного мяса рванули, чёрт знает откуда учуяли… Хорошо что ветра здесь нет, подумал Семён. Повезло.

– …Недоделков вообще надо уничтожать прямо в Инкубаторе, в зародыше, на месте! – тем временем истерично вопил карлик. – Без отправки в Старые Сектора. Но есть вековые запреты и догмы, убей свою половину, которые даже я преступить не могу! Я – Император Двутелов! Я, который может всё! Потому-то мне никак не обойтись без вас, человеков. Я не мешаю вам, охранникам и наказателям, делать бизнес на смерти поганых недоделков, более того, я поощряю их насильственную утилизацию, да, всячески поощряю! И наркотики разрешаю, как вознаграждение! Негласно, разумеется… Что, думал, Император не в курсе, убей свою половину? Да захоти я, все ваши каналы сегодня же были бы перекрыты! Потому что двутелы, через которых вы обтяпываете свои делишки, мои преданные слуги! И докладывают мне обо всём.