По ту сторону рассвета - Чигиринская Ольга Александровна - Страница 215

То, что Финрод попал в его руки, было огромной удачей — ведь без этого неизвестно, сколько пришлось бы потрошить Беоринга. Используя Финрода, он быстро подчинил Берена себе, и был доволен. Но как, как он мог купиться на сказочку о любви? А ведь это казалось ему правдой, потому что слишком глупо было для выдумки… И ведь Берен открыл ему свой разум. Гортхауэр знал, что можно сопротивляться осанвэ, и что нежелание вступать в мысленную беседу непреодолимо, если воля Створенного сильна. Но это не было нежеланием — Берен не скрывал ничего, не сопротивлялся, а просто-таки выворачивался наизнанку! Значит, он или знает, какой-то новый, неизвестный доселе способ сопротивления, или это чары, наложенные Финродом…

Это занимало его сильней, чем поражение. Когда он встретился с сильным отрядом эльфов, ожидавшим его сразу по выходе с Топей, он понял, что Илльо не придет, что он попался в ловушку, приготовленную заранее. Спасать было нечего: оставалось вернуться в Аст-Алхор и закрепиться там.

Аст-Алхор им не взять.

— Ну что, — Брандир размотал длинную конопляную веревку. — Давай руки, ярн.

Берен, вздохнув, завел руки за спину.

— Смотри же, Брандир, вяжи так, чтобы я мог сразу освободиться. Если я запутаюсь — нехорошо получится.

— Не волнуйся, лорд, все будет как надо. Сейчас проверим. Держи конец.

Горец стиснул в кулаке разлохмаченный конец веревки.

— Проверим, — он потянул — и хитрый узел развязался, путы мгновенно спали с рук и плеч. — Давай еще раз.

Морщась, он свел запястья за спиной.

— Не туго? — озабоченно спросил Рагнир.

— Ничего, так даже природнее получится. С чего это вам со мной нежничать?

— И то верно, — согласился Брандир. — Смотри, ярн, меч вот где, у седла закреплен.

— Ага.

— Ну, боги с нами.

Двое стрелков подхватили Берена за ноги и перебросили через лошадиную спину, Рудвег придержал за шиворот. Берен скрипнул зубами.

— Вперед, — сказал Брандир, и отряд двинулся вперед, под прикрытием леса, в ветвях которого густели сумерки.

Они вышли к Сириону и потрусили вдоль берега — растрепанные останки битой армии. Усталые, замызганные лошади, измученные грязные люди в поврежденных доспехах — все выглядело как надо. Если бы все еще и прошло как надо…

В другое время, в другом случае — он непременно залюбовался бы красотой этого места: справа и слева — горы, позади — обманчивая изумрудная гладь Болот Сереха, впереди — подобный рыбьему плавнику остров, разделяющий Сирион надвое — и, в свою очередь двоящийся в зеркале воды, увенчанный короной замка.

Сейчас было не до этого.

— Есть, сказал Рагнир. — Опускают мост…

— Ходу! — крикнул Берен, запретив себе думать о том, что сейчас будет с его плечом и грудью.

Они подъехали к мосту, когда первый патрульный ранк уже вошел в ворота, а сменный — только выходил.

— Стоять, кто такие!? — крикнули с башни. Патрульные схватились кто за самострелы, кто за мечи.

— Армия «Хэлгор»! — крикнул Брандир.

— Что, вот так прямо и вся армия? — недоверчиво спросил ранкар.

— Не знаю я, где вся армия, — огрызнулся Рагнир. — Из нашего хэрта мы одни спаслись.

— Быстрее прочих драпали, трусы? — закричали с башни.

— Важного пленника везем! А ну, пропустите!

— Что еще за пленник-то?

Берен испытал несказанное облегчение, когда его тем же порядком, за ворот, сбросили с коня.

Ранкар патруля приблизил к его лицу факел. Берен узнал его: это был Тэврах, задержавший их осенью.

— Ты гляди! Обратно, значит, тебя сюда приволокли, Беоринг, предатель? Не иначе как у тебя задница с ручкой: ежели тебя за нее берут, то берут крепко!

Орки громыхнули гоготом, горцы их поддержали.

— И обратно мне удача выпала на тебя налететь, — продолжал Тэврах. — Ты знаешь, в прошлый раз меня наградой-то обнесли. Сказали: когда б я доставил тебя как Беоринга, так и получил бы награду за Беоринга. Ты как думаешь, теперь наградят?

— Чего это? — возмутился Рудвег. — Мы его взяли и награда наша!

«Феаноринги», — подумал Берен. — «Если бы вы сейчас, пока мы треплемся, начали выдвижение — вышло бы это очень ко времени…»

— Ваша награда будет, если вам головы не снесут за бегство с поля, — прищурился на человека орк.

— Ты в замок нас пропустишь или нет? — нетерпеливо спросил Брандир. Начинать драку на мосту, рискуя попасть под обстрел со стен, ему не хотелось.

— А куда это ты торопишься? На виселицу? Беоринг, кто это тебе такую сливу под глаз подвесил?

— Покойный Болдог.

— Ух ты! А ну как я тебе для красоты под другой глаз сливу подвешу?

— Тогда я и тебя убью, — слова Берена вызвали новую лавину хохота. Тэврах сжал кулак и залепил Берену плюху в правую скулу.

— Слушай, ты! А ну, не трожь нашего… Пленника нашего не трожь! — зарычал Рудвег.

— Был ваш — будет наш. Бей их, ребята!

Берен дернул за конец веревки — и освободился. Меч был закреплен за седлом у Брандира — рукоять легла в ладонь правой руки, немного непривычной к этой работе… Но и тем, кто противостоял ему, до Болдога было далеко. В смысле, как до мечника, — потому что Тэврах, которому Берен снес голову первым же ударом, сразу составил Болдогу компанию.

— К воротам! — крикнул Беоринг. — К воротам!

Двое стрелков упали, скошенные стрелами орков. Ответный залп нанес оркам гораздо больший ущерб, и сразу же остальные прикрыли щитами перезаряжающих самострелы. Шарахнулась в сторону раненая лошадь, со стен и из бойниц надвратной башни посыпались стрелы, из ворот на помощь избиваемой команде Тэвраха ломанулось еще с полсотни орков.

Все пошло наперекосяк, а перестраиваться было некогда: оставалось лишь пробиваться к воротам и удерживать их до подхода остального отряда.

Берен не знал того, что знали феаноринги и Даэрон, наблюдавшие с возвышенности: от Топей Сереха движется большой отряд, часть армии, разбитой Аратанором у Ангродовых гатей.

«Это конец», — подумал Даэрон, увидев, что на мосту началась рубка. — «Видимо, разъезд что-то заподозрил. Нужно поворачиваться. Ехать и искать Лютиэн… Я не обязан…»

Фейнарин крикнул и послал своего коня в галоп вниз по склону. За ним бросились десятков пять нолдор и Бретильские Драконы. И к удивлению своему Даэрон тоже послал коня вперед и потянул из ножен меч.

«Что я делаю?» — думал он с восторгом и ужасом. — «Я обезумел, как и Беоринг, как и эти бешеные нолдор. Они там, на мосту, еще не знают, что к ним движется войско, а мы знаем, и знаем, что оно больше нашего, вряд ли мы успеем проскочить в замок вперед них и закрепиться. Но мы все равно скачем и я, умалишенный, скачу! Мне-то что до них, и до Беоринга, который лучше бы и не рождался, и до этих, помешанных на своих Сильмариллах и своей мести? Еще не поздно повернуть коня и ехать на поиски Лютиэн — почему же я не поворачиваю?»

Воздух, бьющий в лицо на скаку, заполнил его легкие, и с выдохом у него вырвался боевой клич.

—  Tinuviel! An Tinuviel!

Берен и Брандир сумели прорубиться к воротам, но от их отряда осталось всего восемь человек, и о том, чтобы захватить их — не могло быть и речи. Горцы дрались спина к спине, встав в тесное кольцо, под самой створкой ворот…

«Феаноринги предали. Сволочи», — Берен совсем было собрался умирать, но тут по мосткам загрохотали копыта, и в гущу орков, окруживших Бретильских Драконов, врубилась вторая часть отряда, а за ней — нолдор Фейнарина.

Это было первой ошибкой. Бретильские Драконы, спешиваясь и вступая в бой, навязывали тот же способ боя нолдор, которые могли бы смести орков с моста конной атакой. Так было потеряно время.

Берен, Мерет и Фейнарин, соединив свои силы, возглавили штурмовую колонну, но и орки, защищавшие ворота, сбились в плотный строй.

— Мы должны взять башню и закрыть ворота! — прокричал Фейнарин. — Сюда идут черные — сотня или больше!

Он не знал, расслышал ли его Берен в грохоте железа — но что-то горец услышал и понял. По крайней мере, он кивнул…