По ту сторону рассвета - Чигиринская Ольга Александровна - Страница 298

Короче, нет, господа, вы как хотите, а я считаю, что святая Русь в регате кораблей дураков лидирует. Куда несесси? Не дает ответа…

Ну что ж, теперь можно и о деле поговорить.

Появление этого романа — симптом и знак абсолютно уникальной ситуации. С одной стороны, его контекст и жанровый ряд предельно ясен — «Тезей» Ж. — М. Рено, «Пожиратели мертвых» Крайтона, «Кассандра» Кристины Вольф (редко вспоминаемая, но очень вкусная морковка из этого огорода!), «Король былого и грядущего», трилогия Мэри Стюарт, роман Мастера из «Мастера и Маргариты», «Грендель» Гарднера, да мало ли кто и что еще. Берется легендарный или мифологический сюжет, и пишется по его мотивам романище с хорошо (или плохо) прописанным культурно-историческим фоном (реальным, реконструированным или выдуманным) и психологически разработанными образами героев.

Но есть один нюанс: «Лэ о Лейтиан» (а также «Сказание о Тинувиэль» в Лостах-Хвостах, «О Берене и Лютиэн» в «Сильмариллионе») — не общечеловеческий, так сказать, патримониум легенд и мифов, бери не хочу. Сюжет о Берене и Лютиэн — авторский и копирайтный. Чужой. Но есть в нем то же, что и в легендариуме прошедших дней, то же, что будоражит поколения романистов, что заставляет их тянуть ручки к заволоченной исторической дымкой были-небыли. Цеплявое ощущение, что вот в таком виде до нас дошли отголоски подлинных событий — и участвовали в них люди из плоти и крови, но не нам чета. Богатыри — не мы. Где-то в ойкумене они страдали и дрались до смерти, а потом пришел Гомер — и все перевел на язык эпоса. А как оно на самом деле было-то? Интересно до жути…

Не знаю, мне кажется, что Толкиен-филолог, Толкиен-уважаемый-издаваемый-автор выхода романа Брилевой не одобрил бы (ревнив был Профессор, до Средиземья никого не допускал). Но Толкиен-летописец-Волшебной-страны — он бы, наверное, возрадовался. Ольгин роман — еще один симптом того, у Толкиена был эльфийский дар, и вошедшие в летописи менестрели Иваре, Даэрон и Тинфанг Гелион отвесили бы ему почтительный поклон (это я снова о холмяном чуде). Есть Толкиеновские Ардиные тексты про Берена и Лютиэн (эпическая поэма, детская сказка, сага) — и есть за ними дышащая, клубящаяся невысказанностями вторичная реальность. Фэерия. И Фэерия просит — скажи меня! Смотри, как во мне много пространства, не заполненного воображением! Какие во мне узнаваемые — и в то же время зазеркальные — культурные модели — дострой их!

Короче, сотворенный эльфийским искусством мир еще не остыл, силы чарья еще клубятся, эхо слова «Эа» гуляет по непрописанным равнинам, энергии вторичного творения — шваркают через небо. Конечно, Брилева не устояла. Да и кто ж тут устоит, господа хорошие! Толкиеновское Средиземье диктует ту же литературную традицию, что и наш мир: миф, эпос, «еретический» апокриф (кто там говорил, что в «теологии» Арды не чувствуется теистического костяка? Апокрифы так просто не возникают, у них тоже есть своя логика, а этот — и вовсе сам себе памятник: тотальный, многожанровый, вытянутый на все литературные эпохи — от мифа с отчетливым гностически-люциферианским привкусом до демонизма в позднеромантическом духе). А теперь вот и роман. И все потому, что Средиземье обладает тем же магнетизмом живого тела, что и земля наших мифов. А если так, то Ольгин роман — больше, чем фанфик. Вернее, он не более фанфик, чем «Тезей» по отношению к мифам Древней Греции.

А уникальность всей этой заварухи состоит в том, что никаких, ну просто никаких штрафов и пеней мы за это все Tolkien Estate платить не будем:-)! Потому как только в нашей птице-троечной стране логика эльфийского креационизма (сотворил — и пусть живет для всех безвозмездно) возобладала над коммерческой (отдайте денег за использование реалий и названий):-). Ну хоть на что-то сгодилась расейская безалаберность, с другой-то стороны.

Итак, мы имеем роман, выдержанный в традициях реалистической поэтики. Более того, в пределах Арды претендующий на звание исторического (привет Берену Белгариону!). Эдакая реконструкция особенностей жизни и быта народов Белерианда.

А правомерна ли такая реконструкция? И реализм — психологии и обмена веществ — это очень нужно?

Думаю, что не просто нужно, а прямо таки необходимо. Роман, излучающий установку «вот так вот оно могло бы произойти», просто обязан быть «мясным». Говяжьим и сочным. Чтобы как руками щупаешь, чтобы от пейзажа киносъемкой веяло, чтобы все пять чувств задействовал бы, и чтобы с читателем играл, не забывал его, кропотливого.

В романе Ольги есть невероятные ландшафты, через них горы видишь, хотя никогда в горах не бывал. И есть очень сильные стереоскопические эпизоды с эффектом присутствия — переход через Анах (прямо хочется крикнуть писучей молодежи — вот такнужно, волчья сыть!). Смерть Финрода в волчьей яме. Заклятие Лютиэн на Хирилорне (вот так вот, от котлов под кабанятину (какая кельтуха!) на козлах и «принцесса желает мыться», нужно переходить к женской, сумеречной и архаической дориатской магии!). Переход через Димбар (грозу со шквалом помните? А полянку? То-то). Поход через Анфауглит — опрокинутая в зеркало вод твердь и гроза за виднокраем стоят многого.

А какая у персонажей речь, а? Разная речь! (пану Сапковскому, конечно, большой привет). А какие словечки автор вворачивает время от времени? Я со словом «вейдх» полдня в ладошках носилась:-). А как с аллюзиями мы играем, а? Лютиэн в разговоре с Роуэном — очень нежно и ненавязчиво работаем с «Песней Песней»! А шахматная партия — она ведь получилась весьма и весьма симпатичная, а самое главное, что Тху-вонючка в ней как есть по Толкиену умный глупец, вот такой вот ригорист, полагающий жертву сапогами всмятку, и проиграл Гэндальфу партию в Третью эпоху. Мэла Гибсона и его кинокартину «Храброе сердце» мы поминать тоже не будем — все их любят и без этого:-). Про евангельские цитаты — это отдельная жизнь, я дальше скажу. Я уж не говорю о версификации — хорошие заклятия (а самое главное, вполне в духе Лейтиан, Лютиэн там кое-что читает). Забудешься на минутку — и сочтешь рабочими:-).

В таком романе очень важно, чтобы культурные придумки не выступали абстрактными призраками типа «он накинул плащ, выпил вина с пряностями и вышел из замка». Нужно, чтобы они топали мастодонтами, покачивая наросшими боками воображенной плоти. Что кушали? Как кроили плащи? Какова планировка замка? Как строились отношения в обществе? Как понимали семью, судьбу, как относились к высшим силам (это уже пошли категории сознания)? Только так роман будет контрастно смотреться рядом с аскетичным и скупым на описания эпосом. Только так будет достигаться эффект погружения в «историческую» реальность. Только так, поэтикой, можно компенсировать Толкиеновские тома приложений и анналов (а у Профессора именно они — якорь средиземской реальности).

Детальность проработки культурного слоя — одна из вещей, сделавшая из Ольгиного фанфика вполне себе взрослый текст. И дело не только в особенностях белериандской заварки чая. И не только в особенностях наведения мостов к Острову Оборотней, хотя разбег коня Кийто, с подхлестывающей волной из заводи, несомненно пойдет автору в зачет — ибо залюбуешься, какой разбег! Вернуть героя в лоно породившего его архаического мышления и раннесредневекового пространства — задача не из легких. Тут важно не поддаться анахроническому напору гуманизма:-), и оставить героя в тисках средневековых представлений о социальном неравенстве, например. Или выбить у него из головы, как дурь, собственные теистические представления — чтобы Провидение, воля Эру и прочие штуки в его языческих мозгах не обретались:-). Потому как в языческих мозгах должны быть судьба и боги, а никакая не воля Эру. Важно также не забывать, что раннесредневековые «леса темныя и поля широкия» — это совсем не игровой полигон, да-с. Ежели в такое пространство ушел малый отряд — его не сыщешь. А ежели сыскали — то тут судьба-насмешница подыграла, не иначе. Ольга о таких вещах не забывает, что радует читателя, жаждущего средневековой реконструкции. Такой читатель знает, что Альманзор ходил рейдом на Сантьяго-де-Компостелу через половину Пиренейского полуострова, ажно из самой Севильи, причем большую часть пути он проделал по христианской территории — и никто не то что дороги не заступил, никто его немалый отряд не заметил! Плотность населения не та. Великоваты пространства для средневекового человека. Вот и в Белерианде «Белериандская сотовая» еще не изобретена, и Финрод с Береном шныряют, аки мыши в овине:-).