Поверь и полюби - Кэлмен Хизер - Страница 20

– Она… она…

И без того красное лицо Фредди стало похожим на пережаренный кусок свинины.

– Что – она? – настаивал Николас, готовый вцепиться своему лучшему другу в горло.

– Она сказала… мне кажется, что ей не нравится… что она не может переносить… гм-м… не может переносить вашего… лица.

– Моего лица? – переспросил Линдхерст. Из всего только что сказанного меньше всего Николас ожидал услышать именно это. Фредди утвердительно кивнул все с тем же жалким выражением лица.

– Да. Речь идет о шраме у вас на щеке. Мисс Баррингтон усмотрела в нем что-то… как бы это сказать… что-то… агрессивное.

– О шраме?

Николас машинально поднял руку и провел ладонью по своей щеке. Софи посчитала этот шрам признаком агрессивности? А может быть, и не одна Софи? Возможно, и многие другие женщины думают так же?..

Это открытие вконец обескуражило Линдхерста. Неужели его обезображенное лицо оттолкнуло Софи? Мысли смешались в голове Николаса. Он искал ответа на вопрос, когда и где Софи могла хотя бы случайно намекнуть на что-либо подобное, старался вспомнить чуть ли не каждую секунду их не очень частых встреч. Но нет! Всегда на ее лице была очаровательная, чуть застенчивая улыбка.

Застенчивая улыбка… Застенчивая…

От неожиданно возникшего подозрения глаза Линдхерста превратились в две узкие щелки. Застенчивая улыбка… В застенчивости ли дело? Николас вдруг вспомнил, что Софи всегда избегала смотреть ему в лицо…

И чем больше он думал об этом, тем сильнее убеждался в правильности своей догадки. Нет, застенчивость тут ни при чем! Ведь Софи без тени смущения смотрела в лица других поклонников. Особенно в лицо Юлиана Оксли. Сколько раз он заставал их сидящими рядом на балах, званых вечерах и прочих светских раутах! И всегда Софи с явным удовольствием вглядывалась в лицо этого молодого человека!

Сомнения Николаса постепенно рассеивались. Да, все, что сейчас говорилось и муссировалось здесь, в клубе (а уж в светских салонах – и подавно!), – несомненная правда! Это просто не может не быть правдой!

– Видите ли, Линдхерст… – Николас как будто издалека услышал голос Фредди. – Я всегда считал мисс Баррингтон довольно глупым созданием. И то, что она предпочла вам этого очень ограниченного Оксли, только доказывает мою правоту.

Николас медленно оторвал взгляд от своего уже пустого бокала и, посмотрев на лучшего друга, цинично усмехнулся:

– Фредди, но ведь вы сами считали эту женщину образцом красоты и очарования. И говорили мне об этом не одну сотню раз.

– Только потому, что вы очень хотели заполучить ее, – пожал плечами Хантли.

– Хорошо. Но если она – дура, тогда я – просто круглый идиот! Ибо считал упорное нежелание Софи смотреть мне в лицо милой девичьей застенчивостью!

– Поверьте, Линдхерст, я бы думал точно так же на вашем месте! Ведь каждый из нас хочет видеть в своей возлюбленной идеал.

– Пусть так. Но даже совсем юная девчонка хотя бы смотрит на мужчину, который с ней разговаривает. Мисс Баррингтон поступала так крайне редко!

То, что мисс Баррингтон посчитала его внешность омерзительной, нанесло Николасу удар в самое сердце. Но главное заключалось в другом. Неизвестно, сколько еще представительниц прекрасного пола, считая уродством шрам на щеке Линдхерста, тем не менее, подобно Софи, надеялись завладеть его титулом и богатством. Он понял, что теперь эта мысль не будет давать ему покоя.

Будучи оптимистом, Фредди наклонился к своему другу и похлопал его по плечу.

– Мы должны радоваться, Линдхерст, что все так получилось! Куда хуже было бы узнать обо всем после свадьбы с мисс Баррингтон!

Николас бросил на него желчный взгляд.

– Радоваться? Это чему же? Моему публичному унижению?

– Фи! Ничего подобного с вами не произошло! Никто не стал относиться к вам с меньшим уважением после всего, что случилось. Посудите сами: ведь в высшем обществе, наверное, нет ни одного мужчины, который не восхищался бы красотой и очарованием мисс Баррингтон. Я уверен, что каждый из них сейчас чувствует себя таким же одураченным, как и вы.

– Может быть. Но среди них не нашлось такого дурака, как я, который сделал бы этой девице предложение!

– Только потому, что никто не надеялся на согласие мисс Баррингтон.

Фредди слегка улыбнулся, налил в опустевший бокал Николаса коньяк и чокнулся с ним.

– Линдхерст, не расстраивайтесь! Конечно, это слабое утешение, но не забывайте: мисс Баррингтон разорена. Завтра же слухи о ее обмане дойдут до кредиторов, и если она со своими родственниками не погасят долги, то уже в конце недели окажутся в тюрьме.

Хотя Николас понимал, что друг желает пролить бальзам на его раны, но он не почувствовал облегчения. По правде говоря, Линдхерст никогда не был сторонником заключения женщин в тюрьму. Даже тех, кого он презирал. Так же как сейчас – мисс Баррингтон… Николас считал, что вместо долговой ямы следовало бы заставлять их выплачивать долги.

Тяжело вздохнув, Николас залпом выпил свой коньяк. Что ж, теперь все эти проблемы не должны его волновать! Пусть Софи выпутывается сама.

– Линдхерст, – продолжал успокаивать друга Фредди, – у этого дела есть и некоторая положительная сторона. Поскольку мисс Баррингтон разорилась, то вам до конца сезона уже не придется встречаться с ней на приемах и званых вечерах.

Хантли почему-то не стал распространяться на тему, что исчезновение Софи из поля зрения Николаса никак не означает окончания разразившегося общественного скандала.

Николас изумленно посмотрел на друга: – Неужели вы думаете, что я останусь в Лондоне после всего того, что случилось?

– А почему бы и нет? Вы же сами говорили, что считаете нынешний светский сезон самым удачным из всех предыдущих! Кроме того, если вы намерены искать себе другую невесту, то теперь поздно.

Невесту? Николас почувствовал легкое недомогание при одной мысли о новом ухаживании. А если его новую избранницу так же отпугнет шрам на щеке, как это случилось с мисс Баррингтон?

Отвечая не только на вопрос Фредди, но и на свой собственный, Николас грустно покачал головой:

– Нет, я проведу остаток сезона в Шотландии. Займусь рыбной ловлей.

И добавил про себя: «Там никто не станет разглядывать мое лицо!»

Как и предсказывал Фредди, на следующий день во всех фешенебельных кварталах Лондона только и было разговоров, что о скандале в семействе Баррингтон-Марвуд. Коммерсанты, прослышав о несостоятельности своих должников, стали осаждать их двери с требованиями немедленных выплат. Когда же стало очевидным, что получить ни денег, ни вразумительных ответов не удастся, толпа кредиторов начала заметно редеть. Причем каждый из отчаявшихся громко грозил хозяевам дома непременным арестом и долговой тюрьмой.

Естественно, Марвуды во всем обвиняли Софи. Эдгар был по-настоящему взбешен и чуть было не набросился на кузину с кулаками, когда прочел записку Линдхерста с обвинением в мошенничестве и отказом от сделанного Софи предложения. И как знать, не вмешайся в скандал Элоиза, возможно, число грехов Эдгара пополнилось бы еще и убийством. Зарычав на рыдавшую в объятиях тетушки Софи, он приказал ей немедленно убираться к себе в комнату. При этом Эдгар поклялся задушить кузину, если она хоть на мгновение задержится в гостиной.

Софи была не в силах противоречить и сразу удалилась. Проведя несколько безутешных часов, сидя на краю кровати и обливаясь слезами, она, в конце концов, упала на постель и зарылась лицом в подушку. Боже, подобного не произошло бы, если бы она покорно вышла замуж за лорда Линдхерста, а не наделала стольких глупостей!

А какую страшную душевную боль испытывала она от разочарования в Юлиане Оксли!

Каждый раз, когда Софи думала о нем, ее сердце разрывалось от горя. Лучше было бы действительно выйти замуж за Линдхерста, и всю жизнь носить траур по любви Юлиана, чем неожиданно узнать, что никакого нежного чувства у лорда Оксли на самом деле не было. Теперь у нее не осталось даже спасительного мира грез…