Таинственный всадник - Кэнхем Марша - Страница 63

– Ты сделал… что?

– Я заставил Роса описаться, – сказал Тайрон, сбрасывая плащ. Он лег большой шерстистой горой у двери библиотеки; за ним последовала треуголка, потом черные перчатки, и, наконец, два пистолета ударились о крышку стола. – А по дороге домой я ограбил карету. Здесь, – он бросил маленький холщовый мешочек рядом с оружием, – четырнадцать шиллингов и золотое кольцо. Удачная ночь во всех отношениях, не так ли?

Дадли не удивился настроению Тайрона – встреча Тайрона и Роса предполагалась. Но он встревожился, услышав о грабеже, который даже не намечался и, более того, не обговаривался.

– Я могу поинтересоваться, что тебя вдохновило пойти на такой серьезный риск?

– Разве не этим я занимаюсь много лет? Я рискую. Ты забыл? Я надеваю шляпу и плащ, натягиваю перчатки, – он высокомерно тыкал пальцем в каждый названный предмет, – и жду в тени ничего не подозревающих пассажиров. Я сплю с заряженным пистолетом, провожу ночи, затаившись в канавах, в то время как патрульные драгуны обыскивают лес, пытаясь меня найти. Я плюю в глаза опасности и смеюсь над перстом судьбы. И мне это нравится! Мне действительно все это нравится!

– Я это вижу, Тайрон Харт. – Дадли поджал губы и сцепил руки за спиной. – Ты мне расскажешь, что произошло?

– Что произошло? – Тайрон остановился посреди комнаты, наливая большой бокал коньяка. – Ты хочешь знать, что случилось? Я расскажу тебе, что случилось. Я вышел из этого вонючего борделя и поехал на север. Я гнал на север десять, а может, пятнадцать миль, у Ареса легкие едва не вылетели через глотку. Но он не жаловался, между прочим. Он только укусил меня за руку, когда я попробовал расседлать его.

– Не сомневаюсь, что утром он тебя простит, – пробормотал Дадли, наблюдая, как коньяк потоком устремляется в горло Тайрона – он осушил бокал залпом. – И ты, значит, сидел у дороги и…

– …и я спрашивал себя – почему? Почему я думаю черт знает о чем? Какое мне дело до того, что случится со столетним камердинером, который хочет сделать красивый жест и спасти свою госпожу? Почему я должен портить ему момент славы? – Он замолчал и махнул рукой. – Он написал признание, что он лично убил Эдгара Винсента – и абсолютно хладнокровно. Завтра в полдень его должны повесить, если Рос не получит от меня известия.

– Ах, – тихо сказал Робби.

– Завтра к полудню мы должны быть в Манчестере. Рос угрожал спустить своих дворняжек, но у нас есть собственные связи. Вывезти ее из Англии можно, эта проблема вполне разрешима. И как только мы сделаем это, у нее – молодой, красивой женщины, изгнанницы, сестры герцога, черт побери, – неприятности закончатся; она найдет богатого мужа в Новом Орлеане, который сможет защитить ее, там или еще где-то, куда она отправится.

– Новый Орлеан, значит, – спокойно кивнул Дадли. – И я полагаю, ты про Антуана упомянул.

– Да, в общем, она выживет. Они оба выживут без любых жестов, благородных или иных с моей стороны.

– Я все еще не уверен, что это имеет хоть какое-то отношение к ограблению кареты.

Тайрон снова наполнил бокал и понес к окну, вспоминая сцену на дороге.

Он дернул поводья, направляя Ареса, и тот полетел как ветер. Лунный свет заливал их. Когда наконец он остановил взмыленное животное, они замерли у обочины дороги, задыхаясь, и Тайрон в ярости вспомнил все известные ему ругательства. Внезапно он услышал знакомый звук на дороге и без всяких размышлений поднял воротник и вынул из-под плаща оба пистолета.

Это была маленькая дорожная коляска, невесть откуда взявшаяся, которую тащила пара лошадей серой масти.

Он подождал, пока они поравняются, и тронул Ареса. Тайрон спустил курок и выстрелил в воздух – это было предупреждение. Потом он закричал, чтобы они остановились. В коляске раздались крики, а сопровождающий почти вывалился из седла, торопясь спешиться.

– Ограбление, господа! – прорычал Тайрон. – Выкладывайте оружие, чтобы не разозлить меня, – тогда у меня не будет соблазна пустить вам пулю в лоб.

Из коляски раздался еще один вопль, но он проигнорировал его, ожидая, пока кучер отбросит мушкет и пистолет в сторону. Сопровождающий, казалось, врос в землю и заледенел, но быстро оттаял, когда увидел пистолеты, нацеленные в его сторону.

– Это Капитан Старлайт! – крикнул он, и от страха глаза его стали круглыми, как у совы. – Это Капитан Старлайт! Не стреляйте! Не стреляйте! – Потом он бросил оружие на дорогу, словно оно было раскаленным докрасна и обжигало до мяса.

Тайрон смотрел на узкую дверь.

– Эй, пассажиры! Я не из числа терпеливых. Не заставляйте меня просить дважды.

Дверь отлетела в сторону, и молодой человек лет два–дцати выбрался из коляски. Его лицо было таким красным от негодования, что это было видно даже при тусклом свете лампы. Его спутница, столь же юная девушка в вечернем платье, рыдала от ужаса.

– Я требую, чтобы вы позволили нам проехать, – за–явил молодой человек громко и настойчиво. – Мы с женой не сделали вам ничего дурного.

– Вы находитесь на моей дороге, – сказал в ответ Тайрон. – Этого уже достаточно. Но я закрою глаза на нарушение с вашей стороны, если вес вашего кошелька покажется мне весьма убедительным.

– В-вы невоспитанный человек, сэр!

– Я сегодня просто не засну, оттого что узнал о себе такую новость.

– М-мой кошелек в карете. Я… я должен взять его.

Тайрон махнул дулом пистолета в знак согласия и покачал головой: молодой дурачок вместо кошелька храбро взялся за пистолет. И когда отважный юный муж схватил оружие, Тайрон снова выстрелил, и вспышка пороха в темноте ночи была похожа на взрыв.

– Ты не убил его, надеюсь? – спросил Дадли, уводя Тайрона от окна.

– Нет, я не убил его, я только ужалил его пальцы. Но я заставил юнца вручить мне кошелек с четырнадцатью шиллингами. Его жена все время плакала и просила его повиноваться мне, только бы я позволил им проехать целыми и невредимыми. Они были совсем еще дети, а я размахивал оружием и напугал их до полусмерти за четырнадцать шиллингов.

Тайрон сделал большой глоток и снова вернулся к окну. В чем он не признался Дадли, так это в том, что он чуть не вернулся и не возвратил несчастный мешочек. Он отъехал уже довольно далеко, но перед глазами все еще стояло лицо женщины-ребенка, искаженное страхом, и он вдруг представил себя старым человеком с репутацией негодяя, который пугает беспомощных молодых влюбленных.

Ему надо было давным-давно бросить это занятие. Ему надо погрузить все на корабль – купить его специально для этого – и искать приключений в другом месте, если именно это ему необходимо.

Если именно это ему необходимо?

Он вор, он бандит с большой дороги, еретик, который живет от одного вдоха до другого, он наживается и процветает на обмане! А что взамен? Уютный, удобный дом, теплый очаг, жена и – и семь хныкающих ребятишек, которые цепляются за ноги?

– Господи Иисусе, – пробормотал Тайрон, глядя в темноту. Мысли о респектабельной жизни никогда не привлекали его. Он не заглядывал далеко в будущее. Только когда он стоял в тени и наблюдал за полуобнаженной француженкой, шедшей по дорожке лунного света, чтобы прижать руку к оконному стеклу, что-то незнакомое всколыхнулось в нем. Взгляд ее был полон печали и одиночества, и он почти забыл, почему оказался там. И когда он поцеловал ее, он даже не вспомнил, что должен уехать.

Его внутренний голос предупреждал об опасности уже тогда, но он отмахнулся от него. Он предупреждал его и сейчас, но, швыряя полупустой стакан в камин, Тайрон Харт прекрасно понимал, что и на этот раз он проигнорирует любые предостережения здравого смысла.

Дадли спокойно смотрел на расколовшийся стакан, на внезапную вспышку пламени – в том месте, где коньяк попал на горящие поленья.

– Что потребовал Рос? – спросил Дадли. Сейчас это было самым главным.

– Драгоценные камни, жемчуг. Меня.

Дадли пропустил мимо ушей первые слова Тайрона. Он сосредоточился на главном.