Ветер и море - Кэнхем Марша - Страница 21

– У вас ничего не выйдет, – сердито отозвалась Кортни. – Сигрем ни за что не упустит возможность уничтожить ваш корабль. Даже ради меня.

– Это мы еще посмотрим, Ирландка. – Хватка Баллантайна стала еще сильнее, его пальцы сдавили ей руку так, что Кортни испугалась, выдержит ли кость. Он подтолкнул ее к двери.

В коридоре никого не было, в темноту с главной палубы доносились крики и беспорядочные звуки – оттуда спускали спасательные шлюпки и сбрасывали за борт ящики и бочки, чтобы использовать их как плоты. Оружейная палуба хранила следы поспешного бегства, и Баллантайн с Кортни направился на корму. Обойдя первый люк, они, к счастью, вышли к трапу, ведущему вниз, прямо к грузовому трюму. Трап был крутой, и ступеньки провисали от малейшей нагрузки, но Кортни без колебаний последовала за лейтенантом в темноту, доверив его руке направлять каждое ее движение на нижнюю ступеньку. По дороге им встретилось несколько членов команды, но отставшие слишком торопились, чтобы задерживать лейтенанта бесполезными вопросами или обращать внимание на хрупкую фигурку, которую он тащил за собой.

На нижней палубе было еще меньше света, и Кортни с трудом отличала огромные бухты канатов и запасной оснастки от скрючившихся моряков, которые охраняли подход к пороховому складу. В воздухе стоял густой дым и запах пороха.

– Что-нибудь слышно? – спросил Баллантайн.

– Ни черта, сэр, – прозвучал в ответ хриплый шепот.

– Что, черт побери, здесь произошло?

– Они застали ребят врасплох. Восемь из наших отправились за борт, даже не успев взять в руки мушкеты, и ни у кого не было возможности сделать предупредительный выстрел. Нам чертовски повезло, что сержант решил во время дежурства проверить наших парней, захмелевших от пива. Нам удалось прирезать шестерых негодяев – они мертвы, как сапожный молоток, – но два самых здоровенных и проворных сукиных сына проскользнули прямо сквозь линию огня, как будто там были не пули, а просто злые пчелы. Одного мы, возможно, тяжело ранили, но другой... – Ангус Макдональд пожал плечами. – Это не человек. Говорю вам, он не человек.

Глаза Кортни начали привыкать к темноте, и она наконец разглядела разгром, который учинил Сигрем, – опрокинутые бочки, разломанные настилы, раскрученные бухты канатов. Двум полуголодным избитым людям удалось сделать могучий военный корабль американцев полностью недееспособным, и по всем признакам они намеревались и дальше держать его в таком состоянии.

Баллантайн почувствовал ее возбуждение, и железная хватка на ее руке стала еще крепче.

– Только попробуйте что-нибудь сделать! – процедил он. – Хоть что-нибудь – и получите кулаком прямо между ваших зеленых глаз. – Он подтолкнул Кортни к переборке и сделал знак Макдональду. – Не спускайте глаз с мальчишки, а когда я скажу, возьмите фонарь и посветите ему в лицо. И если что-то пойдет не так, убейте его.

Коротким кивком Макдональд дал знать, что понял приказ, и взял у Баллантайна один из старинных револьверов, а лейтенант шагнул вперед, к разломанной двери, ведущей на склад.

Внутри была абсолютная темнота. В слабом свете, падавшем из коридора, спина белой рубашки Баллантайна, казалось, ярко светилась, и он представлял собой прекрасную мишень для пленников, укрывшихся на складе.

– Я вхожу, – громко объявил лейтенант.

– Стой, янки, – прогремел голос из темноты, – или твой следующий шаг будет шагом в вечность!

– Вы хотели поговорить с кем-нибудь из начальства. Если вы передумали...

– Вы не капитан.

– Да, не капитан, однако я лучший из всех, кого вы найдете.

– Вы, вероятно, тот желтоголовый мерзавец, да? – последовал после паузы вопрос.

– Уверен, мы однажды встречались на берегу.

– А-а, – язвительно протянул Сигрем, – значит, встречались? Думаю, и до этого тоже. С оружием в руках. Это вы были на мостике во время сражения, верно?

– Верно.

– Тогда убирайтесь вон, янки! – прорычал Сигрем. – Я никогда не откажу храброму человеку, если он захочет умереть вместе со мной. Просто помните, у меня здесь есть немного пороха и заряженный револьвер наготове. Шутки закончатся, как только вы переступите через этот порог.

– Ну что ж, по крайней мере откровенно. – Плечи Баллантайна исчезли в черной темноте.

При звуке голоса Сигрема сердце Кортни застучало сильнее, на лбу ее выступил пот. Она искоса взглянула на тюремщика-шотландца, однако он следил за ней так, как будто она была ядовитой змеей. Но Кортни должна найти способ пробраться к Сигрему! Ей необходимо проникнуть в пороховой склад и уговорить Сигрема взорвать корабль!

В десяти шагах от нее Баллантайн вслушивался в темноту, изо всех сил стараясь уловить малейший признак движения. Шарканье, царапанье дерева, шуршание ткани или тяжелое дыхание дали бы ему представление о том, откуда ожидать опасность. Пока он не сможет засечь обоих мужчин, он в их власти. Вокруг него от пола до потолка были сложены упакованные в войлок артиллерийские заряды, и порох внутри их был такой сухой, что одна искра положила бы конец всем переговорам.

– Полагаю, вы послали за мной с определенной целью?

– Да, янки. Чтобы отправить в ад вас и ваш корабль.

– Но ведь вы и ваши люди отправятся туда вместе с нами, – спокойно заметил Адриан, однако его слова были встречены презрительным смехом.

– Мы уже идем туда, янки, и просто сократим себе путь.

– Так зачем же откладывать? Половина моей команды давно покинула корабль.

Смех раздался в другой стороне, когда Сигрем сделал шаг к нему. «Прямо вперед, – определил Баллантайн, – под прикрытие бочонков с порохом». И еще он уловил слабый запах серного дыма – дыма от медленно горящего фитиля, который всегда зажигали во время сражения.

– Вы хладнокровный человек, янки. Но я предлагаю вам сделку.

– Что за сделка?

– Ваш корабль в обмен на дневное плавание к земле. Я хочу, чтобы с нас сняли цепи и моих ребят высадили на берег, затем вы получаете свои жизни и свой корабль и можете плыть к собственной погибели, меня это уже перестанет заботить.

– А если я не сочту сделку разумной?

– Тогда нам не о чем разговаривать, – последовал ответ после еще одной продолжительной паузы. – Мои люди умирают от слабости и лихорадки. Если они выживут, то за свои мучения получат петлю палача. Нам нечего терять. Мы единодушны в своем мнении – а у вас есть длина фитиля, чтобы принять решение.

Баллантайн невольно вздрогнул, когда в темноте за его спиной с шипением вспыхнула искра. Он не почувствовал, что кто-то подобрался так близко к нему, и не верил, что кто-нибудь может быть настолько безумен, чтобы держать зажженный фитиль рядом с горой черного пороха.

– Я не могу сам принимать решение, – поспешно ответил Адриан. – Мне нужно поговорить с капитаном.

– У вас не осталось времени посоветоваться даже с сатаной! – прогремел Сигрем. – Нильсон там размахивает двухминутным фитилем, а зрение у него плохое, так что ему понадобится немало времени, чтобы найти ведро и погасить фитиль.

– В таком случае у меня есть встречное предложение...

– Нильсон!

– У меня в коридоре сейчас стоит ваш товарищ, – повысил голос Адриан. – Товарищ, которого, я уверен, вы очень хотели бы увидеть.

– Товарищ? Это что – очередной обман?

– Никакого обмана. Там на острове вы были втроем. Фарроу мертв, вы здесь, и еще... мальчик.

Прошла целая минута, прежде чем Баллантайн услышал, как корсар хрипло отдал приказ своему другу и фитиль зашипел, погруженный в ведро с водой. Адриан почувствовал, как по телу его пробежала дрожь облегчения, но в то же мгновение его вновь охватила жгучая ярость. Рядом в коридоре он услышал какую-то возню, сквозь дверной проем метнулась неясная тень, и он услышал поток шотландских ругательств.

Оказавшись в темноте, Кортни на секунду замешкалась, и это дало Адриану время, обвив рукой ее талию, остановить, не позволив присоединиться к Сигрему.

– Отпустите меня, черт бы вас побрал! – Кортни вертелась у него в руках и била его каблуками. – Сигрем!.. Сигрем!