Опаленные страстью - Кэнхем Марша - Страница 25

— Куда же он поедет? — спросила Аннели.

— Куда угодно, только бы не оставаться здесь. Ночью в гавань прибыл «Беллерофонт» с Наполеоном Бонапартом на борту. И скоро здесь появятся толпы народа. Странно, что этот гнусный, ничтожный тип вызывает такой интерес. Но ничего, скоро ему придет конец. Свинья хоть и знает, как вырывать корешки из земли, все равно остается свиньей. Кстати, о знатных рылах, — добавила Флоренс. — Лорд Бэрримор сейчас беседует в гостиной с твоим братом. Хорошо, что я успела предупредить тебя об этом, чтобы ты случайно не появилась в гостиной.

У Аннели закружилась голова, и она рухнула в кресло. Меньше всего ей хотелось видеть сейчас Бэрримора. Можно представить себе, с каким презрением он будет смотреть на нее, сколько оскорблений ей придется выслушать. От брата она вытерпит все, и упреки, и оскорбления, но только не от Бэрримора. Он одного его вида она может упасть в обморок.

— Можно сказать, что от стыда ты бросилась с обрыва и теперь не готова принимать гостей, — сострила Флоренс. — Но это лишь осложнит дело, потому что рано или поздно тебе не избежать объяснения с ним.

Аннели покачала головой.

— Страшно подумать об этом.

— Священник и его маленькая надоедливая трясогузка, возможно, все еще здесь, и Уиллеркинзу пришлось бы вызвать констеблей, чтобы те арестовали меня по обвинению в убийстве. Я с трудом слушала ее болтовню за завтраком и просто готова была ее прикончить.

Глаза Аннели блестели от слез, когда она подняла голову.

— О, бабушка, как бы я хотела остаться с вами навсегда!

— Я бы тоже этого хотела, дорогая, но… — Флоренс справилась с охватившим ее волнением и улыбнулась:

— Господи, дитя мое, через месяц ты станешь такой же никудышной, как мы все. И все же у нас было приключение, не так ли? И надеюсь, теперь ты знаешь, что я не чудовище и не сумасшедшая, как считает твоя мать.

— Вы милая, добрая и очень щедрая.

Флоренс вздрогнула и опустила глаза, сдерживая слезы.

— Только, пожалуйста, никому больше этого не говори, пусть все думают, что я старая, выжившая из ума наседка. А теперь пойдем. — Она расправила плечи и гордо подняла голову. — Они не посмеют тебя оскорблять в присутствии слабой старой женщины.

Аннели выдохнула и поднялась. Взявшись за руки, они вышли из библиотеки и повернули к гостиной.

— Кстати, вид у него сегодня довольно кислый, — пробормотала Флоренс. — Мне показалось, что мысли его заняты не пистолетами и лошадьми, как обычно, и не развлечениями, а чем-нибудь другим. Милашка Люсиль так сочувствовала ему, так хотела узнать, что же случилось.

— Бабушка Лэл, простите, я…

— Не надо извиняться, дорогая. В другой раз целуйся там, где, кроме меня, тебя никто не увидит. Люсиль, говоря о случившемся, была вне себя, но одно дело слышать, а другое — видеть собственными глазами, не так ли?

Аннели ничего не ответила, поглощенная мыслями о предстоящей встрече с маркизом. Как только они вошли, лорд Бэрримор и Энтони прервали разговор и вежливо поклонились. Оба стояли у камина, Бэрримор, как обычно, во всем черном. Энтони — в зеленой куртке. Он был на — удивление весел.

— Аннели, дорогая! Ты едва не лишила меня возможности выиграть в споре с Бэрримором. — Он показал на часы над камином. — Я был уверен, что ты проспишь до полудня. По правде говоря, меня разбудили шум и крики толпы за окном. На морском воздухе хорошо спится. Солнце проникло сквозь шторы в такую рань! Деревенская жизнь не для меня. Столько понаехало неотесанных мужиков, которые собираются продавать яблоки на берегу моря. Не пойму, почему это место так нравится регенту, ведь он голову не может оторвать от подушки даже далеко за полдень. Он здесь рыбачит, но я не вижу в этом ничего интересного.

— Наверняка он надеется, что морские ванны благотворно повлияют на его здоровье, — объяснил Бэрримор. — Обогатят кровь и прояснят голову.

— Не говоря уже о том, что его привлекают смазливые дочери местных джентльменов, а? — Энтони рассмеялся над собственной шуткой, но холодный взгляд Бэрримора оставался серьезным и был устремлен на Аннели.

— Весьма сожалею, что не смог приехать вчера, мисс Фэрчайлд. Надеюсь, вы получили мое послание, в котором я объяснил, что меня задержали дела.

Аннели, разумеется, не получала никакого послания, но поняла, что маркиз не рассказал о случившемся Энтони и надеется, что она не выставит его на посмешище, а лондонское общество не получит пищи для сплетен.

У Аннели отлегло от сердца, и она подумала, что Бэрримор правильно поступил.

— Полагаю, — сказала она, — вам не стоит беспокоиться по этому поводу. Благодарю вас.

Аннели показалось, что выражение лица маркиза смягчилось — видимо, он не привык находить понимание у людей.

— Думаю, мне пора отправляться в путь. «Беллерофонт» прибыл на два дня раньше, чем ожидалось, и дебаты в парламенте наверняка будут бурные.

Флоренс, нахмурившись, села в кресло.

— Уверена, в гарнизоне Берри-Хэда достаточно солдат, чтобы оказать Бонапарту достойное сопротивление.

Бэрримор перевел взгляд на Флоренс.

— Разумеется, мадам. Я первый выстрелил бы в него. К несчастью, некоторые считают, что его следует снова отправить в, ссылку, чтобы он мучился там до конца жизни мыслью о том, что потерпел поражение.

— Насколько я понимаю, вы не верите, что он согласится на это.

— Однажды он уже бежал из тюрьмы. И может снова это сделать. У него много сообщников.

— Ты имеешь в виду предателя, которого Рэмзи обещал достать хоть из-под земли?. — Энтони поднял бровь, изучая блюдо с сыром, паштетом и треугольными тостами. — А что, может, и достанет. В здешних пещерах, по словам очевидцев, часто появляются призраки.

— В самом деле? А я думал, мне померещилось, когда на этих самых скалах увидел человека, которого давно считают умершим от неизлечимой болезни где-то на Борнео. — Бэрримор пристально посмотрел на Флоренс своими холодными зелеными глазами.

К чести Флоренс, она даже бровью не повела, выдержав взгляд Бэрримора, хотя оба знали, что речь идет об Эмори Олторпе.

— Призраки в этих местах — явление довольно распространенное, — сказала она. — Они приходят и уходят, никому не причиняя вреда.

— Вы полагаете, что этот призрак ушел? — О да. Сомневаюсь, что вы увидите его еще раз. Бэрримор, прищурившись, посмотрел на Аннели.

— Спасибо, одного раза вполне достаточно. Аннели с трудом Сдержалась, чтобы не схватить за руку бабушку. Она не знала, какое полагается наказание за укрывательство изменника родины, да еще такого, как Эмори.

Энтони, сосредоточивший все внимание на бутербродах, хихикнул.

— Помню, как еще детьми мы приехали сюда погостить и я рассказал Аннели, что в доме полно привидений. Так она потом ночью выскакивала из комнаты и кричала от страха. Ты не забыла, Аннели?

— Нет, не забыла, — сказала она.

— Господь милосердный — Он скривился и посмотрел на бабушку. — Чем, черт возьми, вы кормите свою птицу? У этой гусиной печенки вкус болотного мха.

— Мы не держим гусей, внучек, — ответила Флоренс. — Это, наверное, вчерашние почки какой-нибудь старой овцы. Энтони проглотил и вытер платком рот.

— Да, мой вкус явно испортили шеф-повара Лондона. Аннели, дорогая, я так рад, что у бабушки перестала болеть нога. Мы должны уехать в Лондон сегодня же. Мама, надеюсь, уже получила мое письмо, но мы не будем дожидаться ответа. Сюда понаехало столько народу, мы даже не могли купить лошадей. Пришлось воспользоваться экипажем. Бэрримор напомнил мне, что бал-маскарад у регента состоится в ближайшую пятницу, и нас обоих заживо съедят, если мы не будем присутствовать.

Аннели взяла бабушку за руку, ища поддержки. Одно цело избегать холодного взгляда Бэрримора в переполненной гостиной, но совсем другое — терпеть его три дня в тесном экипаже.

— Бал-маскарад, — сказала Флоренс. — Как мило. Да, я думаю, что пора ей возвращаться домой. Я буду скучать по ней, конечно, — она слегка пожала холодную руку Аннели, — но, надеюсь, она сдержит свое обещание и приедет снова.