Опаленные страстью - Кэнхем Марша - Страница 28

— Может быть. Но меня пытали во Франции. Кто-то из окружения Бонапарта.

— Откуда вам это известно, если вы не помните…

— Я помню нож. Он не идет у меня из головы, и я вдруг сообразил, что помню не сам нож, а прозвище Ле Куто[1]. Он наемный убийца, человек по имени Киприани, и если он пытал меня, чтобы получить информацию, значит, я не мог работать на Наполеона Бонапарта.

— На кого же тогда вы работали?

— Если бы я знал!.. Но послушайте… — Он остановился и посмотрел ей в глаза. — Вы сказали, что я что-то бормотал, когда вы нашли меня на берегу.

— Да, вы сказали что-то вроде «Они должны узнать правду, пока еще не поздно».

— Больше ничего?

— Больше ничего.

Эмори уставился на синюю гладь, видневшуюся сквозь деревья. С того момента, как он увидел «Беллерофонт», его не покидала тревога. Но воспоминания, едва появившись, ускользали, как тень, парящие в высоте, недосягаемые. Он пытался удержать их, но тщетно.

— Вы сказали, что вас пытали французы. — значит, вы на них не работали, — в раздумье произнесла Аннели. — И еще это значит.

Эмори до боли сжал ее локоть.

— Что еще это значит?

— Что человеку, который вас пытал, стало известно, что вы работали против них, — быстро проговорила Аннели. — Что, возможно, вы видели или слышали то, что вам не следовало ни слышать, ни видеть, и они хотели узнать, что именно, прежде чем вас убить. Разве не для этого пытают людей?

Эмори вытащил из-под воротника ключ, какое-то время смотрел на него, потом крепко сжал в кулаке.

— Это я увез с Эльбы на своем корабле, — прошептал он взволнованно. — По приказу Уайтхолла.

— Уайтхолла?

— Министерства иностранных дел. — Он вновь посмотрел на гавань. — Уэстфорд.

— Вы хотите сказать, что лорд Джеффри Петерсон, граф Уэстфорд приказал вам помочь Бонапарту бежать с Эльбы? Его щека дернулась.

— Я хочу сказать, что действовал с ведома и полного одобрения кого-то из сотрудников адмиралтейства.

— Вы имеете в виду секретного агента, работающего на наше правительство?

Он услышал скептицизм в ее голосе и, плотно сжав губы, ускорил шаг.

— Почему же в таком случае никто не выступил в вашу защиту? Почему половина Англии ищет вас?

— Знай я это, обратился бы к вам за помощью.

— Разве я могу вам чем-то помочь?

— Мне нужно попасть в Лондон. Там я найду ответ на все свои вопросы.

— Лондон! Вы только что сказали, что и двух миль не проехали, как в вас стреляли!

— Да, но у меня тогда не было козыря, не так ли?

— Козыря? Что вы имеете в виду?

Он не ответил. Аннели оглянулась и увидела, что даже деревья остались позади. Она была так взволнована, что не заметила, как он вывел ее на узкую аллею, уводя все дальше от гостиницы.

— Остановитесь! — вскричала она. — Остановитесь! Куда вы меня ведете?

— Мы почти пришли.

— Куда? — Она попыталась вырвать руку, но он буквально тащил ее за собой. — Я должна вернуться! Энтони и Бэрримор хватятся меня и пойдут искать, — Не сомневаюсь, поэтому буду вам благодарен, если вы поторопитесь.

— Нет, пока не скажете, куда мы идем! — заявила Аннели.

Эмори ничего не ответил, и когда свернул в темную, подозрительную аллею, она уперлась каблуками в землю и не двигалась с места. Ей почти удалось высвободиться, но он вновь схватил ее за руку и втолкнул в маленькую нишу, загородив ее своим мощным торсом, чтобы она не ускользнула.

— Пожалуйста, послушайте меня, — сказал он севшим от волнения голосом. — Я не причиню вам вреда, но вы должны пойти со мной. Обещаю все объяснить, когда доберемся до постоялого двора. Пойдемте же, у нас очень мало времени.

— Какой еще постоялый двор? — с гневом спросила она.

— Пока не знаю. Я должен увидеть его. Поторопитесь, прошу вас.

— Я не сделаю больше ни шага! — Аннели сверкнула глазами. — Вы с ума сошли, сэр? С какой стати я должна сопровождать вас на постоялый двор? Сама мысль об этом абсурдна…

Он наклонился к ней и приподнял повязку. Аннели поразил взгляд его темных глаз.

— Вы можете презирать меня, проклинать, ругать последними словами, возможно, будете правы, но все равно вам придется со мной пойти.

Аннели схватилась за горло.

— Вы намерены похитить меня?

— Просто пользуюсь представившейся возможностью, — сказал он мягко. — Сожалею, но без вашей помощи мне не выбраться из Торки. — Он прищурился. — Не делайте глупостей, мисс Фэрчайлд. По известным всем причинам я прошлой ночью почти не спал, и теперь у меня буквально раскалывается голова. Я голоден, меня мучает жажда, и терпение мое на пределе, так что, если вы не пойдете добровольно, мне придется заткнуть вам рот, взвалить на плечо и понести, как мешок с зерном.

— Вы не посмеете! — воскликнула она, не веря своим ушам.

— Пожалуйста, не испытывайте моего терпения, Аннели.

Какое-то время он еще смотрел на нее, потом натянул на глаз повязку и отошел на тропинку.

Аннели оставалась в нише до тех пор, пока не пришла в себя, потом, вскинув голову, последовала за ним. Резкий звук впереди отвлек Эмори на долю секунды, и Аннели промчалась мимо него, приподняв юбки. Она бежала так быстро, как только могла, и даже не почувствовала, как он ее поймал. Он поднял ее и закинул на плечо так резко, что ей показалось, будто из легких выкачали весь воздух.

Она кричала, колотила его кулаками по спине — все напрасно.

Шляпка слетела у нее с головы, шпильки выпали из прически, волосы растрепались и упали на лицо.

Где-то поблизости раздался громкий смех, и у Аннели появилась надежда, что кто-нибудь ей поможет. Но смех доносился из окна на втором этаже, где сидела женщина в одном корсете. К своему ужасу, Аннели увидела множество окон и в них полураздетых женщин, которые хохотали и показывали на нее пальцем. Стоявшие возле домов мужчины с заросшими лицами отпускали вслед Олторпу шуточки, а один до того обнаглел, что даже предложил ему свою помощь.

— Господи, — выдохнула Аннели. — Где мы находимся?

— В той части города, о которой не надо знать благовоспитанным барышням, — ответил Олторп.

— Пожалуйста, опустите меня на землю! — прошептала она, стуча кулаками по его спине.

— Если пообещаете, что будете себя хорошо вести!

— Нет!

— Тогда приятного вам путешествия.

Он завернул за угол, и у Аннели закружилась голова.

— О, пожалуйста! Мне плохо. Клянусь, что не буду кричать!

Олторп замедлил шаг, остановился и стал медленно опускать ее на землю, в то время как она билась в его руках.

— Как вы смеете? — выдохнула она. — Как вы смеете со мной так обращаться? Вот ваша благодарность! Вот чем вы отплатили моей бабушке за то, что она поверила в вас, что пошла на риск, спасая вам жизнь!

— Аннели, у меня не было другого выхода!

— Не смейте называть меня Аннели! — выкрикнула она чуть не плача и топнула ногой, как делала это в детстве. И потеряла при этом туфлю.

Злость, распиравшая Аннели, постепенно уступила место разочарованию и обиде. Ему не было дела до того, что она потеряла шляпку и туфлю. Что брат будет ее бранить, что бабушка почувствует себя одинокой и преданной. Ему было наплевать, что она всю ночь ворочалась, ощущая вкус его губ, его жаркие ласки. Ему в голову не пришло, что она и без угроз с его стороны готова была ему помочь. Он не только обидел ее, но еще и унизил. — Можете поверить мне, сэр, — мягко сказала она, — что ваше общество было мне намного приятнее, когда вы не помнили, кто вы такой.

Ее слезы нисколько его не тронули. Аннели круто повернулась и зашагала рядом с ним. Сердце ее было разбито. Она не видела, как дрожали его пальцы, когда он сжал их в кулак.

Глава 14

Эмори Олторп снял номера в дешевой гостинице, до того ужасной, что и описать невозможно. Энтони и Бэрримор на противоположном конце города искали Аннели по всему парку. С ними был полковник Рэмзи. Он учинил Бэрримору и Энтони настоящий допрос в присутствии полудюжины вооруженных красных мундиров. Ничего подобного Аннели и представить себе не могла.