Укрощенная горцем - Куин Пола - Страница 6

– О Боже, хоть ты не повторяй это! Я могу сражаться не хуже тебя! – Колин бросил на нее скептический взгляд, и Мейри поняла, что перегнула палку. – Ну хорошо, лучше многих других. Ты должен сообщить королю, что Давина Монтгомери жива. Пусть он отправится в Кэмлохлин, заберет ее и спрячет где-нибудь здесь. Я хочу домой!

– Конечно, я могу рассказать ему, – согласился Колин, – но не по этой причине. Лично я думаю, что самое безопасное для нее – оставаться с нашими родственниками. Я не собираюсь подвергать ее риску. Я могу рассказать королю, что мисс Монтгомери жива, ибо король считает ее погибшей и горюет о ней, как горевал бы и наш отец о своем ребенке. Он имеет право знать истинное положение вещей.

Мейри насмешливо улыбнулась.

– Ты рассуждаешь так, словно она тебе небезразлична.

– Любой, кто когда-либо встречал леди Монтгомери, будет к ней небезразличен.

Загадочный ответ. Как это похоже на Колина – скрывать истинные чувства за туманными замечаниями. Ни один враг никогда не догадается, о чем он на самом деле думает. И эта черта у них тоже общая.

– А ты не сердишься, что тебе пришлось остаться здесь, а не защищать ее?

– Роб сумеет ее защитить, – спокойно ответил Колин. – Кроме того, полагаю, в настоящий момент ее отец больше нуждается в защите, чем леди Монтгомери. Он стойкий католик, и пусть пока никто не смеет выражать недовольство этим фактом, но уже были попытки разделаться с его наследницей – перворожденной дочерью-католичкой. – Колин многозначительно помолчал. Очевидно, назревает мятеж. Мейри не стала бы беспокоиться, если бы королем оставался Карл: он ведь протестант, – но снова католик на троне…

– Что мы можем сделать?

– Пока мы можем только держать ушки на макушке. Скорее всего за нападением на аббатство стоит принц Вильгельм Оранский. Однако король ничего не станет предпринимать, пока не получит веских доказательств, ибо вина может лежать и на герцоге Монмуте, и на графе Аргайлле.

– А что об этом думает Коннор?

– Боюсь, что, с тех пор как мы вернулись в Уайтхолл, Коннор не способен думать ни о чем, кроме тебя. – Мейри ответила смехом, но Колин продолжал с полной серьезностью: – Сестра, у меня была возможность поговорить с ним по дороге сюда, и я думаю, что…

– Колин, пожалуйста! – Она жестом заставила его замолчать. – Я не желаю говорить о нем.

– Ты не сказала, что он просил тебя поехать с ним в Англию.

– Потому что я не собиралась сюда ехать. Я не хочу жить в Англии. Он это прекрасно знает. Что мне здесь делать? Отращивать задницу? – Колин криво усмехнулся. – Нет, мой дом в горах Шотландии, а он предпочел их покинуть. Просить меня покинуть родину – нагло и бессердечно: ведь он знает, как я люблю свой дом.

– Но он ведь не имел в виду, что вы оба должны провести здесь всю жизнь.

– Разве? – Мейри вскочила с кровати. – Колин, подумай, сколько лет он прожил здесь! Ты же такой проницательный! Сумел обнаружить тайное место встречи камеронцев, и не видишь, что его приглашение – это просто способ избавиться от чувства вины. Он позвал меня в Англию, прекрасно зная, что я откажусь.

– Ладно. – Брат тоже поднялся и сочувственно сжал ее руку. – Пока отец не пришлет за нами, вам придется жить в одном месте. Постарайся сдержаться и не воткнуть ему в брюхо один из тех кинжалов, что ты прячешь под юбкой.

– Этого обещать не могу, – сказала Мейри в спину брату, который направился к двери. – Он только рот откроет, а я уже хочу схватиться за кинжал.

Колин обернулся и бросил на сестру еще один скептический взгляд.

Вместо того чтобы сразу улечься спать, Мейри подошла к окну и, нахмурившись, стала смотреть в темное небо на чуть затуманенную полную луну. Такая же луна светила, когда Коннор впервые поцеловал ее на склоне Блейвен, когда впервые сказал, что любит ее.

О Боже, ей нельзя думать об этом! С этим покончено. Надо идти дальше.

Однако Мейри не могла заставить себя не думать, где Коннор проводит сегодняшний вечер. Наверное, отправился к одной из своих любовниц, и теперь целует ее, как когда-то целовал… Нет, ей нет до этого дела!

Если бы прошлой зимой она приняла предложение Дункана Маккиннона или год назад – Хэмиша Маклауда, то жила бы сейчас в Торрине или Портри, а не торчала здесь. Но Мейри больше не хотела быть женой и подчиняться мужчине, особенно нелюбимому. Мысли девушки вернулись к Коннору. И снова перед ней встал вопрос, которым она задавалась с тех пор, как Коннор ее оставил. Полюбит ли она еще раз?

Глава 4

Прислонившись к стене замка, Коннор наблюдал, как Макгрегоры прощаются с Мейри и Колином. Они действительно оставляют девушку здесь. Надо было задержаться в Гленко. Он мог бы сказать королю, что на него напали по дороге, ранили в ногу и он не в состоянии явиться на коронацию. Черт возьми, знай он, что Мейри здесь, сам бы воткнул в себя нож!

Тут Коннор заметил прячущуюся в дверном проеме фигуру. Оксфорд. Что же связывает этих двоих, если виконт с таким нетерпением ждет, пока Мейри останется без надзора отца? Благодаря Тристану Коннору было известно, что Каллум Макгрегор без симпатии относится к сыночку графа Оксфорда. Правду говоря, Каллум вообще не любит англичан. Коннор считал, что Мейри разделяет эту неприязнь. И ошибся. Когда накануне он вернулся в зал, Мейри уже исчезла. И ее партнер по танцам – тоже.

Оксфорд расхаживал туда-сюда и без конца выглядывал во двор. Коннора это взбесило. Казалось, молодой англичанин уже заявил свои права на девушку. Ну уж нет, черт возьми! Лицо Коннора помрачнело. Неужели Оксфорд ее уже целовал? И Мейри это позволила?! Коннор впился взглядом в ее лицо, пока она на прощание обнимала мать. Ей не может нравиться Генри де Вер! Или может?

– Коннор?

Молодой человек оторвал взгляд от женщин. К нему направлялся глава клана Макгрегоров, громадный как утес и могучий как буря Каллум Макгрегор. Краем глаза Коннор заметил, что Оксфорд спрятался в тени. Мудро… и весьма многозначительно. Если между ним и Мейри ничего не было, то нет и причин скрываться от недовольного отца. Правда, Мейри не слишком печалится из-за того, одобряет ее действия лэрд или нет. Она всегда поступала по собственному разумению, в основном ради того чтобы доказать: она ни в чем не уступает своим братьям. На вершины скольких деревьев она вскарабкалась вслед за ним самим и Тристаном, когда была еще совсем маленькой девочкой? Сколько миль проскакала вместе с ними на лошади, слишком большой для такой крохи? Сколько раз натягивала лук, угрожая приятелю, который чем-то ее обидел? Коннор едва не улыбнулся этим воспоминаниям.

– Я хочу кое о чем тебя попросить, – приблизившись к Коннору, произнес отец Мейри.

– Вы только скажите, милорд.

– Присматривай за моей дочерью.

Все, что угодно, только не это. Коннор не желает смотреть на нее! Он вообще не желает ее видеть. Укрыться в казарме, в таверне – в любом месте, где ее нет.

– Разумеется, – бесстрастно отозвался он. – Здесь она будет в безопасности.

Каллум кивнул, мощно хлопнул его по спине, развернулся, чтобы уйти, но вдруг замер на месте и добавил:

– Мейри не понравится, что я хлопочу о ней, поэтому не говори ей, ладно?

– Конечно, – чуть ворчливо пообещал Коннор. Великолепно! Теперь Мейри будет думать, что он таскается за ней ради каких-то своих целей.

Сейчас Коннор мечтал о том, чтобы вернуться на свой пост в Гленко. Управился бы за два дня. Его собственный отец будет здесь и присмотрит за Мейри. С таким сторожем ничего с ней не случится.

Движение у выхода во двор привлекло его внимание. Оксфорд готовился броситься на добычу. Коннор не мог его винить за желание получить столь привлекательную девицу. Его собственный взгляд снова остановился на Мейри. Он отлично понимал, почему каждый мужчина желает прижать эту девушку к груди, даже вопреки ее протестам, и губами заставить ее умолкнуть.

Мысль об Оксфорде, целующем Мейри, воспламенила кровь Коннора. Сейчас он, больше чем когда-либо, желал оказаться подальше от стен дворца.