Если он неотразим - Хауэлл Ханна - Страница 49

Она побледнела, и он понял, что попал в точку.

— А дети, Клодетта? Ты чувствовала угрозу от мальчика, который еще и говорить не умел, и от крошечной пятилетней девочки? Ты подумала, что они вырастут и отберут у тебя драгоценности, которых ты так жаждала? Меня удивляет, что ты носишь их, что смрад этого греха не жжет твою кожу всякий раз, как ты надеваешь их.

Она дала ему сильную пощечину, от которой голова покачнулась и снова появилась тошнота. Он хотел выплюнуть рвоту прямо в Клодетту, но мучительница была уже далеко. Она расхаживала перед ним, подбоченившись. Хартли снова подавил тошноту и посмотрел на мужчину, стоявшего в стороне от остальных. По его выражению лица казалось, что он оказался замешанным во что-то, в чем больше не хочет участвовать.

Это из-за разговора об убитых детях, подумал Хартли. Когда он заговорил о детях герцога, этот человек сделал шаг назад. Очевидно, он готов был взять деньги за пытки и убийство взрослого мужчины, но убийство детей пробудило в нем остатки совести.

Хартли задумался, как воспользоваться этим, но Клодетта повернулась и снова встала к нему лицом. Он видел, что она нервно потирает ладони, как будто пытаясь стереть что-то. Клодетту зацепил разговор о призраках жертв, цепляющихся, за нее. Миазмы ненависти и злости, как называл это Яго, и Хартли мог поклясться, что видит их слабое мерцание.

— Ты говоришь ерунду, — сказала она. — Мертвые остаются в земле. Думаю, хорошо, что Яго не продолжил отношения с моей сестрой. У него не все в порядке с головой.

— Он прекратил отношения с твоей сестрой, потому что почувствовал ее холодную пустоту. Пустоту бездушного убийцы, — сказал он. — Сама Маргарита, может быть, и не убивала, но ей было безразлично, кто из-за нее умрет, возможно, она даже сама выбирала жертву. Меня удивляет, почему она хотела заполучить Яго. Вы обе выбирали себе любовников среди мужчин, имеющих отношение к правительству или военному ведомству. Он с ними никак не связан. Думаю, сестра несколько разочаровала тебя, выбрав в любовники мужчину только за его красивую внешность.

— С Маргаритой все в порядке. Я больше не хочу слушать эту чушь. Ты пытаешься задеть меня и запугать, но тебе не удастся. Я сильнее и гораздо умнее большинства из вас.

— Почему? Потому что, будучи бедной деревенской девушкой, ты смогла добиться признания в светском обществе? Этим ты обязана своему лицу и телу, и ты это знаешь. Глупые мужчины, любители красоты, вытащили тебя из сточной канавы, только и всего. Но скоро ты снова окажешься там. Даже если ты убьешь меня, если даже каким-то чудом мои союзники не смогут доказать, какая ты кровожадная тварь и предательница, ты все равно не будешь больше блистать в обществе.

— Ты совершил ошибку, отвернувшись от меня. Ты мог бы избежать всего этого, если бы сделал меня маркизой.

— Лучше я переживу все это, чем увижу тебя в своей постели. И не считай меня дураком. Ни за что не поверю, будто, имея с тобой что-нибудь общее, я был бы в безопасности. С самого начала все было запланировано именно так. Я знаю, моя жена все это уже предсказывала. Ты сама виновата в том, что я нашел женщину, на которой захотел жениться. Она приехала в Лондон, чтобы спасти меня от тебя.

— Но у нее это не получилось, — прошипела Клодетта. — Теперь ты в моих руках, и ты расскажешь то, что мне нужно. Может, я и лишилась своего места в кучке жалких идиотов, которую ты называешь высшим обществом, но я намерена покинуть эту страну с полным кошельком. Ты дашь мне нужную информацию.

— Нет, вряд ли. И сомневаюсь, что тебе удалось многого добиться от Петерсона и Роджерса.

— Они были дураками.

— Почему? Потому что перед смертью предпочли не предавать свою страну?

— Да. Какой смысл мертвецу оставаться патриотом?

— Только тот, у кого нет чести, может задавать подобный вопрос.

— Глупец. Я задам тебе гораздо больше вопросов, и ты мне на них ответишь. Может быть, я даже оставлю тебя в живых. — Она улыбнулась. — Хотя, пожалуй, тебе этого и не захочется. И все равно подумай вот о чем. Ты умрешь и оставишь свою маленькую женушку одну.

Страх пронзил Хартли, но он быстро овладел собой. Алтея останется не одна, семья позаботится о ней.

— Нет, она никогда не будет одна. А в твоей жизни никогда не будет радости, сколько бы денег ты с собой ни прихватила. Мои племянники позаботятся о том, чтобы охота за тобой продолжалась, где бы ты ни была. Они тебя поймают и заставят заплатить за убийство их семьи в тот день на берегу. На их стороне будет помощь моей жены и ее семьи.

— Ты пытаешься напугать меня, но это не получится. — Она выпрямилась и снова провела руками по рукавам своего платья. — Сначала мои люди немного смягчат тебя, oui? А потом я начну задавать тебе вопросы. Ты думаешь, что ты такой отважный и сильный и сможешь все выдержать? Господа, начинайте, пожалуйста, и постарайтесь не забыть: он мне нужен живым и в сознании.

Хартли увидел, как один из ее людей начал закатывать рукава. Руки у него были толстые, мускулистые. Он сжал кулак, и Хартли вынужден был признать, что кулак у него впечатляющий. Будет больно, подумал маркиз, когда огромный кулак нацелился в него.

Глава 17

У Алтеи безумно чесалась лодыжка, но она не шевелилась. Неизвестно, сколько времени они уже наблюдают за домом Маргариты. Может, это ошибка, подумала Алтея. Без сомнения, видение Олимпии было правильным, но им всем известно, что видения редко угадывают время, например, когда должно произойти событие. Олимпия с готовностью признала, что ее видение — больше уверенность в чем-то. Но совсем не такое точное, каким могло быть видение Алтеи. Кузина уверена — Маргарита вернется в дом, но неизвестно, произойдет это сегодня или на следующей неделе. Что ближе к вечеру — это правильно, но в какой день? Может, даже не в этот год, и тогда от Хартли останутся только кости.

Чья-то рука погладила ее по спине. Алтея постаралась освободиться из ловушки, куда ее заводил страх за Хартли. Она оглянулась на Модреда. Он такой красивый, и так странно видеть его скрывающимся в темном переулке вместе с нею и остальными, подумала Алтея. «Извини», — произнесла она одними губами. Нельзя, чтобы на Модреда сейчас давили ее непокорные эмоции, ведь он твердо решил использовать свой дар, чтобы добыть информацию из Маргариты и Клодетты.

Алтея понимала, почему Модред так настаивал на оказании помощи. Ему необходимо убедиться в том, что дар, который он считал проклятием, может помочь кому-то, что в этом даре есть что-то хорошее. Ей только хотелось, чтобы для этого он выбрал не таких гадюк. Однако его решение не изменилось после того, как ему рассказали о Клодетте и Маргарите. Алтея чувствовала себя виноватой — ведь она была этому рада, потому что никому, кроме Модреда, не удастся добыть нужную им информацию, чтобы спасти Хартли.

— Вот и она, — шепнул Аргус, стоявший перед ней.

Алтея не понимала, как в слабом свете сумерек Аргус смог отличить Маргариту от других дам, закутанных в плащи, но спрашивать не стала. Хотя, размышляла она, не многие дамы расхаживают в сопровождении шестерых крупных охранников. Если Аргус говорит, что это Маргарита, значит, так и есть. Он редко ошибается в подобных делах. То, что женщина подошла к двери дома и быстрым резким движением руки велела охране окружить его, подтвердило слова Аргуса.

Алтее даже захотелось улыбнуться. Этих парней ждет неприятный сюрприз. В укромных местах вокруг всего дома прячется огромное количество людей Хартли и, к ее удивлению, людей Аргуса. Она могла бы догадаться, что ее кузен выполняет для правительства такую же работу, как и муж, по тому, как Аргус активно принял участие в поисках доказательств вины Клодетты, да и в охоте за самой Клодеттой.

Тут один из людей Аргуса подал сигнал, что люди Маргариты уже не представляют собой угрозы. Аргус отряхнулся и вышел из переулка, где все они скрывались. Алтее, Модреду, Олимпии, Олдусу и Джиффорду пришлось поспешить, чтобы не отстать от него. То, как Джиффорд и Олдус подчинялись командам Аргуса, подсказывало Алтее, что какое бы положение ни занимал ее кузен в секретной службе правительства, оно высокое. Когда все будет позади, она обязательно выяснит, сколько членов ее семьи заблудилось в темных коридорах власти и военных сил.