Опаленные страстью - Кэнхем Марша - Страница 37

— Вы можете что-то предложить, чтобы разубедить меня?

— Аннели, ради Бога…

— Нет, — сказала она, заложив руки за спину, чтобы Эмори не мог их схватить и помешать ей. — Пожалуйста, месье. Я знаю, где письмо. Я сейчас его принесу.

— Она не знает, — заявил Эмори, придя в ужас от действий Аннели. — Она ни черта не знает.

— Знаю, — настаивала она, двигаясь к Киприани и дрожа от страха. — Пожалуйста, месье. Я могу это сделать. Могу вам помочь. У меня ключ.

— Ключ? — Корсиканец не сводил глаз с Эмори, нацелив один из пистолетов на Аннели. — Какой ключ?

Эмори вновь хотел возразить, но вдруг увидел, что Аннели держит в руке бутылку вина. Он не очень-то себе представлял, что может предпринять Аннели против мужчины с двумя заряженными пистолетами, но это хоть какой-то шанс. У него не было выбора. И он не стал ей мешать.

Он снова посмотрел на стол, где, скрестившись дулами, лежали пистолеты, которые он взял в Уиддиком-Хаусе, а рядом с ними — ключ на золотой цепочке, который ему пришлось снять, когда ночью Аннели пожаловалась, что он бьет ее по подбородку. Первый раз он снял этот ключ, когда его втащили почти в бессознательном состоянии на пустой склад и подвесили за руки к потолочной балке. Он тогда изо всех сил сжимал ключ в кулаке, чтобы заглушить нестерпимую боль, находясь под пыткой.

Корсиканец проследил за его взглядом и увидел ключ на золотой цепочке. На какую-то долю секунды он отвлекся. Этого оказалось достаточно, чтобы ударить бутылкой по пистолету. В тот же миг Эмори прыгнул вперед и нырнул вниз, всем своим весом придавив колени Киприани и толкая его назад. Оба пистолета выстрелили, окутав Аннели облаком дыма. Когда же дым рассеялся, Аннели увидела, что мужчины сплелись в клубок и катаются по полу. Она не знала, ранен ли Эмори, сумеет ли одолеть превосходящего по силе врага.

Она не подумала, что его оружием может быть ярость. Он в исступлении наносил удар за ударом по лицу и шее Киприани, а тот лишь оборонялся. Эмори удалось выскользнуть из рук Киприани. Он встал на колени и с такой силой ударил кулаком по его длинному тонкому носу, что превратил его в месиво. Киприани выронил пистолеты, но сумел вцепиться Эмори в глаза и горло. Стоны и проклятия, звуки ударов, казалось, раскалили воздух. Корсиканец ненадолго взял верх; кровь из его разбитого носа капала Эмори на грудь.

Аннели стала лихорадочно искать оружие, но между ней и столом катались двое мужчин. Тогда Аннели нанесла Киприани удар бутылкой по голове, но при этом больше пострадала ее рука, нежели голова корсиканца.

Аннели побежала за кочергой, которой Эмори мешал в камине дрова, а когда вернулась, мужчины ходили по кругу, как два петуха.

Кровь бросилась Аннели в голову. Она схватила кочергу обеими руками, но не ударила: мужчины снова сплелись в клубок. Кто-то из них отшвырнул стул, тот угодил в лампу и разбил ее. Тут в руке у Киприани сверкнул нож с тонким длинным лезвием. Он сверкнул дважды, оставив кровавые полосы на груди Эмори, прежде чем тот успел отскочить. Корсиканец настиг его, изрыгая проклятия и угрозы. Снова в воздухе блеснул нож. Мужчины перешли в коридор, где было темнее. Аннели отбросила кочергу, подбежала к столу, схватила один из пистолетов. Ей пришлось взводить курок большими пальцами обеих рук, так сильно они у нее дрожали. Пистолет ходил ходуном, когда она повернулась к двери, но там ничего не было видно — лишь тени, двигающиеся в темноте.

Охваченная паникой, Аннели дождалась, когда корсиканец снова появится в комнате, закрыла глаза и выстрелила.

Затем бросила дымящийся пистолет и сразу схватила другой, взвела курок, прицелилась, но тут подняла глаза и увидела, как корсиканец выставил вперед руку с четырьмя снесенными пулей пальцами. В следующий миг в дверях появился Эмори. Он схватил Киприани за грудки, поднял в воздух и стал трясти так, что голова у того болталась во все стороны, прежде чем Эмори швырнул его на пол. Корсиканец был без сознания. Эмори, весь в крови, сел на него верхом и стал избивать кулаками. Увидев выражение лица Эмори, Аннели испугалась. В его глазах была жажда крови.

— Хватит! Ты убьешь его!

— Он этого заслуживает.

— Но не так. Не так! Это убийство! Чем же в таком случае ты лучше его?

Эмори еще раз ударил корсиканца и в полном изнеможении свалился на него. Он задыхался от ярости, тело его блестело от крови и пота.

И все-таки Эмори остановился. С большим трудом встал на колени, затем поднялся на ноги. Аннели с пистолетом в дрожащей руке стояла рядом. Он перевел взгляд с Аннели на пистолет и осторожно взял его у нее. Затем привлек ее к себе, и сердце его сжалось от страха за эту хрупкую и такую отважную девушку.

— О чем ты думала. Боже мой? — выдохнул он.

— Я не думала, — всхлипнула она. — Я просто не хотела, чтобы он снова резал тебя.

Он застонал и прижался губами к ее волосам. Киприани не подавал никаких признаков жизни. Из того места на руке, где были отстрелены пальцы, на пол медленно капала кровь.

— Надо его связать, — сказал Эмори, хорошо знавший своего врага. — Если не найдется веревки, можно использовать шнуры от штор.

Аннели повернула голову.

— Его рука?..

— Да, — пробормотал он, — ты выстрелила не в ту. Другой рукой он лучше работает. — Он поднял пистолет, нажал на спуск и отстрелил корсиканцу почти все пальцы левой руки.

Аннели почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Она была близка к обмороку.

— А теперь принеси шнуры и сиденье от стула. Аннели молча повиновалась и стала наблюдать за действиями Эмори, который порвал простыню забинтовал корсиканцу простреленные руки и принялся связывать его шнурами. Корсиканец открыл глаза и стал изрыгать проклятия, но Эмори тут же засунул ему в рот кусок простыни, а на голову натянул парчовую наволочку, снятую с сиденья стула. Эмори связал корсиканца таким образом, что при любом движении тот мог задохнуться, и оттащил в самый темный и холодный угол, прислонив к стене.

Вернувшись к камину, он вытер кровь с груди и лица.

— Ты не ранен? — спросила Аннели. Эмори ощупал свои руки, ноги, ребра.

— Он, наверное, промазал. Надеюсь, ты тоже цела и невредима? — Он посмотрел на Аннели.

— Да, конечно, — ответила она и спросила:

— А откуда он узнал, что ты здесь?

— Франческо Киприани мог выследить в угольном шахте ночью черную кошку. Что уж говорить обо мне? — Эмори сплюнул, качая кончиком языка расшатавшийся от удара зуб.

— Нет, я имею в виду… откуда он узнал, что ты в Торки? Кто мог ему об этом сказать?

— Везде расклеены объявления о моей поимке, обещано вознаграждение. На улицах только об этом и говорит.

— Еще он сказал о каком-то письме…

Эмори потер висок израненными в кровь пальцами.

— Понятия не имею, что за письмо он имел в виду.

— Должно быть, в нем что-то важное, если он тебя пытал и даже намеревался убить из-за него.

— Наверняка это так, просто я не помню. — Эмори махнул рукой.

— Главное, он сказал, что ты не предатель, а наоборот, английский шпион.

— Мало ли что он сказал. Я сам должен в этом удостовериться. — Проведя рукой по волосам, он взял со стола ключ на золотой цепочке, долго смотрел на него, потом сказал:

— Быть может, это ключ от сейфа на борту «Интрепида» и именно там хранится письмо, но где, черт возьми, «Ишрепид»?

Аннели знобило, так что зубы выбивали дробь. Пережитый только что ужас не прошел даром.

— Он упомянул лорда Уэстфорда. — сказала она, потерев руки. — Мой отец знает его, и я… Ну, его сын, Остин, граф Луттон, — выпалила она после некоторого замешательства, — предлагал мне руку и сердце в прошлом году.

— И?..

— Ясно, что я отказала. Он весьма привлекательный, но… Эмори поднял голову.

— Но?..

— Мне он казался слишком беспечным, — прошептала Аннели.

Эмори в ее тоне послышалась ирония, но он не обмолвился об этом ни словом. Он подобрал пистолеты и стал заряжать.

Аннели невольно сравнила графа Луттона и Эмори Олторпа. Сравнение оказалось не в пользу первого.