Любовное заклятие - Кэррол Сьюзен - Страница 78

— Да, меня забрали… — сказала она с горечью, — чтобы сразу же поместить в самый ужасный из приютов Лондона — в приют для подкидышей, прямиком в ад!

— Я не знала этого! Пожалуйста, Кейт, поверь мне! Мне сказали, что тебя отдали добрым, хорошим людям, у которых не было своего ребенка и которые будут любить тебя и заботиться о тебе…

— Ты должна была… — начала Кейт яростно, но вдруг осеклась.

Что могла сделать Эффи? Молодая женщина, брошенная любимым человеком, с ребенком на руках? Вернуться в Торрекомб, где все показывали бы на нее пальцем и презирали? Где ее дед служил викарием? А что бы сделала она сама в таком положении?…

— Продолжай, — сказала Кейт. — Что было дальше?

— А рассказывать уже почти что нечего. Я поправилась и вернулась домой, к своей тихой скромной жизни в Торрекомбе. Я была почти рада этому. Со временем я даже научилась ценить эту жизнь. Мне оказывали внимание вполне достойные кавалеры, но замуж так и не вышла.

— Я знаю потому, что они были недостаточно хороши для тебя.

— Нет. Я действительно так всегда говорила, чтобы объяснить мой отказ… Но на самом деле я всегда считала себя недостойной стать женой честного, благородного человека. Я была падшей женщиной, обесчещенной Рэйфом Мортмейном.

— Ох, Эффи! — прошептала потрясенная Кейт, качая головой. Такое никогда не приходило ей в голову.

— Я тихо жила в Торрекомбе, пока не умер мой дедушка. Но я никогда не прекращала думать о тебе, Кейт, о своей маленькой девочке… Мне казалось, что, если бы я увидела тебя хоть разок, убедилась, что ты счастлива и что о тебе хорошо заботятся, мне было бы легче. Поэтому после смерти деда я отправилась в Лондон и заставила мою кузину сказать, кому именно она отдала мою дочку.

На глазах у Эффи опять появились слезы. Она несколько раз вздохнула, словно ей было очень тяжело говорить.

— Ты не можешь даже себе представить, что я испытала, когда нашла тебя в этом… в этом ужасном доме. Только бог знает, как ты смогла там выжить! С тех пор у меня появилась только одна цель — вырвать тебя оттуда как можно быстрее. Не буду рассказывать о всех препонах, которые я преодолевала, но в конце концов мне это удалось, и я привезла тебя в Торрекомб как свою приемную дочь. Для всех остальных это была еще одна эксцентричная выходка глупышки Эффи. Никто не подозревал правды, даже ты. Но я вернула тебя себе и заботилась о тебе… как могла. И знаешь, я впервые в жизни была по-настоящему счастлива! Все было чудесно, Сентледжи прекрасно к тебе относились, но я жила в постоянном страхе: вдруг кто-нибудь узнает, что ты — дочь Мортмейна.

Этот страх Кейт хорошо могла понять. Легенда легендой, но ни один Сентледж никогда не примет в свою семью Мортмейна, даже ее любимый, добрый, все понимающий Вэл.

— Все стало еще хуже, когда Рэйф Мортмейн на время вернулся в Торрекомб, — продолжала свой рассказ Эффи. — Он тогда уже был офицером и часто проезжал мимо нашего дома, но ни разу даже не взглянул в мою сторону, словно забыл совершенно о моем существовании. Впрочем, это было только к лучшему.

— Он, вероятно, был слишком занят подготовкой своих новых злодеяний, — заметила Кейт. — Ведь именно тогда он украл меч Сентледжей и едва не убил Вэла?

— Да. Рэйф определенно возродил былую ненависть к Мортмейнам в тех, кто начал о них забывать. Я немного успокоилась, когда он снова исчез из наших краев, но тут стала замечать растущую склонность между тобой и Вэлом. Я, конечно, должна была бы отправить тебя куда-нибудь, но мысль о том, чтобы снова с тобой разлучиться, казалась мне невыносимой.

Закончив свой рассказ, Эффи повернулась к Кейт и умоляюще воскликнула:

— О, Кейт, неужели ты никогда не простишь меня?! Наверное, ты теперь всегда будешь меня презирать…

Презирать Эффи? Возможно, Кейт и следовало бы рассердиться на нее, но отчего-то она не могла. Вся ее ненависть сконцентрировалась на злодее, который вверг бедняжку Эффи в это отчаянное положение.

Кейт подошла к своей матери и, обняв ее, ласково прошептала:

— Успокойся, теперь все будет хорошо. Я люблю тебя.

— О, Кейт, девочка моя, как я рада, что ты больше не сердишься! Но теперь, когда ты все знаешь, ты ведь будешь держаться подальше от этого негодяя, правда?

Кейт отвернулась. Нет смысла объяснять Эффи, что она только что дала ей еще один повод разыскать Рэйфа Мортмейна. Кейт очень хотелось увидеть, как он заплатит за все свои преступления, даже если ей самой придется пустить пулю в его черное, не знающее жалости сердце!

Совершенно неожиданная мысль вдруг пришла в голову Кейт.

— Сколько мне лет, Эффи?

— Девятнадцать, дорогая.

«Только девятнадцать? — печально подумала Кейт. — Как странно! Мне всегда казалось, что я гораздо старше…»

20.

Над его головой кружили чайки, оглашая воздух своими пронзительными криками, море тихо плескалось у ног. Солнечные блики сверкали на воде и мокрых камнях. Несмотря на прохладную свежесть, этот ноябрьский день был тихим и мягким, а легкий бриз с моря приятно овевал кожу.

Рэйф сидел на корявом стволе, прибитом к берегу волной во время шторма. Он с удовольствием вдыхал соленый морской воздух и слушал плеск волн. Обычно вид моря вызывал в нем нестерпимое желание немедленно тронуться в путь, отправиться в дальние страны. Но когда его взгляд упал на женщину неподалеку, он почувствовал удивительный покой и умиротворение.

Чарли устроился совсем рядом с ним, его маленькое смышленое личико почти полностью скрылось под большой шапкой. Сопя от усердия, мальчик пытался завязать какой-то сложный узел на веревке, которую держал в руке. Корин в стареньком коричневом плаще прогуливалась по берегу. Непокорные пряди шелковистых волос выбились из пучка, и ветер играл ими, облепляя лицо каждый раз, когда женщина отворачивалась от моря и глядела в их сторону.

Рэйф подумал, что она, видимо, была рада выбраться хоть ненадолго из их гостиничного номера. Эти две комнатки начали казаться Рэйфу слишком маленькими — особенно после той ночи, когда они с Корин едва не стали любовниками.

После того случая им обоим должно было бы быть очень неловко продолжать жить вместе. И то, что этого не случилось, было в первую очередь заслугой Корин. Она оказалась очень чуткой женщиной и продолжала общаться с ним с прежней легкостью и дружелюбием, словно ничего не произошло. Ему ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.

Рэйф все чаще и чаще ловил себя на том, что изучает ее нежные черты с жадностью, которой не мог себе объяснить. Он все еще продолжал хотеть ее как женщину, и это желание росло В нем с каждым днем. Но прошедший месяц научил его тому, о чем он никогда не подозревал прежде что, помимо чисто чувственного наслаждения, можно получать удовольствие просто от общения с женщиной. Когда они вечерами сидели в их маленькой гостиной, она — склонившись над своим шитьем, а он — мастеря что-нибудь для Чарли, Рэйф испытывал радость от их тихого разговора, оттого, что слышит ее нежный голос, любуется милой, чуть стыдливой улыбкой.

Прищурив глаза от солнца, Рэйф наблюдал, как Корин медленно идет вдоль берега, пока не почувствовал, что Чарли тянет его за рукав. Рэйф неохотно оторвал взгляд от женщины и повернулся к нему.

— Как теперь, мистер Мори? Правильно? — Чарли протянул веревку с завязанным на ней узлом.

— Э… хорошо. Но только ты сделал одну ошибку, парень. Рэйф взял веревку из рук мальчика и принялся объяснять ему с терпением, на которое он раньше едва ли был способен:

— Вот посмотри, этот конец надо было заправить сюда, а не сюда. А вот этот — обернуть вокруг и вытянуть отсюда. На, держи и попробуй еще раз.

Высунув язык от усердия, Чарли попытался повторить движения «мистера Мори». Закончив узел, он продемонстрировал его, сияя торжеством.

— Вот, я сделал, мистер Мори. Я сделал!

— Да, ты действительно сделал его. И лучшего морского узла я в жизни не видел.

Чарли расплылся в улыбке от уха до уха, у него даже покраснел кончик носа от удовольствия. Рэйф видел многих юнг, мастерски вязавших самые разные морские узлы. И хотя он понимал, что это глупо, успех Чарли наполнил его сердце гордостью, и он невольно также широко улыбнулся мальчику.