Граф из Техаса - Кэрол Джерина - Страница 47

Ему так захотелось подбежать к ней, обнять и показать всем, как сильна его любовь. Но вслед за этим желанием немедленно нахлынуло другое — укрыть, спрятать Люсинду от этой злой галдящей толпы. В результате он не сделал ни того, ни другого, понимая, что в любом случае возбудит своим поведением массу подозрений, а этой саранче вполне хватит и одной искры.

Вместо этого он пробился между Гарольдом и Крессидой и подошел к Люсинде.

— Прошу минуточку внимания, мне хотелось бы представить вам мою кузину, мисс Люсинду Трефаро.

— Вашу кузину?

— Да, мэм, — ответил Прескотт, — по линии моего отца.

— Какая хорошенькая деревенская девушка, — послышался мужской шепот из толпы.

— О, пожалуйста, помолчите, Вальтер.

— Хорошо, но это действительно так, моя дорогая.

— Я сказала, замолчи.

— Да, дорогая.

— Если лорд Прескотт еще этого не сделал, — сказала Люсинда, догадываясь по тому, как он вел себя, что скорее всего нет. — Мы оба хотели сказать, что очень рады видеть вас в Рейвенс Лэйере. Ваши комнаты готовы, и вы можете разойтись по ним, как только пожелаете. Примерно через полчаса будет подан чай в столовой, но если до этого вы хотите немного отдохнуть после вашего долгого путешествия, позвольте мне предложить сделать это сейчас.

— Первые разумные слова, которые я услышала за весь день, — заявила тетя Чарити. — Чашка хорошего чая будет сейчас как раз кстати.

Гул всеобщего одобрения волной прокатился в толпе.

— И еще, — добавила Люсинда, — повар сообщила мне, что ужин будет подан ровно в восемь.

— Повар? — Прескотт вопросительно посмотрел на нее, на что Люсинда, как бы извиняясь, приподняла бровь.

— Что она имела в виду, сказав — «мы рады видеть вас?» — спросила одна кузина другую, когда шумная толпа двинулась вверх по лестнице.

— Она живет здесь, ты, простофиля, — ответила вторая.

— Но кем она приходится кузену Прескотту? Вот что мне хотелось бы узнать.

— Разве ты не слышала того, что он только что сказал? Она его кузина, такая же, как и мы.

— О, пропади ты пропадом, неужели еще одна?

Вторая кузина просто усмехнулась.

— Это прибавляет остроту соревнованию, не правда ли?

Прескотт краем уха услышал этот разговор и удивился, о каком соревновании шла речь.

— Похоже на то, что ты станешь центром внимания не одной молоденькой леди в последующие две недели, — сказала Люсинда позже, когда последний из Кандервудов исчез из виду, зайдя в замок.

— Хм?

— Пожалуйста, Прескотт. Не говори мне, что ты ничего не заметил.

— Что не заметил?

— Давай говорить начистоту! Ведь среди твоих родственниц по крайней мере полдюжины молодых девиц на выданье и, без сомнения, каждая из них имеет на тебя виды.

— Иметь на меня виды — это одно, но заманить меня в свои сети — это совсем другое.

— Так ты как страус прячешь голову в песок еще до того, как началась охота, не так ли?

— Я никогда не прятал голову в песок, и здесь нет никакой охоты. По крайней мере, я дал понять, что у них ничего не выйдет, еще несколько месяцев назад в Лондоне.

— Очевидно ты сделал это недостаточно хорошо.

— Но ведь я не подарок.

— А вот в этом ты ошибаешься. Прескотт. Ты не женат, и у тебя есть титул и имение.

— Эта разваливающаяся на кусочки старая груда камней?

— И все же это гораздо больше того, что есть у них.

— Если бы я каким-то образом мог отдать все это одному из них, поверь мне, я бы это сделал, — сказал он. — Но если уж об этом зашел разговор, на тебя сегодня тоже немало мужчин положили глаз.

— Ты имеешь в виду своих кузенов?

— И дядюшек тоже.

— О, но ведь это нелепо.

Прескотт наклонился к ней поближе и прошептал на ухо.

— Будь осторожна, дорогая. Я знаю этих людей, это подлецы. Настоящие подлецы.

— Знаешь ли, такой совет можно было дать и тебе самому.

— Да. Я-то умею держать себя в окружении женщин.

Звонкий смех Люсинды эхом отразился от мраморных колонн теперь опустевшего фойе и теплой волной удовольствия отозвался в теле Прескотта.

— О, неужели?

— Да, я умею.

— Не потому ли ты всегда удираешь от женщин, как только одна из них встретится на твоем пути без предупреждения.

— Я никогда не удирал.

— А вот и удирал. Вчера, например.

— А что было вчера?

— Я видела, как ты выходил из своих комнат, но потом пулей влетел в них опять, когда увидел идущую по холлу Эсмеральду.

— Я могу дать этому объяснение. Каждый раз, когда эта женщина видит меня, она начинает кричать, что ее насилуют.

— Однажды, — поправила его Люсинда, — она кричала, что ты ее насилуешь, только однажды, при вашей первой встрече с ней.

— Да, но терпение человека не безгранично, и мне вполне хватило одного раза. Кроме того, я боюсь, что она ни с того ни с сего может отдать концы.

— Отдать концы?

— Умереть. Тогда мне будет чертовски трудно объяснить, почему старуха, вопящая, что ее насилуют, вдруг скончалась на руках у мужчины.

— Хорошо. Но это все же не объясняет твоего поведения в обществе Миранды и Ровены.

— С двумя этими?

— Да.

— Я никогда не убегал от них.

— А вот и убегал. Как-то на прошлой неделе между ними в очередной раз произошел один из нескончаемых споров по пустякам. Ты вошел, услышал их и, только они хотели обратиться за твоим бесценным советом, пулей вылетел из кухни.

— Черт побери, все было не так.

— Именно так, Прескотт. И не трудись отрицать это.

— Да, но знать, как обращаться с женщинами, и сунуться прямо в центр кошачьей драки — это разные вещи. Совершив такой безрассудный поступок, мужчина в конечном счете может остаться искалеченным на всю жизнь.

— Но ведь они просто спорили, а не дрались.

— Для меня все походило на то, что они вот-вот были готовы сцепиться друг с другом.

Мгновение она пристально смотрела на него своими чуть прищуренными глазами.

— Я никогда не подозревала, что женщины могут навести на тебя такой страх.

— Э-э, подожди-ка минутку. Я не трус. Я справлюсь с любым мужчиной в любое время и где угодно.

— Но не с женщиной, ведь так?

— Дорогая, я овладею тобой, когда только ты этого захочешь.

Люсинда даже взвизгнула от неожиданности, когда Прескотт подхватил ее на руки в: понес в библиотеку и, войдя в нее, ногой с силой захлопнул за собой дверь.

Он поставил ее на пол и прижал своим телом к стене. Его руки обхватили ее за талию, и он слегка согнул ноги в коленях. Их губы слились в страстном поцелуе. Он целовал ее так сильно, что у нее закружилась голова. Но она наслаждалась этим головокружением от его страстных поцелуев, и ей было приятно ощущать на себе натиск его мужского тела.

Его рука проникла под ее юбки и приподняла ее ногу так, что та обвилась вокруг его талии. Все это время его язык неудержимо ласкал сладчайшие глубины ее рта. В одно мгновение его другая рука скользнула вниз. Его пальцы начали нежно поглаживать внутреннюю поверхность бедра, медленно проделывая путь к своей цели, достигнув которой, как уже знала Люсинда, подарят ей величайшее удовольствие. Он с нетерпением сорвал с ее бедер тонкую ткань панталон, получив свободный доступ к тому, что он так страстно искал.

Его лихорадочное возбуждение передалось Люсинде, и ее руки, судорожно расстегнув пуговицы на его брюках, тоже отправились на поиски его спрятанного секрета. Вскоре они обнаружили его, и ее пальцы, нежно обвившись вокруг, легкими движениями вдохнули в него жизнь.

Прескотт застонал и потянул ее за собой на пол, позволив ей сесть сверху него в то время, как сам занял удобное положение внизу. Он закрыл глаза, так что не мог видеть, а только ощущал влажную бархатистую мягкость, окружающую его, и тугие сокращения, которыми Люсинда доставляла ему величайшее удовольствие.

В момент, когда он почти достиг состояния ослепительного блаженного экстаза, Прескотт открыл глаза, чтобы увидеть ее. Ее голова была запрокинута назад, раскрытым ртом она заглатывала воздух, и после этих судорожных вдохов слышались тихие стоны наслаждения. Она издала длинный тихий крик и упала вперед, совершенно истощенная, в то время, как он излил в нее свою сперму.