Граф из Техаса - Кэрол Джерина - Страница 69

— Да, так лучше. Гораздо лучше. Я, должно быть, сегодня перенапряглась больше, чем думала, постоянно карабкаясь в этот фургон и вылезая обратно. Знаешь ли, это было совершенно неудобно.

— Да, дорога из города была довольно тряской, — сказал Прескотт. — Надо что-то делать с этими чертовыми дорогами. Ты действительно уверена, что у тебя все и порядке?

— Да, я чувствую себя настолько хорошо, насколько могу чувствовать в моем положении.

— Теперь тебе осталось потерпеть всего только пару-тройку недель, и потом все это закончится.

— Ты так думаешь?

— На некоторое время, конечно, — сказал Прескотт. Улыбнувшись, он положил руку на круглый живот Люсинды. Почувствовав сильный толчок со стороны малыша, он рассмеялся. — Боже, ты это почувствовала?

— Конечно да, глупый. Как я могла не почувствовать? Я постоянно чувствую это уже на протяжении последних пяти месяцев. И днем и ночью. Удивительно, как я вообще могу спать.

— Хей, а вот и еще один.

— Подожди будет и еще. Твоя дочь или сын еще только начинает. Этот малыш лягается, как упрямый осел.

— Да, но это делает тебя такой прекрасной.

— Что, его лягание?

— Нет, то, что ты беременна, — ответил он. — Мне будет жаль видеть, что все это кончилось.

— А я совсем об этом и не пожалею, — сказала Люсинда. — Я жду не дождусь, когда все это кончится. Я не могу дождаться того времени, когда опять смогу увидеть свои собственные ноги. Мне кажется, что не видела их уже несколько недель.

— Разве тебе не нравится быть в таком положении?

— Не особенно. Тебе бы тоже не понравилось, будь ты женщиной.

— Так ты больше не хочешь детей?

— Конечно, хочу. Я люблю детей, ты это знаешь. Просто мне не нравится находиться несколько месяцев в таком положении перед их рождением. Вот если бы ты мог каким-то образом родить следующего…

— Я постараюсь, дорогая. Я буду стараться изо всех своих сил, но все-таки я не думаю, что мы… — он остановился, почувствовав, как живот Люсинды внезапно потвердел под его рукой, и она судорожно вдохнула воздух ртом. — Что происходит?

— О Боже!

— Люсинда?

Чувствуя сильную боль в спине, к которой добавилось ощущение теплой влаги между ног, Люсинда не смогла собрать силы для немедленного ответа.

— Ты теряешь ребенка?

— Ммм!

— Боже, я знал это, — он отбросил в сторону одеяло и выпрыгнул из кровати. — Я побегу позову тетушку Эмми.

— Нет, пока не надо.

— Но она знает, что делать.

— И я тоже.

— Но ведь ты никогда до этого не теряла ребенка.

— Я не теряю его, Прескотт. Я рожаю.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

— Но ведь еще слишком рано.

— Скажи это ребенку. У-у, Господи!

— И что теперь?

— Я намочила кровать. У меня отошли воды.

Прескотт стоял в одних трусах посреди комнаты и беспомощно смотрел на нее.

— Помоги мне приподняться, чтобы сменить простыни.

— Нет, оставайся в том же положении, в каком ты лежишь. Не двигайся. Я пойду принесу простыни и позову тетушку Эмми.

— Пока не надо. Еще слишком рано. Лучше останься и поговори со мной.

— Поговорить с тобой?

— Да. Мне нужно отвлечься.

Прескотт почесал затылок. Боже всемогущий, эта женщина рожала ребенка и испытывала страшные муки, но все, чего она хотела — это только говорить. Он определенно никогда не сможет понять женщин, даже если доживет до ста лет.

— Хорошо, — сказал он, — о чем ты хочешь поговорить?

— О твоем брате.

— О Пайне?

— Да. Он кажется очень хорошим человеком.

— Так оно и есть. Временами бывает просто ангелом.

— Во многом он очень похож на тебя. Но в общем-то вы полные противоположности.

— А как же иначе, мы — разные люди.

— Ты еще не сказал ему о деньгах?

— О каких деньгах?

— О сокровищах барона, которые мы нашли. Ты не считаешь, что ему следует узнать, что он не настолько погряз в долгах и обречен на нищету, как он думает?

— Нет, я так не считаю, — ответил Прескотт. — Некоторое время неведения о столь приятных новостях еще никогда никому не мешало. Он долго скрывал от меня то, что похитил Хлою. Теперь с этими деньгами я решил отплатить той же монетой.

— Он похитил Хлою?

— Но я не собираюсь сейчас вдаваться в эту историю.

— Нет, ты от меня так просто не отделаешься. Так ты похитил меня, потому что твой брат тоже похитил свою жену?

— Во всяком случае, все получилось как нельзя лучше, не так ли? Если бы я не похитил тебя тогда, ты все еще была бы в Корнуолле, и твое сердечко разрывалось от тоски, а я был… В общем, я не знаю, где бы я был, но я чертовски уверен, что не был бы здесь с тобой, и трудно предположить, как сложилась судьба каждого из нас.

— Тогда я рада, что ты похитил меня.

— Ты действительно так думаешь?

— Я никогда не говорю того, о чем я не думаю, Прескотт. Разве ты об этом до сих пор еще не знаешь?

— Да, я это знаю.

Люсинда, его жена, весь смысл его жизни, была единственной женщиной, которой он мог всегда доверять, на которую он мог всегда положиться в том, что она скажет ему правду, каковы бы не были обстоятельства.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Он присел на край кровати и взял ее руку.

— Я тоже люблю тебя, Люсинда. И учитывая, что у нас скоро родится ребенок, я бы сказал, что это чертовски хорошо.

Наклонившись, он поцеловал ее в лоб. Он хотел сделать больше, но не осмелился. Ведь у них еще будет время, когда они смогут дарить друг другу свою любовь, свою страсть, и это будет продолжаться очень долго, а вернее до конца их жизней.

— Прескотт?

— Да?

— Я думаю, что тебе надо пойти и позвать тетушку Эмми.

Пайн, Хлоя и Присцилла вернулись в Трипл на рассвете следующего дня, как только один из работников передал, что им следует как можно скорее прибыть на ранчо.

— Что случилось, тетушка Эмми? — спросила Хлоя, когда они с шумом вошли в дом через парадную дверь. — Заболела одна из маленьких девочек?

— Нет, — ответила Эмми, которая выглядела довольно усталой после бессонной ночи, но, несмотря на это, очень счастливой. — Никто не заболел. Все абсолютно здоровы.

За спиной тетушки появилась фигура Прескотта, который выглядел и того хуже.

— Вам всем надо было остаться здесь прошлой ночью. Вы пропустили самое важное событие.

— Какое важное событие? — спросил Пайн, совершенно сбитый с толку загадочными словами Прескотта.

Однако Хлоя, которая обладала гораздо большей интуицией, тут же воскликнула:

— Люсинда родила ребенка?

— Да, — загадочно произнес Прескотт.

— О, я хочу его увидеть.

— Тогда пойдемте.

Гордый молодой отец повел всех по коридору и тихо отворил дверь в свою комнату. Крепко спящая Люсинда лежала посреди кровати, и два крошечных свертка покоились с каждой стороны от нее.

— Близнецы? — удивленно прошептали в один голос Пайн и Хлоя.

— Более того, — сказал Прескотт, сияя от счастья, — мальчики-близнецы.

— Сыновья? — спросил Пайн. — У тебя родились сыновья-двойняшки?

— Вот именно, братишка. Похоже, что династия Трефаро будет жить вечно.