Безоглядная страсть - Кэнхем Марша - Страница 46

— Благодарю, леди Энни. Не желаю быть обузой — все, что мне сейчас нужно, — это ванна и постель. — Чарльз сделал паузу, откашлявшись в платок. — Разве что, если можно, кружку горячего грога. И еще бифштекс или цыпленка, хорошо прожаренного, с луком и в винном соусе. Не откажусь также от чашки шоколада и от сигары.

— Я поговорю с кухаркой, ваше высочество. Если то, чего вы желаете, найдется в моем доме, — вы это получите.

Принц кивнул Харди, и тот повел его наверх, в приготовленную для него комнату. Вместе с его высочеством в дом Энни пожаловали и другие гости. Александр Камерон сначала было отверг приглашение Энни, но впоследствии был вынужден его принять, так как его жена, как ему показалось, страдала в последнее время от переутомления, и было бы неплохо хотя бы на какое-то время заменить для нее сырую, промерзшую палатку сухой, теплой постелью. Жена Маккейла, Дейдра, сопровождавшая леди Кэтрин, тоже с благодарностью приняла приглашение Энни.

Кэтрин Камерон оказалась хрупкой, миловидной блондинкой с белоснежной кожей, которую англичане так ценят в женщинах. Отец леди Кэтрин, сэр Алфред Эшбрук, был членом палаты лордов, вращавшихся в высших английских кругах, и, если верить слухам, для него было большим ударом, когда его дочь множеству блестящих и выгодных партий предпочла грубоватого рыжего шотландца, пусть даже главу клана. Огромная, не по размеру, мужская куртка и грубые шерстяные штаны, в которые сейчас была облачена леди Кэтрин, не могли испортить впечатление от ее эффектной внешности, и Энни даже в лучших своих шелках рядом с этой утонченной красавицей чувствовала себя мясистой деревенской бабой, которой явно не хватает изысканности манер и правильного произношения.

— Леди Кэтрин, — начала Энни, тщательно выговаривая слова, — миссис Маккейл, рада принимать вас в моем скромном жилище. Дрена проводит вас в ваши комнаты.

— Зовите меня просто Кэтрин, — дружелюбно улыбнулась красавица. — Я уже и сама успела отвыкнуть от того, что я — леди.

— Хорошо, тогда я — Энни. Отбросим формальности. Не возражаете?

— Ничуть. И сразу перейдем на ты. Разреши представить моего брата Дэмиена. Он хотел присоединиться к нам еще в Фалкирке, но не успел — мы уже снялись с лагеря.

Дэмиен был выше Кэтрин и темноволос, но в остальном поразительно похож на сестру — особенно той же располагающей к нему с первого взгляда улыбкой.

— Весьма наслышан о ва… о тебе, Энни. Ты, может быть, сама не знаешь, что слава твоя уже давно достигла Лондона. Рад наконец познакомиться.

Энни уже приготовилась было что-то ответить, как Кэтрин вдруг побледнела, схватилась за висок и рухнула бы на пол, если бы брат не поспешил ее подхватить.

— Что с ней? — Энни не на шутку перепугалась. — Она ранена?

— Слава Богу, нет, но очень устала. Шутка ли — несколько недель почти не слезала с седла! Удивительно, — Дэмиен прищелкнул языком, — как у нее еще не было выкидыша!

— Выкидыша? — Удивлению Энни не было предела. — Она ждет ребенка? Может быть, послать за доктором?

— Со мной все в порядке, — откликнулась Кэтрин, — просто немного закружилась голова… Дэмиен, отпусти меня, ради Бога!

— Ну уж нет! — безапелляционно заявил тот. — Где наша спальня, Энни?

— Следуй за мной.

Пройдя в спальню, они осторожно уложили несчастную женщину на кровать.

— Не опасно ли ей сейчас ездить верхом? — осторожно спросила Энни.

— Да я уже ей сто раз говорила, — откликнулась Дейдра, — как об стенку горох! Знал бы ее муж, он, конечно бы, не допустил… Но, боюсь, для этого ему пришлось бы привязывать эту красотку к дереву.

— Александр не знает, что его жена беременна? — удивилась Энни.

— Представь себе. У нее, видишь ли, не было времени сообщить ему об этом!

— Может быть, все-таки стоит врача…

— Не надо. — Кэтрин с трудом приподнялась на локтях. — Меня недавно смотрел брат Алекса, Арчибальд, он все-таки врач, и сказал, что со мной все в порядке, просто переутомилась. А Алексу скажу в ближайшее же время — теперь, когда чуть не полмира знает, нет смысла скрывать. Лучше ему услышать от меня, чем от каких-нибудь сплетников.

— Давно пора, — одобрила Дейдра. — А сейчас снимай-ка эти лохмотья, прими ванну и оденься поприличнее. Где кухня, Энни, я приготовлю ей бутерброд и чашку горячего чая…

— Дрена все сделает, только скажи ей. А я, с вашего позволения, пойду.

Улыбнувшись дамам и Дэмиену, Энни поспешила вниз — холл уже успел наполниться слугами, беспрестанно вносившими все новую и новую поклажу. Посреди холла Энни увидела Макгиливрея, бойко командовавшего слугами. Заметив знакомую фигуру в голубом, Джон обернулся, и это стоило ему небольшой травмы — один из слуг, волочивший какую-то доску, задел его голую лодыжку, и Джон запрыгал на одной ноге.

Принц в этот день отказался разделить трапезу со всеми в гостиной, сославшись на лихорадку. Он передал Энни свои извинения вместе с указаниями троим генералам — Лохелу, Эрдшилу и Кеппоху, ожидавшим его распоряжений, послать войска в Лохабер, чтобы выбить англичан из фортов Огастес и Уильям. Таким образом, весь Грейт-Глен был бы освобожден от английского присутствия. Лорд Джордж Мюррей был уже в Инвернессе, ждал приказа принца и недоумевал, почему тот медлит. Причина же промедления принца была проста — амбиции. Чарльз желал командовать операцией единолично. Расположившись в доме Энни, его высочество первым делом отдал приказ Макгиливрею разведать территорию и выяснить точно численность войск, зимовавших в форту Джордж.

— Да что он, с ума сошел? — фыркнул Джон. Приглашенный на ужин вместе с пятьюдесятью другими главами кланов, он, как и они, ожидал личной встречи с принцем, но вместо этого вынужден был лишь лицезреть записку от него, которую вынес прыщавый О'Салливан. А в ней ни слова благодарности Энни за то, что с риском для собственной безопасности приютила в своем доме его августейшую персону, ни даже предоставления измотанным за несколько недель похода людям хотя бы дня на отдых. Принц собирался атаковать форт Джордж немедленно. — Похоже, его высочество ждет, что Лудун сам поднесет ему ключи от форта на блюдечке!

— Будь осторожен, Джон! — сказала ему Энни, когда он отправлялся на разведку. — Если попадешься, то у нас нет времени вытаскивать тебя из тюрьмы.

— За меня не бойся, — ответил он, поправляя меч на поясе. — Меня куда больше беспокоишь ты.

— Я? Почему?

— Да не успели мы здесь расположиться, как снова приказ уходить! А ты что, останешься в доме совсем одна? Когда за тобой идет такая охота…

— Сюда вскоре должен прийти лорд Джордж с отрядом в тысячу человек. Но и без них я все равно не одна.

— Да, — усмехнулся он, — не одна. Хорошая компания — больной принц, беременная женщина и горстка людей, настолько изможденных, что, поди, и рукой пошевельнуть не в силах…

— Лорд Джордж прибудет не позднее завтрашнего дня.

— Завтра? Кто это сказал? Этот вонючий ирландец, как его… О'Салливан? А он знает, сколько, например, добираться в это время года отсюда до озера?

Энни молчала. Взгляд ее упал на свежий шрам у уха Джона — еще вчера его не было… Шрам был явно от ножа.

— Снова с кем-то дрался? — спросила она.

— Эка невидаль, — фыркнул он, — да я каждый день дерусь. Нужно же держать себя в боевой форме!

Энни взяла его руку в свою, рука тоже вся была в шрамах.

— Господи! — вырвалось у нее. — А что я увижу, если ты разденешься?

— Крепкого, здорового мужика. А что я увижу, если ты разденешься?

— Джон!

— Прости, крошка, шутка, конечно же, глупая.

— Прощаю. Так с кем же ты на самом деле дрался?

— Да так, поцапался тут с одним…

— Не из наших, я надеюсь?

Джон молчал, и Энни прекратила расспросы, отлично понимая, что скорее всего послужило причиной драки. Наверняка Джону пришлось снова защищать ее, Энни, честь — наивно было бы ожидать, что по поводу ее отношений с Джоном не поползет разных сплетней и домыслов, и ему часто приходилось затыкать кулаком чей-нибудь грязный рот; приходилось это делать и ее кузенам. Не меньшее количество домыслов ходило также о причинах того, почему Ангус вернулся в Эдинбург. По не лишенному смысла решению Камерона, настоящую причину знали всего лишь несколько человек — Джон, Джиллиз, кузены Энни, Ферчар… Прочие же продолжали думать, что Ангус поступил также, как и многие английские офицеры, освобожденные якобитами из плена, вернувшиеся в свои полки, несмотря на взятую клятву не браться больше за оружие против принца Чарльза.