Железная роза - Кэнхем Марша - Страница 44

Она протянула руку, и Вариан, поколебавшись, вернул ей клинок и ремень.

— Вы, конечно, понимаете, как сокрушалась бы моя дорогая мама, которая последние несколько лет пыталась заставить меня сделать предложение хоть кому-нибудь, узнай она, что первое же предложение, сделанное мной девушке, было отвергнуто. Дважды.

— Вашей дорогой матушке следовало воспитать сына более честным.

Вариан вздохнул и присел рядом с ней:

— Я был с вами честен, Джульетта, как ни с кем другим в моей жизни.

— В таком случае когда вы собирались признаться мне, что вы шпион?

Он поджал губы.

— Это была всего лишь маленькая роль, которую я сыграл много месяцев назад, не зная, что за этим последует. Но сейчас я здесь только по той причине, о которой уже говорил, и никаких других заданий у меня нет. Я здесь не за тем, чтобы переписать имена каперов, товарищей вашего отца.

Нам они уже и так известны. И мне не поручали оценить ваши боевые силы. В официальных документах все это есть.

Уверяю вас, точного местоположения этого острова я не знал.

Но даже теперь, когда мне это известно, выдать вас я не смогу. Мы где-то в дне хода от Наветренных островов — вот и все, что я могу сказать.

Джульетта обернулась и встретилась с взглядом его темных глаз.

— Только Джонни Бой может поверить в то, что вы не разбираетесь в морских картах, — пробормотала она.

— Я не могу даже примерно проложить курс, ошибусь не меньше, чем на сотню миль. Но все-таки мне известно, какие созвездия расположены над экватором, значит, сейчас мы находимся гораздо севернее его.

— Вы пытаетесь завоевать мое доверие?

— Может быть, вы мне поверите, если я скажу, что мне известно о готовящейся встрече каперов на острове Нью-Провиденс? Если не ошибаюсь, по моим расчетам, она должна состояться в ближайшие две недели.

— Это Гейбриел вам сказал?

Вариан отрицательно покачал головой:

— Я знал об этом еще до отъезда из Лондона, туда и направлялся «Аргус».

— Вы шли под всеми парусами в залив, полный каперов? Требовать от них, чтобы они зачехлили свои пушки и последовали за вами в Лондон, как послушные овечки?

— Я был уполномочен предложить великолепное поощрение, помимо амнистии.

— Титулы? Земли? Поместья? Швырнуть рыцарское звание тому, кто уже господствует на море, — все равно что бросить монетку в сундук тому, у кого уже полно сундуков с монетами и нет склада, где их хранить.

Мгновение герцог смотрел на нее, потом беспомощно развел руками.

— В таком случае мне нечего предложить, кроме правды.

Я здесь не за тем, чтобы шпионить за вашей семьей. И я не собираюсь изучать звезды, морские карты и береговые ориентиры с целью выдать кому-нибудь положение данного острова. И это я делаю без всякой задней мысли, — сказал Вариан.

Он наклонился и крепко поцеловал Джульетту в губы. — И предложение вам я сделал по доброй воле, а не со страху, как вам могло показаться. Хотя вы очень опасная девушка, и я в полном замешательстве от того, как легко вам удалось перевернуть все мои привычные представления о жизни… о том, что я привык считать прочным, истинным и неизменным. И теперь я вижу все это совсем другими глазами.

Вариан внимательно изучал ее лицо, не делая попытки снова поцеловать.

Джульетта не могла понять, принесли его слова разочарование или облегчение. Не знала она и того, как поступила бы, если бы он снова обнял ее: ответила поцелуем или оттолкнула. Не утешало даже то, что в замешательстве не она одна.

Хотя как бы она ни притворялась… она знала, черт возьми, что может положиться на его врожденное благородство, которое не позволит ему предать огласке происшедшее между ними. А сейчас он будет объясняться в любви… и ей как-то придется на это реагировать.

Джульетта Данте встала.

— Идемте в дом. Я умираю с голоду и ужасно хочу пить.

Вариан не спешил подниматься, не спешил менять выражение лица, чтобы оно не выдавало его чувства.

— Если мне придется встретиться с вашим отцом, то я хотел бы привести себя в порядок.

— Платье, в котором вы были вчера, делает вас надменным и самодовольным. По правде говоря, вы произведете лучшее впечатление в коже и батисте.

— Полагаюсь на ваше суждение, мадам.

— Неужели? Тогда соберитесь с духом, сэр, потому что настоящий суд ждет вас в доме.

Вариану пока еще не довелось познакомиться ни с Люцифером, ни с Джеффри Питтом, хотя он много слышал о них.

Симарун был, наверное, самым высоким и широкоплечим человеком, какого герцогу доводилось видеть в жизни: настоящая гора черных мышц. Глаза у него были как две черные дыры, выжженные в голове. Когда гигант растянул губы в ухмылке, заостренные зубы сверкнули, подобно кинжалам.

Питт выглядел менее грозно. Он был не такого высокого роста и не такой мощный, как другие мужчины в гостиной.

Но, как предупредила Джульетта, его сила — в уме. Ему, как и Симону Данте, лет сорок пять, но морщин меньше, а седины в волнистых волосах, выгоревших на солнце, совсем нет.

Глаза цвета нефрита, светло-зеленые и очень внимательные.

Человек, попытавшийся обмануть его, был бы большим глупцом. Улыбался он подкупающе дружелюбно. О тонкой интуиции свидетельствовала понимающая улыбка, с которой он переводил взгляд с Вариана на Джульетту и обратно, когда она представила мужчин друг другу.

— Выпьете с нами стаканчик бренди? — спросил Симон Данте. — Или хотите попробовать наш местный ром?

— Бренди, пожалуйста. Боюсь, мой желудок еще не привык к местному напитку.

Данте тоже изучал своего гостя: взлохмаченные волосы, влажная одежда, свежая царапина на виске. Он наполнил бокал и протянул его герцогу.

— Похоже, тебе пришлось нелегко, парень. Какие еще мучения придумала для тебя моя дочь?

К счастью, Джульетта еще не отпила из своего бокала, иначе рисковала подавиться.

— Мисс Данте предложила мне осмотреть ваш остров, и это было захватывающее дух зрелище. И она была так добра, что пригласила меня на ваше собрание, — ответил Вариан, глотая наживку. — Должен сказать, я испытываю сейчас священный трепет, капитан. Жаль только, что вам не подчиняются мошки, напавшие на нас на обратном пути.

— Злобные маленькие кровопийцы, правда? — поддержал герцога Гейбриел. — Мне пришлось шпагой прокладывать нам путь.

— Вы поднимались на гору? — Симон удивленно посмотрел на младшего сына, как будто не ожидал от него такого подвига.

— Настроение было подходящее, — пожал тот плечами. — Я и сам себе удивляюсь. Но кто-то же должен присматривать за этими двумя. Джолли могла столкнуть его с обрыва, прежде чем мы услышим пожелания короля.

Симон Данте выразительно посмотрел на царапину на щеке сына, которая уже начала темнеть. Потом повернулся к Вариану:

— Ваше здоровье, сэр.

— И ваше, капитан.

Они пили, глядя друг на друга поверх бокалов.

— Итак, вы прибыли, чтобы передать нашей братии «Акт о помиловании», который прощает нам все грехи и нарушения закона, если мы будем соблюдать договор с Испанией. Я правильно понял суть послания?

— Есть несколько дополнительных поощрений, но в целом — да. Это позволит сократить три страницы королевского послания с многочисленными «почему и зачем» до одного предложения.

— Этот акт король подписал собственноручно? Или за него эту грязную работу сделал один из его министров?

— Подписал сам король. Я собственными глазами видел, как он подписывал. При подписании присутствовал также посол Испании, который потом отправил копию документа в Мадрид.

— Этот декрет у вас с собой?

— К несчастью, нет. Он пропал вместе с «Аргусом».

Джонас, стоявший в другом конце комнаты, презрительно фыркнул:

— Очень кстати!

Вариан повернулся и взглянул ему прямо в янтарные глаза:

— Да, правда. Я ведь мог бы сказать, что у меня были с собой бумаги, удостоверяющие, будто я — китайский император. Но раз они утонули, как я могу это доказать?