Слимпериада. Трилогия - Бабкин Михаил Александрович - Страница 100

– Так-то оно лучше, – Семён уселся на верстак, поставив ноги на крестовину стяжек, пододвинул к себе блюдо и углубился в головоломку.

Собирать шар оказалось несложно – у подходящих друг к другу деталей сразу менялся цвет магических дымков: поначалу они становились одинаково пепельно-серыми, а после и вовсе исчезали; минуты через две-три состыкованные фрагменты головоломки намертво срастались между собой, становясь единым целым. Монолитом без трещинки и зазора.

Быструю сборку шара тормозило лишь время, необходимое для сращивания, иначе Семён давно бы уже закончил работу – но нарушать неведомую технологию Семён не рискнул: кто их знает, эти волшебные Ключи! Ещё получишь вместо Исхода какой-нибудь Уход. В никуда.

…Шар-головоломка был уже почти собран, Семёну оставалось вставить в него всего лишь одну единственную деталь, длинный изогнутый штырь, когда дверь с грохотом распахнулась. От пинка распахнулась.

На пороге комнаты стоял граф Локир.

Граф был в рыцарских доспехах и увешан самыми разнокалиберными золотыми цепями-цепочками с ног до головы, как манекен в дешёвой ювелирной лавке; в руках у графа был заряженный арбалет. А ещё Локир был пьяный до нельзя. До той степени, когда ноги ещё носят, а голова уже не работает. Почти не работает.

Локир поднял арбалет и прицелился в Семёна. Вернее, попытался прицелиться, но получилось у графа это плохо – тяжёлое оружие чуть не вывалилось у него из рук, Локира сразу повело вперёд и в сторону. Семён как сидел на столе, так и застыл: со штырём в одной руке и с шаром в другой он был удивительно похож на монарха-властителя со скипетром и державой. К которому нетрезвый боярин на приём пришёл… Короны только не хватало. И горностаевой мантии.

В дверном проёме виднелись фигуры слуг: они тоже были вооружены, кто чем; в комнату слуги не рвались, предпочитая топтаться у противоположной стены коридора и потому никакой опасности для Семёна не представляли. Пока что не представляли.

– О, наш бравый охотник на колдунов явился, – язвительно обрадовался Мар. – Давненько его что-то не было! Набрался для храбрости и явился… Семён, как мне с ним быть – может, прибить ежели что? Или нам самим отсюда убраться? В более спокойное место.

– Поступай как хочешь. По обстоятельствам, – ответил Семён, с любопытством разглядывая Локира: пьяных графов Семён раньше никогда не видел. Зрелище обещало быть интересным и поучительным.

– Эй, чёртов послушник, Ключ гони! И деньги, – просипел граф, глядя куда-то мимо чёртова послушника и стараясь главным делом не уронить громоздкий арбалет себе на ногу. – Не боюсь я никаких колдунов! Я трезвомыс… слящий человек. Я вас… знаю я вас! М-м-монахи сволочные… Дар-р-рмоеды. А ты вообще нату… туральный жулик и вор!

– Поразительная осведомлённость, – усмехнулся Семён и хотел было вставить деталь в шар. Но не успел: Локир всё-таки нажал на рычажок спуска. Скорее всего нечаянно нажал, пытаясь удержать арбалет. Брякнула тетива и…

И Семён оказался за городом. Вместе с верстаком, на котором сидел; в одной из толстых ножек верстака торчала арбалетная стрела.

Вокруг была знакомая степь: тёплый ветер колыхал высокую траву, в которой до половины утонули ножки стола; далеко-далеко, на фоне вечернего алого зарева, вырисовывался контур гребёнки городской стены.

Быстро темнело; в вышине постепенно разгорались звёзды, заполняя небо правильными рядами – словно их кто высаживал квадратно-гнездовым способом. Как картошку.

Гладкий кругляш луны, пока ещё блеклый, наливался жёлтым лимонным светом: наступала ночь.

– Ну вот, не дал с графом побеседовать, – огорчился Семён, слезая с верстака, – а зря. Может, он что интересное рассказал бы! Впервые в жизни, поди, надрался… на живого человека похож стал, а не на арифмометр ходячий.

– Моё дело – тебя охранять, а не всякий пьяный бред слушать, – сердито возразил Мар. – Пусть этот ходячий арифмометр спасибо скажет, что промахнулся… что вообще живой остался. Кабы стрела в тебя шла, тогда прихлопнул бы его как таракана и вся недолга! Ух, крутой я сегодня что-то до невозможности… достали меня уже эти местные алкаши. Никакого соображения нету! Ежели каждый граф после стакана выпитого начнёт за арбалет хвататься и пулять с дурна ума в гостей с защитными медальонами, что тогда будет, а? Хотел бы я знать.

– Тогда поголовье графов наверняка уменьшится, – стараясь не улыбаться, предположил Семён. – Причём бесповоротно. Что наверняка повлечёт за собой ослабление как феодальных, так и капиталистических формаций в разных Мирах… что, в свою очередь, приведёт к дестабилизации экономики Империи… к кровавым гражданским войнам приведёт. И скорому закату самой Империи как таковой.

– Ни хрена себе, – Мар был по-настоящему потрясён открывшейся перед ним перспективой, – и это всё из-за одного стакана вина? Тогда я за всеобщую трезвость! Хотя такого всё равно никогда не будет. К сожалению.

– Эт-точно, – подтвердил Семён и только сейчас вспомнил о несобранном Ключе в руках. – Ах да! Ну что ж, закончим начатое, – и с этими словами Семён вставил чёрный стержень в чёрный шар. Плотно. Окончательно. Насовсем.

И ничего не произошло: Ключ-шар как лежал у Семёна на ладони мёртвым грузом, так и продолжал лежать. Даже не нагрелся.

– Не понял! – Семён в сомнении покачал тяжёлый шар, словно взвешивая его. – Не работает, что ли? Наверное, выдохся за сотни лет… Может, об землю им постучать? Об камень. Глядишь, и включится. Где тут камень? Ничего не видно, трава одна… Об верстак, что ли?

– Погоди хреновиной по деревяшке стукать, – рассудительно посоветовал медальон. – Ключ всё же, не вобла сушёная… Деталька, скорей всего, ещё к месту не приросла. Когда прирастёт, тогда, думаю, что-то и случится. А вот если не случится – тогда и постукать можно, почему бы и нет! Хуже не станет.

– Ладно, уговорил, – Семён положил шар на стол, отошёл в сторону – так, на всякий случай, – сел в траву и приготовился ждать.

Прошла минута, другая… пять минут… но ничего не изменилось. Ровным счётом ничего.

– Вот тебе и Ключ, – зевнул Семён, – вот тебе и Исход. От таких Исходов запросто уснуть можно. Сидя. А почему, собственно, я сижу? Я ведь и лёжа могу подождать, – Семён потёр глаза и лёг на спину, сложив руки под головой. Зевнул ещё раз да так и замер с открытым ртом: ночное небо менялось. На глазах менялось…

В вышине тихо гасли неправильные звёзды. Выключались как лампочки, как ненужное дежурное освещение; вместо упорядоченных небесных светильников всё пространство над Семёном постепенно заполнилось миллионами настоящих звёзд – близких и далёких, крупных и не очень; общий небесный свет был настолько ярок, что Семён невольно зажмурил глаза.

– Ба! – в восторге завопил Мар, – Чудеса да и только… Семён, глянь-ка на луну! Ох ты… Да что же это такое происходит? Прямо-таки революционный переворот в природе, в отдельно взятом Мире… А-а, вон оно что – наша круглая хренотень заработала! Семён, поздравляю: Исход, о котором так много говорил граф Локир, наконец-то свершился… А знаешь, ничего, красиво смотрится! Внушительно.

Семён прищурился и посмотрел на луну.

Теперь это была не луна. Теперь это была планета, причём планета живая – подёрнутая голубоватой дымкой атмосферы, с ясно различимыми океанами, материками и морями; если приглядеться, то были видны и крупные города на узкой затемнённой части планеты: россыпь неярких мерцающих огоньков.

– Я понял, в чём был смысл Исхода, – сказал Мар внезапно севшим от волнения голосом. – Подумай, где можно было наверняка спрятать Хранилище с магическим золотом? Так спрятать, чтобы никто не нашёл то Хранилище и не взломал его снаружи – никто из тех, кому захотелось бы править Мирами, заполучив такую силу… Да там, где никого из Истинных Миров не бывает! И не может быть.

Мы, Семён, попали ненароком в Мир, находившийся по другую сторону Вселенского Диска! На той стороне, где Настройщик живёт… Вот так. А сам Исход – это магический перенос хранилищного Мира на общую сторону Диска. Туда, где он раньше был. Где все Миры находятся.