Век чудес - Уокер Карен Томпсон - Страница 22

Семейство Капланов тоже выпало из общего ритма. Они скрывали свой «нечасовой» образ жизни, продиктованный верностью Шаббату, который приходился на каждый седьмой день и длился от заката до заката. Как только это стало известно, их старшую дочь Бэт перестали приглашать присматривать за малышом Свонсонов. Теперь мы общались с ними еще меньше, чем раньше.

В те дни я часто наблюдала за Сильвией в телескоп.

Белыми ночами я видела, как она в полночь поливает розы или в три утра откидывает макароны в дуршлаг. Иногда, пока все спали, Сильвия бродила по тихой, будто вымершей улице.

Она отличалась от прочих сторонников реального времени своим неизменным одиночеством. Когда я не могла уснуть, то следила в телескоп, как она играет на пианино.

Ее поникшие плечи и опущенная голова говорили о непреходящей печали. Сильвия напоминала мне те далекие, уже несуществующие звезды, свет которых все еще доходит до нас. Она казалась мне даже более одинокой, чем я сама.

И в катастрофах порой есть нечто притягательное. Мы с папой периодически ездили на побережье наблюдать за тем, что творит океан с постройками на берегу. Жителей эвакуировали оттуда еще в начале замедления, изменившего уровень подъема воды. Во время приливов волны перекатывались по крышам, чьи очертания создавали геометрически правильную береговую линию. Дайверы тайком обчищали дома. В отливы величественные здания, жилища кинозвезд и миллионеров, скрипели и сочились влагой, словно затонувшие корабли. Океан стремительно разрушал их. Дома зияли пустыми окнами: должно быть, когда-нибудь осколки их стекол вернутся на берег, обточенные водой и перемешанные с ракушками.

С приходом замедления пляжи закрыли, но папа все равно обожал бродить по ним во время отливов.

Однажды в воскресенье, сворачивая к заброшенному пляжу Кейп-Код, он уговорил меня пойти с ним. Бесконечная оградительная полицейская лента билась на ветру. Вокруг не было ни души. Из-за эпидемии даже чайки пропали.

Кровля огромного дома покорежилась от воды, входная дверь просто исчезла. Большую часть мебели унесли волны. Внутри все приобрело серый оттенок. В гостиной не хватало целой стены, и она напоминала гараж, распахнутый навстречу морю.

— Ты только посмотри, — сказал папа. Он склонился к совершенно мокрому ковру. В покрывавшей его тине прятались маленькие песчаные крабы. — Хочешь подержать?

С закатанными до колен брюками он напоминал мне сборщика моллюсков.

— Нет, спасибо, — отказалась я.

В то утро отлив оказался особенно сильным — океан отступил на несколько сотен метров, — но вода постепенно начинала возвращаться. Мелкие волны уже лизали обломки заднего крыльца.

— А прилив-то уже идет, — сказала я.

— Время еще есть, давай здесь побродим, — ответил папа.

Дом кишел жизнью: к столешницам прилипли морские звезды, раковины заняли актинии.

— Смотри, куда ступаешь, — предупредил отец, когда мы спускались в холл.

На полу валялись куски дерева, водоросли и битое стекло.

— Я бывал в этом доме много лет назад, — сказал папа, щурясь на солнце. Только сейчас я заметила, как много морщинок появляется у него вокруг глаз, когда он улыбается. — Я встречался с одной девушкой, и мы заезжали сюда на рождественскую вечеринку. Это дом ее родителей.

Комнату захлестнул пенистый вал, и ноги у нас мгновенно промокли по щиколотку. Холодная вода немедленно пропитала мои сандалии, и они стали тяжелыми.

— Пап, пожалуйста, пойдем отсюда, — попросила я, оглядываясь.

Пол в коридоре уже скрылся под бурлящей пеной. Недавно двое подростков вот так же утонули в одном из старых домов, расположенных дальше по побережью.

— Здесь стояла огромная рождественская елка, — продолжал папа, двумя руками показывая ширину дерева. Ему уже приходилось перекрикивать шум воды. — А там — рояль. Мы чуть не поженились с той девушкой. Но это было до того, как я встретил твою маму, разумеется.

Вода прибывала с каждой минутой. Посреди комнаты покачивалась маленькая пластиковая бутылка.

— Папа, я серьезно!

— Ты поймешь меня, когда вырастешь. Ты не представляешь, как быстро идет время. Кажется, я был здесь вчера, а прошло уже двадцать лет.

Волны уже поднимались мне почти до коленей. Я ощущала их пугающую силу.

— Пожалуйста, уйдем отсюда!

— Хорошо, пошли, — наконец согласился он.

Мы с трудом выбрались из дома. Пока мы поднимались к дороге, папа заметил в небе чайку.

— Смотри-ка, — сказал он, прищурившись.

Я уже несколько недель не видела живых чаек. Вид существа, способного летать, нас просто потряс.

Джинсы прилипли к ногам. В машине пахло морской водой.

— Раньше ты была смелее, — заметил папа, заводя мотор. — Похоже, в тебе просыпаются мамины черты. Причем не лучшие.

Он не ошибался: я превращалась в пугливую девушку, постоянно опасающуюся больших и маленьких несчастий. Я ждала разочарований со всех сторон.

15

Это случилось в темноте: в конце улицы горели фары, хлопали дверцы машин, беспокойно вспыхивали фонарики.

Из окна я увидела три полицейских автомобиля, припаркованных перед домом Тома и Карлотты. Сначала я почему-то решила, что произошло убийство. В телескоп я разглядела маму Гэбби в пижаме: скрестив руки, она стояла на своей дорожке в красном свете фонарей и смотрела на соседний дом. Я застыла на коленях на ковре. Шли минуты. Часовое время показывало четыре дня, хотя на самом деле стояла середина ночи. В безоблачном темном небе светился новорожденный месяц. Трещали цикады, лаяла собака, в эвкалиптах шумел ветер.

Наконец из дома вышла женщина в белом, похожая на привидение. Это оказалась Карлотта в ночной рубашке и с рассыпанными по плечам длинными седыми волосами. Идущий рядом полицейский придерживал ее за руки. Позади них топтался взъерошенный со сна Том.

Оба супруга были в наручниках.

Соседи узнали о подробностях преступления лишь спустя некоторое время. На следующий день отряд полицейских в течение трех часов переносил десятки горшков с рассадой из огорода Тома и Карлотты в большой белый грузовик. Зеленые кустики со множеством листьев выглядели необыкновенно здоровыми. Впрочем, и неудивительно, ведь они всю жизнь питались энергией ламп, которые работали от сверкавших на крыше дома солнечных батарей. Полицейские прочесали лужайку и конфисковали все, что попалось под руку, даже упаковали содержимое компостной ямы в три больших черных пластиковых мешка. Когда все закончилось, я заметила, что выдернутая из земли табличка валяется во дворе надписью вверх: «В этом доме живут по реальному времени».

Если верить слухам, распространившимся после ареста, Том и Карлотта много лет тайно выращивали марихуану. И только недавний анонимный сигнал кого-то из соседей помог полиции обнаружить преступников. Оставалось гадать, почему этот человек донес на них именно сейчас. Возможно, немалую роль сыграл и образ жизни, который выбрали для себя Том и Карлотта. Теперь стало ясно: сторонники реального времени мешали всем остальным. Они спали, пока мы работали; они гуляли, пока мы спали. Некоторые считали, что такое положение вещей угрожает социальному укладу, что это первые признаки грядущего раскола.

Я все сильнее переживала за Сильвию.

Тем временем адепты реального времени начали покидать города. Они устраивали временные поселения в лесах и пустынях. Тогда эти люди были еще плохо организованным меньшинством, теневыми сообществами, пионерами нового движения.

16

К началу декабря, за три недели до Рождества, сутки удлинились до сорока двух часов. В океанических течениях зафиксировали изменения. Ледники таяли быстрее обычного. Некоторые давно уснувшие вулканы проснулись и начали извергаться. По телевизору передали, что мигрирующие киты предпочли в этом году остаться в холодных северных водах. Некоторые эксперты считали, что жить нам осталось несколько месяцев, но их объявили экстремистами. Как будто экстремисты не могут говорить правду.