Жажда мести - Андерссон Дин - Страница 48

Тирульф опустил меч. На него накатило все разом: и страх, и нестерпимая страсть, какую он никогда не испытывал ни к одной женщине, даже к Ялне. Сердце его колотилось все быстрее и быстрее. Ялна, стоявшая сбоку, по-видимому, испытывала те же самые чувства.

И что удивительно, их раны мгновенно, чудесным образом затянулись, и они ощутили в своих телах невообразимую силу.

Мечи и щиты, которые они сжимали в руках, исчезли сами собой — просто растворились в золотистом сиянии. Женщина улыбнулась и поприветствовала их копьем в сжатой руке.

Людей залило ослепительное золотое сияние. Когда же окружающее прояснилось, они обнаружили, что стоят на вершине могильного кургана — того первого, до которого они так долго добирались. Далеко внизу паслись их кони, мирно пощипывая травку. Рядом у самых ног лежали их одежда и оружие. Трех норн нигде не было видно. В небесах внезапно раздался удар грома, хлынул ливень, омывший их разгоряченные тела.

— Это же была сама Фрейя! — не обращая внимания на дождь, воскликнул Тирульф.

— Айя! — подхватила Ялна. Затем она по привычке выругалась:

— Будь я проклята, это точно была она.

Девушка взглянула на Тирульфа.

— И это все? — спросила она. — Я полагала, что нас подвергнут жесткому испытанию, и мы либо победим, либо погибнем. Если победа будет на нашей стороне, наконец, отыщем то, сами не знаем что. Теперь как быть? Ради чего столько страхов?

Тирульф пожал плечами:

— Мало ли. Может, на вершине горы нам повезет больше, если мы, конечно, доберемся до вершины. Но я не согласен, что все это попусту. Кое-какое испытание было очень даже ничего.

— Знаю, что ты имеешь в виду, — нахмурилась Ялна, затем выражение ее лица смягчилось. Она покачала головой, подошла к мужчине и ласково провела пальцем по его щеке. — Я тоже не забуду. Никогда…

— Послушай, Ялна, никогда бы не подумал, что предложу тебе что-нибудь подобное, — улыбнулся Тирульф. — Может, мы, наконец, оденемся? Становится чересчур холодно.

Девушка весело рассмеялась и направилась к своей одежде. Скоро оба вновь был одеты и вооружены, осталось только сунуть мечи в ножны. В этот самый момент Ялна удивленно вскрикнула.

— Что случилось с моим клинком?! Почему он теплый? Даже горячий, будто его держали в огне.

Тирульф схватился за рукоять своего меча.

— Мой тоже!

Он поднес лезвие ближе к глазам. Блестящая по-прежнему сталь теперь была покрыта множеством рун, и полированная поверхность, казалось, отражала куда больше света, чем падало на клинок.

— С моим то же самое! — воскликнула Ялна, затем, резко выругавшись, сунула оружие в ножны.

— Может, это и есть поддержка, оказанная нам Фрейей, — предположил мужчина.

— Скади, будь свидетельницей, я мало что понимаю в колдовских делах, — горячо произнесла Ялна, — касается ли это волшебства Фрейи или темной магии Хель. Почему бы не пользоваться обычными предметами, знакомыми всем простым людям! Никому даже в голову не придет объяснить, что же произошло здесь сегодня, в глубине этого холма. Так и живи теперь с кучей вопросов. Спросят — не знаешь, что и ответить. Откуда, например, эти руны на клинках? Если это против Тёкк, так и надо было сказать. — Девушка вдруг словно загорелась, видимо, ее обожгла догадка. — Что, если эти мечи теперь смогут поразить всадников Смерти? — Она вздохнула. — Правда, мы не узнаем, так ли это, пока не пустим их в дело.

Тирульф был настроен более осторожно.

— Не знаю. Может, испытания еще не закончены, пока мы стоим здесь, на вершине кургана. Возможно, всякий раз, как мы обнажим это оружие, нам придется доказывать, что мы достойны его.

— А не колдовская ли это уловка? Пусть, мол, до конца жизни эти двое размышляют о случившемся, прикидывают и так и этак. — Она сделала паузу и закончила мысль вполне приемлемым для нее образом:

— Будьте вы прокляты, ведьмы! А теперь на гору!

— Вперед! — воскликнул Тирульф.

Они бросились к коням.

Глава двадцать четвертая. ВОИНЫ-ОБОРОТНИ

Остров открылся к вечеру. Сначала на горизонте смутно очертилась темная полоска, вскоре она оформилась в прибрежные скалистые утесы, к которым и подступиться было невозможно, лишь местами выделялись узкие полоски пляжей. Сотни чаек истошно вопили в полете, не меньше их пряталось на отвесных и каменных берегах и на песке. Волны одна за другой набегали на скалы и с грохотом били в почти отвесные щеки.

— Однажды я слышала, — рассказывала Песнь Крови Гримниру, — как седобородый скальд пел о подвигах Одина и Тора.

Рыжебородый великан стоял рядом с ней у борта и пристально вглядывался в остров оборотней.

Между тем воительница продолжила:

— Один и Тор были привержены старинным обычаям, и конунг богов как-то обвинил Тора в том, что тот посмел совершить позорное деяние — на каком-то острове поднял руку на женщину. На что Тор возразил, что эти женщины больше походили на волчиц, нежели на мирных людей, и что они первыми атаковали его корабль. К тому же, как добавил бог грозы, они были вооружены железными дубинками. Он поэтому назвал их невестами оборотней.

Гримнир усмехнулся:

— Должно быть, этому певцу посчастливилось побывать на острове, к которому мы приближаемся. Однако я сомневаюсь, что мы будем атакованы. Хозяйки острова уже разглядели» Разрезателя Волн»и догадались, что прибыли друзья. Некоторые ребята из нашей команды уже оставались здесь.

— Они предпочитают волчиц обыкновенным женщинам? — изумилась Песнь Крови. — И твой друг Магнус тоже?

— И я, — захохотал Гримнир. Заметив недоумение в глазах воительницы, он добавил:

— А за кое-что другое я люблю тебя.

Песнь Крови улыбнулась.

— Как насчет испытания, которое нам устроят эти волчицы? Готова? — спросил Гримнир, понизив голос и обняв ее за плечи.

— Готова-то готова, только мысли у меня о другом — способны ли эти оборотни помочь мне освободить Гутрун? Вот о чем печаль. Что касается испытаний, мне все равно. Без дочери мне и жизнь не в жизнь. Что они могут потребовать? Чтобы я сразилась с их предводителем или предводительницей? Послушай, Гримнир, а какой экзамен они устроили тебе?

Рыжебородый воин заглянул в ее глаза, положил руку на плечо, прижал к себе.

— Прежде чем покинуть остров, мы все дадим клятву, что никогда и никому не расскажем, что там видели, чем занимались. Вообще, как только ступишь на корабль, чтобы отправиться в обратный путь, лучше сразу забудь о нем. Придется дать еще одну клятву, что опять же никогда, ни при каких обстоятельствах не рассказывать ни о местных обычаях, ни о тайных испытаниях, через которые пришлось пройти. Я не могу нарушить клятву. Даже ради тебя.

— Понятно. Выходит, будет нечто необычное, может, даже колдовское. Вот тут и выживай.

— Айя, — укоризненно заметил Гримнир и вновь прошептал на ухо:

— Ты справишься. Должна справиться, иначе мне придется оставить тебя на острове.

— Ты можешь захватить с собой какую-нибудь другую волчицу, — огрызнулась Песнь Крови. — Их здесь полным-полно.

— Нет уж, кроме тебя, мне никого не нужно, — тихо ответил Гримнир.

Он снял руку с ее плеча, глянул в сторону береговой линии и о чем-то задумался.

Песнь Крови незаметно коснулась его руки.

— Я справлюсь, — шепнула она.

Он кивнул, однако взгляд его был по-прежнему устремлен на остров.

Скоро снеккью скользнула в небольшую бухту, на высоких и скалистых откосах которой собрались местные жители, однако никто не отважился спуститься на узкую полоску пляжа, где пристал «Разрезатель Волн». Никто из местных не вскинул руку, не сделал шаг вперед, чтобы поприветствовать гостей. Все обитатели острова — мужчины и женщины были при оружии. Мужчины бородаты, а женщины носили длинные распущенные волосы. Морской ветерок беспрепятственно играл ими. Одежда их состояла из штанов мехом наружу, выше пояса тела были обнажены. Все островитяне были мускулисты и загорелы почти до черноты.