Таинственный всадник - Кэнхем Марша - Страница 39

– Я смогу сесть, – мрачно произнес Тайрон и протянул правую руку. – Если вы поможете мне.

Он обхватил рукой плечо Рене, она поддержала его, и Тайрон сел, но чего это ему стоило, стало ясно по скрежету стиснутых зубов. Наконец он тяжело выдохнул.

– С каждым разом все легче, – проговорил Тайрон, едва не уткнувшись ей в шею.

– Вы так думаете, месье?

Он хмыкнул в ответ, а Рене быстро заработала руками. Тайрон неловко наклонялся к ней, ему было трудно удерживать равновесие, а ее руки перебрасывали ткань через плечо на спину. Он коснулся лбом ее ключицы, ему было трудно сидеть, не опираясь на нее, но он храбрился, и она не могла отстраниться, чтобы избежать его близости.

– Я, конечно, хам и жулик, – пробормотал он, – но я должен сказать то, что думаю, мамзель. Вы были такой горячей в ту ночь. А я окунул нас обоих в ледяную воду.

Свернутые в клубок бинты выскользнули из рук Рене, и ей пришлось рыться в одеялах, чтобы поймать непослушный клубок, не дать ему распуститься на всю длину, иначе пришлось бы ловить его по всей постели.

– Я… я думала, что правильно вас поняла, когда вы сказали, что плохо помните все.

– После того как Рос стрелял в меня. И ранил. А до этого… – Его пальцы погрузились в шелковистые белокурые волосы Рене. Он слегка сдвинул их, обнажая нежную шею. – До этого я помню совершенно отчетливо.

Рене повернула голову, собираясь прервать Тайрона, но это было ошибкой, потому что теперь их глаза, их губы оказались на одном уровне, совсем близко.

Концы темных волос Тайрона коснулись ее золотой завесы, и их волосы смешались…

– Я даже помню, как вы поцеловали меня возле кареты, – прошептал он.

– Вы все неправильно помните, месье. Это вы меня поцеловали! – воскликнула Рене.

– Вы ведь спровоцировали меня, Рене.

– Я… просто я пыталась поблагодарить вас за брошь. Это французская традиция, – добавила Рене, торопливо отвернувшись и снова сосредоточиваясь на перевязке раны.

– Действительно? – Большим пальцем он провел по неж–ному пушку у корней ее волос. – Тогда я проявил бы непростительное небрежение, если бы не ответил вам должным образом за все, что вы сделали для меня, Рене.

Рене похолодела, почувствовав прикосновение его губ; они припали к чувствительному местечку чуть ниже уха.

– Пожалуйста, месье…

– Я только пытаюсь выразить мою благодарность.

Тайрон сидел прямо, на лице его блуждала усмешка; вдруг он обнаружил, что она больше не поддерживает его, что он сидит самостоятельно. Рене успела подхватить его вовремя, когда он уже валился назад, и тем самым спасла его от болезненного удара. Любовная бравада обошлась ему недешево! Его губы побелели, бусинки пота выступили над верхней губой, на бровях. Тайрон лежал неподвижно и молчал.

– Ненормальный, – пробормотала Рене. Она отжала салфетку и положила ему на лоб, боясь, что у Тайрона опять поднимется температура и вернется лихорадка, потом подтянула одеяло повыше, до самого подбородка. Рене заставила его выпить еще один стакан воды с большой дозой лауданума, болеутоляющего средства, смешанного с опием.

В сотый раз, а может, и в тысячный она спрашивала себя, ради чего она прячет раненого бандита в дядином доме? У нее есть брошь и немного денег. Она могла уже быть в сотнях миль от Ковентри. Она, ее брат Антуан и верный старина Финн.

– Я попрошу Финна принести вам немного бульона. Вы должны попытаться вернуть себе силы, месье, а затем оставить это место как можно скорее, – сказала она Тайрону.

– Поверьте мне, мамзель, у меня нет ни малейшего желания, чтобы меня здесь поймали. Как только Робби вернется, он освободит вас от меня.

Рене ничего не ответила, и когда он заметил сомнение на ее лице, он нахмурился.

– И я был бы вам очень обязан, если бы получил свою одежду. И оружие. Где, дьявол побери, мои пистолеты?

– Они здесь, месье. Около вас, на полу.

Рене быстро наклонилась, собираясь немедленно подтвердить правоту своих слов, но замерла: Тайрон поймал ее за прядь. И обнажил синяк, который Рене прятала под волосами.

– Что случилось?

– Это… Ничего особенного.

Он коснулся пальцами ее подбородка, потом повернул ее лицо к себе, но уже не так нежно, как раньше.

– Вы еще не упомянули о реакции Роса на все случившееся, мамзель.

– Естественно, он был очень сердит – ведь вы убежали.

Тайрон тронул синяк.

– Насколько сердит? Расскажите.

Она не ответила, и он медленно вздохнул.

– Кажется, мне все-таки придется его убить в конце концов, – проговорил Тайрон.

– Сначала вам надо поправиться, месье.

Он опустил руку на грудь, глаза его стали сонными; видно было, что он пытается бороться с собой, но лекарство уже начинало действовать.

– Мне жаль, Рене. Искренне жаль, что я доставил вам столько неприятностей. Я очень сожалею о том, что размахивал оружием и испугал вас. Но больше всего я сожалею о том, что вы остались здесь.

Его речь становилась невнятной, и Рене, не ожидая сама от себя ничего подобного, вдруг наклонилась и нежно поцеловала его в губы.

Рене посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали, все еще помнили силу его пальцев. Как нелегко забыть его, испугалась она, как нелегко уйти, зная, что никогда больше его не увидит.

Глава 19

Потоки воды, беспрерывно льющиеся с неба, сделали свое дело: они размыли дороги и мосты. Время от времени раскаты грома и вспышки молнии сопровождались порывами ветра такой силы, что деревья сгибались пополам и неистово колотили в окна.

Тайрон очень расстроился из-за дальнейшей задержки, но вел себя образцово: он пил бульон, ел хлеб и даже прожевал несколько кусочков мяса, чтобы поскорее восстановить силы. Он хотел даже сделать несколько кругов по комнате и разо–злился, когда ему не позволили – он был еще очень слаб для такой прогулки. Когда наступил вечер, Рене обнаружила, что Тайрон Харт сидит в постели, его лицо залито потом, а тело дрожит, словно у новорожденного жеребенка. Антуан признался, что Капитан поднимался по лестнице башни и спускался вниз, и не один раз, а четыре!

К концу следующего дня Антуан принес шахматную доску, стащил тарелку холодного мяса и сыра из кладовой, а также снабдил Тайрона бритвенным прибором, мылом и даже промасленной тряпкой, чтобы он мог почистить и перезарядить пистолеты. Темперамент Рене, который она с таким упорством умудрялась сдерживать, дал о себе знать, когда она застала обоих за новым занятием: Тайрон показывал Антуану, как держать пистолет и как из него целиться. Она выгнала брата из комнаты и встала перед Капитаном, с негодованием глядя на него. Тот, опустив глаза, смотрел на оружие, делая вид, что тщательно его изучает.

– Вы не должны потакать ему, месье. Он сказал мне, что слышал от вас разные истории о ваших подвигах.

– Я пытался скоротать время, не более того, – возразил Тайрон в ответ на упрек Рене.

– Это время можно было бы провести с большей пользой, например отдохнуть, что вам сейчас просто необходимо, месье, – заметила Рене. – Я клянусь, если вы снова заболеете и снова вернется лихорадка, то единственным вашим слушателем будет призрак, живущий в башне!

Тайрон сидел опустив голову. Услышав угрозу в голосе Рене, он вскинулся и пристально посмотрел на девушку через завесу густых волос, упавших на лицо.

– Будьте милосердны, мамзель. Я провел конец дня с вашим мистером Финном. Если бы его глаза были кинжалами, то у меня на теле оказалось бы не меньше тысячи порезов, он искалечил бы меня до неузнаваемости.

Рене побледнела, но тут же взяла себя в руки.

– Финн просто… просто старается защитить меня, с тех пор как мои родители погибли.

Тайрон Харт вздохнул, и в этом вздохе можно было услышать извинение.

– Если я поклянусь не делать ничего такого, что способно поколебать нравственность вашего дорогого юного брата и испытывать терпение вашего камердинера, вы побудете со мной немного и поговорите со мной, мамзель?