Опаленные страстью - Кэнхем Марша - Страница 48

— Наш… шпион?

— Дорогая Аннели, откуда вам было знать, что я проработал с Уэстфордом последние пять лет и помогал ему расшифровывать информацию, приходящую ежедневно от шпионов со всех концов Европы? К несчастью, должен вам сообщить, что я знаю об Эмори Олторпе гораздо больше, чем вы могли бы когда-нибудь узнать. Знаю о его прошлом, знаю его семью, знаю о том, что его избивал отец, и также мне известно имя первой девушки, которая повела его на сеновал. Я знаю, что у него есть психически нездоровый брат. И поверьте мне, после двух часов с той ужасной женщиной я могу понять, почему он решил оставить все это и убежать из дома. Я также знаю, как и когда его приняли в армию. Он был у нас самым ценным источником информации на континенте, пока круто не изменил к нам свое отношение. Половина шифрованных депеш, которые он получал, была написана мною и уже потом подписана Уэстфордом.

Аннели не в силах была пошевелиться — Я не совсем понимаю, что вы говорите.

— Я говорю, — он наклонился вперед, и кожаное сиденье скрипнуло, — если и есть в небольшой группе Уэстфорда предатель, его надо разоблачить. Главное, чтобы Олторп имел доказательства, которые как можно быстрее следует доставить в Лондон Его голос, холодный и низкий, обволакивал Аннели, словно туманом. Аннели зазнобило. Бэрримор работал с Уэстфордом. Он знал о роли Эмори в войне. Он посылал депеши…

Перехватывал ли он их? Скрывал ли? Переписывал ли приказы, о которых Уэстфорд понятия не имел?

Она сжала кулаки на коленках и отвернулась к окну. Что же она натворила? Она привела Бэрримора прямо к Эмори Олторпу. Но на чьей стороне Бэрримор? Быть может, он и есть предатель и приехал сюда, чтобы украсть у Эмори доказательства своей виновности и уничтожить их?

Почему она не заподозрила его с самого начала? Он всегда был холодным и неприступным, а сегодня вдруг стал разговорчивым, добрым…

Аннели с трудом подавила стон. Надо что-то предпринять, предупредить Эмори. Но как? Ведь она даже не знала, удалось ли ему бежать из Карлтон-Хауса, отправился ли он сразу в Грэйвсенд и добрался ли туда, чтобы встретиться с Шеймасом Тернбуллом.

Бэрримор постучал в стену кареты, отодвинул подвижную панель и приказал кучеру найти «Рога быка».

Она нащупала на сиденье металлический предмет, который взяла со стола регента. Это был нож для вскрытия конвертов. Она спрятала его в складки своего платья, а потом сунула за сиденье. Лезвие было длинным и очень острым. Она не знала, сможет ли вонзить его в живую плоть, но ей стало легче при мысли, что она не так беззащитна, как это представлял себе Бэрримор.

Все виллы и дома на побережье были теперь для Аннели на одно лицо. Так же как таверны. Пахло рыбой и соленой водой, везде валялись отходы. Пара бродячих собак, терзающая кость у таверны, убежала со своим трофеем, когда дверца кареты открылась и из нее появился Бэрримор.

Окружающее явно не произвело на него никакого впечатления. Кучер долго искал нужную таверну. Вокруг было многолюдно, горели фонари. Но сама таверна оставалась темной и тихой, ставни и дверь были наглухо закрыты. Кучеру даже стало не по себе; на всякий случай он вытащил из-под сиденья ружье и положил на колени.

— Подождите здесь, — бросил маркиз, закрывая дверцу кареты.

— Эмори может не поверить, что вы пришли помочь. — сказала Аннели, стараясь унять дрожь в голосе. — Если же его там нет, боюсь, как бы мистер Тернбулл не пристрелил вас.

Бэрримор согласился с ней, правда, очень неохотно:

— Тогда идите рядом со мной, но, если я скажу вам бежать обратно к карете, вы побежите, поняли?

Аннели кивнула. Она заметила, как он потрогал выпуклость под пиджаком. Там был пистолет, который Бэрримор взял у кучера.

Подойдя к таверне, он дважды постучал в дверь.

Аннели стояла у него за спиной, поглаживая карман плаща, где был спрятан нож. Ночь выдалась настолько холодной, что изо рта шел пар. На стук Бэрримора никто не откликнулся; тогда он забарабанил с такой силой, что две дворняжки залились неистовым лаем, а из окна соседнего дома кто-то прикрикнул на собак и выругался в адрес барабанившего в дверь.

— У нас закрыто, — донесся наконец из-за двери хриплый голос. — У нас здесь больные лихорадкой. Утолите жажду где-нибудь в другом месте.

— Мне не надо утолять жажду, — сказал Бэрримор тихим голосом. — Я приехал из Лондона по делу особой важности.

— Говорю же вам, у нас закрыто. Приходите утром.

— Утром может быть слишком поздно. Человек, ради которого я приехал…

— Здесь его нет. Никого нет, только я и две шлюшки. Бэрримор подождал немного и прошептал:

— Мне нужен Эмори Олторп. Он здесь?

Наступило молчание. Потом тот же голос спросил:

— Кто вы и зачем он вам нужен?

— Мое имя вам ни о чем не скажет. Я… — Бэрримор вздрогнул, когда к его шее приставили дуло пистолета.

Аннели не успела опомниться, как ее потащили прочь от двери и зажали рот. Краем глаза она увидела, как третий мужчина забрался в карету и приставил пистолет ко лбу насмерть перепуганного кучера.

— Итак, кто вы такой? — обратился первый мужчина к Бэрримору.

— Мое имя вам ничего не даст, но должен предупредить вас, что имя молодой леди, с которой вы так непочтительно обращаетесь, — мисс Аннели Фэрчайлд. Она под моей защитой, и если хоть один волос упадет с ее головы, вы дорого за это заплатите.

Мужчина с пистолетом не успел ответить, поскольку в этот момент дверь таверны со скрежетом открылась.

Лорд Бэрримор посмотрел в глаза Тернбуллу. Ирландец, в свою очередь, остановил взгляд на Аннели, прежде чем приказал своему человеку ввести их внутрь. Третий мужчина легонько толкнул пистолетом кучера, и тот моментально исчез.

Аннели вслед за Бэрримором втолкнули в темное помещение и закрыли за ними дверь.

По приказу Шеймаса Тернбулла зажгли две лампы. Одну поднесли к лицу Аннели. И на лице, и на волосах у нее все еще оставались следы серебристой пудры; и ее блеск отражался в зеленых глазах девушки.

— Что вы, черт возьми, делаете здесь, мисс? Откуда узнали, куда следует ехать, и что за наглеца привезли с собой?

— Эмори здесь? — взволнованно спросила она. — Ему удалось убежать из Карлтон-Хауса?

— Удались, — донесся знакомый голос из глубины комнаты.

Аннели обернулась и увидела белое пятно в темном углу, мужчину в рубашке с длинными рукавами и в черных бриджах.

— Эмори! — Она метнулась мимо Бэрримора, пересекла комнату и бросилась в объятия Олторпа. Он, не раздумывая, покружил ее и крепко поцеловал в губы. Когда они оторвались друг от друга, она вздохнула и провела рукой по его щеке, израненной шипами терновника, через который он пробирался. На одной руке была повязка, сквозь которую сочилась кровь.

— Боже мой, — прошептала Аннели. — Ты в порядке?

— Обо мне не беспокойся. Как ты сюда попала? Как тебе удалось убежать от Бэрримора?

— Я не убегала от него, — сказала Аннели, разглядывая розовые пятна на его рубашке. — Он здесь. Он привез меня из Лондона.

— Привез? Тебя? — Эмори обернулся и увидел молчаливую фигуру в дверях. Он сразу узнал маркиза и напрягся. — Бэрримор?

Маркиз слегка поклонился.

— Олторп. Вы прямо-таки неуловимы.

— У него пистолет! — крикнула Аннели. — Под пальто! Слева!

Шеймас отреагировал немедленно, подтолкнул маркиза к стене, обыскал и вытащил у него из-за пояса пистолет.

— Это он, — сказала Аннели. — Он предатель. Он знает, что ты невиновен, и приехал, чтобы найти доказательства своей собственной вины и уничтожить их прежде, чем его разоблачат.

Бэрримор обомлел. Он даже не стал сопротивляться, когда Шеймас его обыскивал.

— Я? Господи Боже мой, Аннели! Вы думаете, что я?.. Вы думаете, я смог бы?.. — Он замолчал, буквально сраженный ее словами.

— Да, вы, можно сказать, сами признались мне в этом, сэр, когда рассказали, что вам все известно об Эмори, в частности о том, что он делал во Франции. — Она повернулась к Эмори. — Он признался, что работает на Уэстфорда и знает, что ты шпионил во Франции. Он видел депеши, которые ты посылал, отправлял тебе ответные и запросто мог фальсифицировать остальные!