Таинственный всадник - Кэнхем Марша - Страница 30

Тайрон Харт был сейчас для него просто загадкой в этом шутовском парике, с напудренными бровями. Дадли вспомнил, как впервые увидел его: парень лежал на сене и заживо разлагался в тюрьме Абердина. Да, он мог быть хладно–кровным убийцей – и танцевать гавот, по всем правилам выворачивая лодыжки. Он мог выпить баррель рома – и не опьянеть, или мог съесть бессчетное количество кексов. Он приспосабливался всюду, словно хамелеон, но не принадлежал никому и, кажется, был совершенно доволен тем, что прожил день, высокомерно отклоняя неизбежность того, что ему некуда в общем-то идти, кроме как на виселицу или в могилу.

У Дадли почти остановилось сердце, когда предприимчивый Тайрон Харт, напялив атласные бриджи и плащ от модного портного, появился в дверях арендованных ими апартаментов и объявил, что купил должность дорожного инспектора в графстве Уорик. За смехотворную сумму в сотню фунтов в год ему дали возможность властвовать на каждой дороге, каждом холме, в любом лесу; теперь он мог собирать пошлины на всех дорогах, пересекавших его территорию, а поскольку он выглядел дворянином, его приглашали в общество, где веселилась аристократия края.

Дадли почувствовал, как колючий холодок пробежал вниз по спине, и понял, что Рене смотрит на него.

– Вы… очень давно работаете на месье Харта?

– Семь лет, мисс. – Он поднял руку и убрал прядь волос со лба.

Он увидел, как расширились ее глаза, они стали глубокого синего цвета. Она смотрела на мизинец, который он по привычке грыз. Его лицо было скрыто маской в их первую встречу на залитой лунным светом дороге, но он привлек ее внимание тогда этим жестом, и она узнала его теперь.

– Я понимаю. И он всегда такой… безрассудный?

– Безрассудный, мисс? – С удивительной легкостью Дадли прошагал к двери. На пороге он остановился и оглянулся. – До сегодняшнего дня в нем не было и капли безрассудства.

Глава 14

Рене отметила стихающий стук колес. Карета останавливалась. Конечно, Финн предпочел бы пустить лошадей в полный галоп, пока они не окажутся в доках Манчестера, но Антуан оставался в Гарвуд-Хаусе, и после того как Рос и Эдгар Винсент побывали в Фэрли-Холле, у Рене не было другого выбора, кроме как поехать на встречу с Капитаном Старлайтом.

Тайрон Харт был сегодня на суаре, и на приеме его видели многие. Потрясая окружающих серебряным атласом и кружевами, он развлекал общество проделками, а после ужина затеял с дамами игры в шарады. Мужчины с облегчением отдали под его начало своих жен, а сами уселись за карты или играли в кости.

Дураки, подумала Рене. Они видели в нем безопасного шута, клоуна, но все же она уловила весьма большой интерес в некоторых женских глазах, который явно свидетельствовал о том, что они лучше знали о его «безобидности».

Винсент не отпускал ее ни на шаг. Он вел себя так, как будто она его жена, его собственность. Когда часы пробили одиннадцать, а потом и следующую половину часа, Рене обрадовалась, что ей пора, – надо только извиниться и уйти. Она оставила Винсента доигрывать; Рос тем временем затеял политические споры с хозяином. В последний раз Рене посмотрела на Тайрона Харта, когда ожидала Финна с каретой: Харт небрежно прогуливался на террасе с очаровательной кокеткой леди Викторией Росуэлл.

Никто не усмотрел ничего странного в том, что Рене уехала с приема одна и довольно рано. Кроме нескольких учтивых приглашений присоединиться к ним для беседы, она ничего не услышала от этих леди, которые предпочитали держаться с ней так, словно она говорит только по-французски и ни слова не понимает по-английски. Если бы не то обстоятельство, что Эдгар Винсент снабжал их мужей контрабандным вином и конья–ком, с ней скорее всего вообще обращались бы не более уважительно, чем с обыкновенной шлюхой. Да и вряд ли бы ее положение изменилось и после брака с Винсентом.

Рене поплотнее закутала плечи и подтянула колени повыше. Окна кареты защищали ее от прохладного ночного ветерка, но она чувствовала, что сильно озябла.

Нет ничего глупее ехать в ночь на встречу с человеком, которого там заведомо не будет. Кроме того, Тайрон не риск–нул бы привлекать к себе внимание, удалившись с приема следом за ней. Его нос, вероятно, уже уютно устроился в гнездышке между грудями Виктории Росуэлл, и она была бы весьма обижена на своего кавалера, если бы он покинул ее.

Два жарких пятна гнева заалели на щеках Рене. Она услышала голос Финна, понукающий лошадей, и почувствовала, что карета стала двигаться гораздо медленнее. И вообще, кажется, останавливалась. Скрипя колесами, карета замерла, и она услышала другой мужской голос, властный и резкий, который настоятельно советовал кучеру оставаться на месте.

Рене тревожно посмотрела в окно, но не могла ничего разглядеть сквозь толстое стекло. Но ведь это невозможно!

А решительные шаги уже приближались к карете. Она вжалась спиной в подушки и смотрела на дверь. В следующий миг замок щелкнул, дверь кареты открылась и Рене тихонько ахнула – глубоко в душе она надеялась увидеть мужчину в напудренном парике и серебряном атласе. Вместо этого перед ней зияла лишь мрачная чернота. Но это был он.

– Я вижу, вы приехали одна. Очень хорошо.

Когда рука в черной перчатке потянулась в карету, Рене отпрянула, словно испугалась змеи, потому что в другой руке, тоже затянутой в перчатку, Тайрон Харт держал пистолет.

– Что вы делаете? Почему вы здесь? Почему приехали?

– Мы договорились встретиться, не так ли?

– Хорошо… Да, но…

– Вот мы и встретились. – Он поманил пальцем, приглашая Рене выйти из кареты. – Если вы не имеете ничего против, мамзель, выходите, потому что я все еще предпочитаю держаться подальше от посторонних взглядов.

– Но я возражаю. В этом нет никакой необходимости.

Тайрон вздохнул, и она почувствовала неприятный запах алкоголя, который окутал ее лицо. Он сжал ее запястье и почти силой стащил ее с сиденья.

– У меня был очень утомительный день, мамзель. И вы меня очень обяжете, если составите мне компанию – ненадолго. О, и мистер Финн! – Уводя ее от кареты, он прицелился предостерегающе в спокойную фигуру, которая возвышалась на кучерском месте. – Я бы посоветовал вам смотреть вперед и навострить уши.

Рене услышала ворчание Финна, она заметила, что плечи его угрожающе напряглись. Он весь день был в напряжении после внезапного визита Роса; эта новость показалась ему ужасной. Ее упакованный саквояж все еще оставался в Гарвуд-Хаусе, как и Антуан, хотя ему было велено приготовиться и ждать их возвращения домой среди ночи. И если ее дядя действительно скоро появится – через день-два, – они не могут позволить себе задерживаться с отъездом.

Рене почувствовала вину перед Антуаном, сердце ее заныло. Острые концы булавки впивались в ее тело. Она не смела оставить булавку в доме – противная госпожа Пиджин могла бы найти ее, – и хотя Рене сменила синее бархатное платье на более легкое, вечернее, из бледно-розовой кисеи, булавку она приколола к нему и сейчас чувствовала ее буквально при каждом шаге.

– Я не думала, что вы приедете, месье, – сказала Рене, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы. – Я думала, если мы приняли решение, то не стоило встречаться сегодня.

– Было бы негалантно с моей стороны оставить вас здесь, в темноте, одну… Вы не согласны?

– Но вы ужасно рискуете, месье. Вас не спохватятся? Никто не спросит, куда это вы отправились в такой спешке?

– Кто, черт побери, может задать такой вопрос? Усатая мисс Вулридж?

– А леди Росуэлл?

Он резко остановился и повернулся к ней лицом.

– Так вы наблюдали за мной?

– Не льстите себе, месье. Было слишком трудно не заметить, как вы развлекались с ней весь вечер.

Ее голос затих, гася неожиданную вспышку негодования.

– Она очень красивая женщина. Я уверена, все обратили на вас внимание.

– Она надеялась, что это заметит только ее любовник.

Рене подняла лицо.

– Она хотела позлить его как следует.