Диагностика убийства - Градова Ирина - Страница 9

– Это просто дар судьбы, что ты появилась, – говорила бабушка через Сушмиту. – И так похожа на маму Кундалини!

И тут я решилась задать вопрос, который давно крутился у меня на языке.

– Мамта-джаан… – начала я, но бабушка прервала меня нетерпеливым жестом:

– Нани, – сказала она.

– Зови ее бабушкой, – пояснила Сушмита. – «Нани», поняла?

– Хорошо… нани, – согласилась я. – Скажите, почему папа выбрал меня? У вас же есть… по крайней мере, были два внука!

Бабушка погрустнела.

– Твой отец считал, что по-настоящему у него есть только один сын, Аамир, – вздохнула она, отводя глаза к окну, за которым пышно цвели азалии. – Он и в самом деле был милым мальчиком, очень целеустремленным, трудолюбивым, и мой сын считал, что лишь он способен возглавить семейный бизнес. Аамир был светом в этом доме…

Слезы навернулись на глаза Мамты-джаан, но она тут же сморгнула их и продолжила:

– Аамир погиб. Он домой ехал из Дели, и тормоза внезапно отказали. Машина рухнула с обрыва.

– От тела нашего бедного Аамира почти ничего не осталось, – всхлипнула Сушмита: я уже успела заметить, что в этом семействе ее легче всего растрогать – любой повод сойдет, а уже тем более такой серьезный, как гибель двоюродного племянника. – Твой папа едва с ума не сошел, когда узнал!

– А как же Санджай, мой второй брат? – спросила я.

– Санджай…

Бабушка произнесла его имя так, словно оно одно уже о многом говорило. Возможно, и так, но я-то человек новый!

– Санджай – хороший парень, – начала переводить Сушмита бабушкины слова. – Правда, он никогда не любил учебу, но Пратап заставил его окончить Кембридж. Санджай не хотел быть врачом, поэтому поступил на менеджмент, однако эта профессия ему тоже не нравилась, и он предпочитал проводить время с друзьями в ночных клубах, барах и на вечеринках. Все кончилось тем, что Пратап лишил его содержания, но даже это не остановило Санджая: он быстренько подыскал себе приработок в качестве модели и стал зарабатывать неплохие деньги.

– Мой брат – модель?!

– Был, – поправила Сушмита. – Но у Санджая и в самом деле исключительные внешние данные, поэтому он три года проработал в одном известном британском глянцевом журнале.

В ее голосе звучала гордость за племянника, хотя, думаю, в семье полагалось его осуждать за неподобающую положению профессию.

– Университет он с грехом пополам окончил, – продолжала бабушка. – Журнал предложил ему продлить контракт, и Санджай склонен был согласиться, но Пратап встал на дыбы. Пришлось ему возвращаться… Ох, сейчас я считаю, что это была страшная ошибка моего сына: если бы он не настоял на возвращении Санджая, мальчик не оказался бы в тюрьме!

– За что же его посадили, нани?

– Есть свидетели того, что твой отец страшно поругался с Санджаем накануне своей гибели. Они постоянно цапались, но в тот день, говорят, они едва не подрались!

Переводя это, Сушмита выкатила глаза так сильно, что я испугалась, как бы они не выпали из орбит.

– И что, только поэтому его арестовали? – не поверила я.

– Нет, не поэтому, а из-за оружия.

– Оружия?

– У Санджая есть пистолет. Не знаю, где он его достал: в этом доме полно мечей, сабель и ружей, но все они коллекционные – твой папа любил такие штуки, хоть я этого и не одобряла. А у Санджая был пистолет.

– «Глок», – подсказала Сушмита.

– Да, – подтвердила бабушка. – Незарегистрированный, но никто из нас об этом не знал, пока полиция не пришла за Санджаем. При обыске обнаружили и пистолет – тот самый, из которого застрелили Пратапа, и патроны к нему.

– А все остальное – к примеру, следы пороха на руках, одежде? – спросила я.

– Я ничего этого не знаю! – развела руками Мамта-джаан.

– Она была в таком шоке, что сейчас с трудом вспоминает происходившее в тот день, – пояснила Сушма. – К счастью, Милинд взял на себя все заботы о похоронах, потому что в тот момент в доме находились одни женщины, если не считать слуг. Но даже Милинд не сумел сделать так, чтобы Санджая отпустили под залог – как ни старался он, как ни бились Баджпаи, все оказалось бесполезно! Думаю, дело в том, что комиссар полиции Агры с самого начала был настроен против нашей семьи.

– Почему это? – удивилась я. Все выше описанное казалось мне детективной историей, взятой из какой-то книги или фильма.

– Это связано со строительством новой клиники. Сейчас земля вокруг Таджа активно сдается в аренду, и Пратап подсуетился, чтобы получить приличный ее кусок под новую клинику. Это – очень престижное место, как ты понимаешь, поэтому конкуренция огромная, и, похоже, твой отец перешел дорогу брату комиссара, намеревавшемуся открыть там торгово-развлекательный центр.

Господи, как же все это мне знакомо!

– Самое ужасное, – сказала между тем Сушма, – что Санджая обвиняют не просто в убийстве отца – тогда адвокаты Баджпаи попробовали бы доказать состояние аффекта и он получил бы не такой большой срок. Но нет, твоего брата обвиняют в заказном убийстве!

– Считают, он нанял кого-то?

– Именно! Подозревают Дипака Кумара – это местный социальный активист. Он метил в большую политику и считал своим долгом подзуживать народ против строительства клиники Пратапа. Понимаешь, Индира, на земле вокруг Таджа живет и работает куча народу – ткачи, резчики по камню, фотографы, зарабатывающие тем, что снимают туристов на фоне мавзолея, а также там располагаются многочисленные сувенирные лавочки. Городское правительство хочет избавиться от трущоб, от всей этой бедноты, уродующей окрестности Таджа. Они собираются разбить там сады и парки. Против клиники аюрведы возражений не возникало – в конце концов, это направление медицины очень популярно в Индии и за рубежом, и чиновники рассчитывали, что хорошая клиника привлечет дополнительных туристов. Так же думал и твой папа, но такие, как Дипак Кумар, умеют только орать на митингах и мешать любому хорошему делу!

– Но куда же денутся люди из трущоб? – задала я вопрос.

– Для них разработана программа переселения, ведь нельзя же просто выкинуть людей на улицу! И все прошло бы нормально, если бы не Дипак Кумар, постоянно мутивший воду. Он забросал муниципалитет петициями с подписями жителей трущоб, заставлял их устраивать пикеты. А потом Пратапа убили, и полиция полагает, что для этого Санджай нанял Дипака Кумара, который, между прочим, со дня убийства находится в бегах… Я верю, что Дипак Кумар пошел бы на все, чтобы добиться своего, но вот в участие Санджая не верит ни один человек, который хоть сколько-нибудь с ним знаком!

– По-моему, все это звучит глупо, – заметила я. – Допустим, Санджай убил папу не сам, а решил кому-то заплатить. Тогда зачем он отдал киллеру свой пистолет? Хорошо, может, он сделал это, так как оружие не было зарегистрировано на его имя, и определить его принадлежность было бы невозможно – тогда почему пистолет все-таки обнаружили в доме?

– Все это верно, – раздался голос у меня за спиной. Это оказалась Анита, моя мачеха и, соответственно, мать Санджая. – Но комиссару важно не истину найти, а наказать нас, Варма!

Интересно, как давно она здесь стоит? Удивительная женщина: несмотря на то, что ее сын находится под следствием, она выглядит так, словно полностью готова к съемкам для программы типа «Самые знаменитые дома мира»!

– Если бы ты могла помочь вытащить Санджая из тюрьмы! – воскликнула Анита.

– Не представляю, как это у меня получится! – пробормотала я. – Но стоит, по крайней мере, попытаться. Я хочу познакомиться с Санджаем и сама с ним поговорить. Как думаете, это можно устроить?

– К нему никого не пускают, – покачала головой Сушмита. – Во всяком случае, никого из нас.

– И все-таки я попробую, если, конечно, адвокаты Баджпаи мне подсобят, – упрямо сказала я.

– Ну, разве она не настоящая Варма? – хлопнув себя по коленям, с гордостью воскликнула Сушмита, обводя присутствующих взглядом.

– Если ты и в самом деле так считаешь, – сказала Анита, – я попрошу Милинда сопровождать тебя и позвоню Баджпаи. Но этот вопрос все равно не решится раньше понедельника.