Граф из Техаса - Кэрол Джерина - Страница 39

— Вот именно.

— Но разве Кандервуды не твои…

— Да, родственники моей матери, — он поднял взгляд на нее. — Здесь их будет двадцать человек.

— Это не так уж много. Мы, без сомнения, сможем развлечь всех.

— Развлечь их? Дорогая, вы затратите все свои силы только на то, чтобы выжить среди них. Потому что, когда они прибудут сюда, это место превратится в ад, в кромешный ад.

— Скажите по чести, Прескотт, неужели они так плохи?

— Как стая саранчи. Нет, хуже. Они сядут нам на голову со всеми своими друзьями, которых притащат с собой, и когда, наконец, уедут, от нас уже ничего не останется.

Ей захотелось успокоить его, привести убедительные доводы, что не так все и плохо, но она смогла только сказать:

— Они не приедут до конца этого месяца. Так что у нас есть еще более трех недель, чтобы подготовиться к их прибытию.

— Три недели, три месяца — да и трех лет будет недостаточно!

— Но они написали в этом письме, что не пробудут здесь больше четырнадцати дней.

— Четырнадцать дней — это две недели, не так ли?

— Да.

Прескотт покачал головой.

— Нет, это слишком долго. К дьяволу, я провел почти целый месяц с этими людьми и понял, что не смогу находиться в их окружении более двух часов кряду. А за две недели они сведут меня с ума — я просто знаю, что так оно и будет.

— О, не надо рисовать себе все в черных тонах. Возможно, то, что они приедут сюда, не так уж, плохо.

— Вы не знаете, что такое плохо, дорогая. Но скоро вам предстоит узнать это.

Глава 15

Подготовка к приезду Кандервудов была очень похожа на приготовление к большой битве. По крайней мере Прескотт подходил к этому именно так. Но поскольку он никогда не вступал в битвы, которые не имели для него ни малейшего интереса, то и в подготовке к этой старался держаться в стороне от всех, особенно от своей экономки.

Взяв на себя руководство уборкой, миссис Свит привела в замок всех свободных женщин, которых смогла найти в деревне, чтобы помочь немногочисленной прислуге вычистить, выдраить, подмести, вымыть и отполировать каждый дюйм пола, стен, потолков и мебели, которые попадались на их пути. Пустующие спальни западного крыла, не видевшие дневного света уже долгие годы, были подготовлены к приезду родственников его светлости и их друзей. И когда уборка западного крыла была закончена, армия миссис Свит энергично взялась за дело в восточном крыле. Вот тогда-то Прескотт запротестовал.

— Ну уж это переходит всякие границы, — сказал он Люсинде, когда они осматривали одну из свободных спален в восточном крыле. — Мне, возможно, и придется проводить дни с этими людьми, для того, чтобы не казаться хамом, но будь я проклят, если соглашусь проводить рядом с ними еще и свои ночи.

— Будьте благоразумны, Прескотт. Все, что нам надо, — это еще две спальни, и единственные оставшиеся пригодными для этих целей комнаты находятся здесь, в восточном крыле.

— Мне все равно. Всех этих гостей расположите в западном крыле и держите их подальше от меня.

— А как?

— Потесните их!

— И как же нам это сделать?!

— Легко. Положите их спать по два или по три человека на одну кровать. Или, еще лучше, постелите им на полу.

— Мы не можем этого сделать. Это… это негостеприимно.

Он бросил на нее недовольный взгляд.

— Как раз под стать Кандервудам.

— О ради Бога, они же ваша семья.

— Я знаю, — простонал он. — Не напоминайте мне об этом.

Люсинда глубоко вздохнула и решила попытаться подойти к этому вопросу с другой стороны.

— А нужно ли мне напоминать вам, что они пробудут здесь только две недели?

— Это вы так думаете. Я знаю своих родственничков лучше вас. Они все как на подбор — все до одного. Они могут сказать, что собираются пробыть здесь только несколько дней, но я поставлю вам доллар против десяти центов, что они найдут способ остаться здесь на месяц или даже больше, — он на мгновение замолчал и задумчиво нахмурился. — Мне придется придумать что-нибудь, чтобы поскорее избавиться от них.

Удивленная ожесточенностью, которой она никогда не замечала в нем раньше, Люсинда в ответ только покачала головой.

— Ваши родственники еще даже не приехали сюда, а вы уже строите планы, как избавиться от них.

— Да, это называется самозащитой, дорогая.

— Действительно, самозащита. Я полагаю, что если они предъявят слишком большие претензии на ваше драгоценное личное время, то вы бросите их в темницу вместе с Гариком.

— Эй, а ведь это неплохая идея! Однако нет, это не пойдет.

— Конечно, нет.

— Темница не настолько большая, чтобы вместить целую свору этих людей. И к тому же стены и цепи в ней уже недостаточно крепки.

— О, вы невыносимы, Прескотт Трефаро!

— Нет, дорогая, я просто в отчаянии. А между этими понятиями есть разница. Я никогда не чувствовал себя таким загнанным в угол, как сейчас. Кандервуды… — словом, они не такие, как вы и я. Собственно говоря, они не похожи ни на кого из тех, кого мы знаем. К дьяволу, что я буду делать?

Озабоченность, звучавшая в голосе Прескотта, подсказала Люсинде, что он не просто расстроен надвигающимся приездом родственников, а ужасно обеспокоен. И, кажется, она знала причину. Хотя он рассказал ей совсем немного о своей жизни до приезда в Англию, Люсинда узнала достаточно, чтобы понять, что Кандервуды очень плохо относились к его отцу и матери, а позднее и к брату-близнецу Пайну. Они были холодными, высокомерными, осуждающими всех и всякого людьми, которые считали, что всегда правы только они, а все другие заблуждаются и поэтому недостойны их драгоценного внимания, не говоря уже о любви. Прескотт же был одним из самых великодушных и заботливых людей, которых она когда-либо знала. И поэтому как он мог притворяться и любезничать даже короткое время с теми людьми, которые были такими жестокими с членами его семьи, так глубоко любимыми им? Конечно, он просто не мог изменить самому себе — в этом-то и была проблема.

Если бы Прескотт не позволил им приехать в Рейвенс Лэйер, он поступил бы ничуть не лучше их самих. Но с другой стороны, не будучи лицемером, он не мог принимать их с распростертыми объятиями.

— Вы сделаете все, что нужно сделать, — сказала она, очень желая хоть как-то развеять его тревогу. — Я знаю, вам ужасно не нравится это, но ведь вы не можете отвернуться от своих родственников.

— И это вы говорите мне! Они такие, что при случае попытаются зарезать меня!

— О, чепуха! Они никогда не сделают ничего подобного. В крайнем случае, просто поменьше общайтесь с ними! Пусть они сами развлекают себя во время визита.

— Да, я думаю, что так и сделаю.

— К конце концов, вы — граф Сент Кеверна, и этот титул накладывает на вас определенные обязанности, которые вы должны выполнять ежедневно.

— Действительно? Да конечно, это так и есть.

— Естественно, я не говорю, что вы должны всегда избегать их общества. Вам придется проводить с ними час или два в день. Ведь у них каникулы, и они приедут за столько километров сюда из Лондона, только чтобы навестить вас.

— Занимательные это будут каникулы, — пробурчал Прескотт. — Приглашают родственников, которых сами даже не знают.

Слово «каникулы» все вертелось в голове у Прескотта, дав толчок мыслям, как принять неожиданных гостей.

— Кандервуды приезжают первого июля. Будь я проклят, дорогая, придумал!

— Что?

Его радостная улыбка, казалось, осветила всю комнату, и сердце Люсинды затрепетало от любви.

— Мы устроим этим людям во время каникул самый большой и, черт побери, лучший праздник, который у них когда-либо был в жизни.

Ее черные ресницы заморгали в недоумении.

— Правда?

Прескотт приблизился к ней.

— Конечно. Это будут такие каникулы, которые они не забудут никогда!

Сияя от возбуждения, он схватил ее за плечи и хотел уже было по-дружески обнять, как вдруг, ощутив ее тело, поддался охватившему его чувству. И прежде чем рассудок смог взять верх над его желанием, он наклонил голову и овладел ее губами.