Эти синие глаза - Кэбот Патриция - Страница 48

И это продолжалось до тех пор, пока вдруг все мускулы в ее теле не напряглись, как струны или рыболовная леска, когда на удочку попадается огромная добыча, монстр рыбьего царства, и теперь этот монстр был привязан, прикован к ее телу где-то глубоко под поверхностью.

Но только на этот раз монстр был не семидесятифутовой змеей, а колоссальной волной неистового наслаждения, раздавившего ее, обрушившегося на нее, заглушившего все остальные чувства и окатившего ее потоком плотского восторга. Это потрясло ее от подошв ее обнаженных ног до кончиков волос, и даже кончики пальцев ее рук, казалось, пылали от этого эротического наслаждения… До самого последнего мгновения, пока рябь этого прилива все еще не успокоилась и не оставила ее лежать на берегу влажной, полностью удовлетворенной и едва-едва смутно сознающей, что поверх нее лежит другая жертва этой восхитительной болезни, она полностью не понимала, что произошло.

К тому времени, когда Рейли поднял голову, свеча на ее туалетном столе оплыла, но не совсем догорела. И потому Бренна была в состоянии разглядеть выражение его лица: это было беспокойство, смешанное с блаженством.

— Ты не будешь испытывать угрызений совести из-за того, что произошло? Не станешь винить меня? — поинтересовался он.

— Из-за того, что произошло?

Она смотрела на него, сонно моргая. Должно быть, было не позднее половины седьмого, но она ужасно хотела спать.

— Да, конечно, потому что, если у тебя есть угрызения… — ответил Рейли, приподнимая ее локон и тщательно разглядывая его в свете свечи. — Я думаю, тебе следует знать, что я имею твердое намерение жениться на тебе, что я хотел на тебе жениться, думаю, с той самой минуты, когда ты вернула к жизни старого Стабена. Думаю, ты согласишься со мной, как только придешь в чувство, что это единственное разумное действие, которое нам следует предпринять. Я имею в виду брак.

И вдруг она вся сжалась, будто окаменела. Она не может с этим справиться. Это было свыше ее сил. Он это почувствовал и заговорил снова, до того как она успела произнести хоть одно слово:

— О, ради всего святого, Бренна! Не пытайся делать вид, что не любишь меня. Я знаю, что ты не допустила бы того, что случилось, того, что только что случилось, если бы не любила.

Конечно, он был прав. Она любила его. Она занималась с ним любовью. Она занималась любовью с Рейли Стэнтоном. Она, Бренна Доннегал, потеряла невинность, подарила ее мужчине, которого еще месяц назад всей душой ненавидела. Разве это было не так? Что подумали бы об этом ее родители? А что сказал бы об этом лорд Гленденинг? Боже милостивый!

Решалась судьба Рейли, а он не мог говорить ни о чем ином, кроме брака. Они не смогли бы оставаться на острове Скай, если бы стали мужем и женой. Лорд Гленденинг ни за что не потерпел бы этого… Но ведь она должна остаться на острове Скай. Все зависит от того, удастся ли ей остаться здесь. Все.

О, ей трудно было сейчас ясно мыслить. Нет, она не могла думать, когда он находился так близко от нее… Господи, да уж ближе некуда! Он все еще находился в ней! Что она наделала? Что она натворила?

Рейли внимательно вглядывался в ее лицо, которое исказилось легкой гримасой. И он приготовился к бою. Прежде ему никогда не приходилось лишать девицу невинности, и он еще не привык к этому состоянию, но Шелли, имевший склонность к модисткам и продавщицам, давал полезные советы и Пирсону и Рейли.

Девственница, поучал их Шелли, как правило, не получает удовольствия, утрачивая невинность. Но если бы даже она и получила от этого удовольствие, можно было рассчитывать, что потом она будет испытывать чувство вины и лить слезы. Даже, добавлял Шелли, станет, возможно, молиться, главным образом мадонне, если упомянутая девственница окажется католичкой. Шелли рекомендовал потенциальному совратителю всегда иметь при себе большой чистый носовой платок и какую-нибудь побрякушку с бриллиантом, чтобы иметь возможность вручить и то и другое совращенной девице, как только она упомянет Пресвятую Деву или начнет взывать к ней.

Носовой платок у Рейли имелся, хотя он полагал, что этот носовой платок должен быть мокрым, но безделушки с алмазом при нем не было.

Но стоило ли пытаться умилостивить недавнюю девственницу, если он собирался на ней жениться? Шелли никогда не имел намерения жениться ни на одной из обесчещенных им девственниц и потому никогда не упоминал, как следует вести себя в случае, подобном ситуации Рейли.

Как бы то ни было, но Рейли не думал, что услышит причитания или молитвы от Бренны Доннегал. Если она верила в божественного творца, то эту веру никогда не афишировала. Кроме того, она не принадлежала к тому типу женщин, которых можно улестить бриллиантовой побрякушкой.

Пожалуй, в ее случае достойным подарком стал бы более мощный микроскоп или путешествие в Париж для посещения медицинской библиотеки…

Но он понимал одно: ее колебания не имели ничего общего с раскаянием или приступом отвращения к самой себе. Нет, за этими обманчиво опущенными веками, за этой имитацией сна он видел быструю работу мысли. Она пыталась представить, как вывернуться из создавшегося положения, избежать брака с ним и остаться на этой чертовой скале, населенной этими чертовыми Макафи и Флорами, и врачевать их и ухаживать за ними в случае, если на их остров вновь обрушится эпидемия холеры. Он просто читал мысли на ее лице!

Ну была ли еще за все время существования человечества женщина, подобная этой? Королева Боадиция, как он полагал, возможно, в чем-то была похожа на нес. Возможно, царица Эстер. Да храни его Господь от этих обворожительных, но чудовищно целеустремленных женщин и не допусти влюбиться в одну из них. Как же получилось, что он все-таки влюбился в такую?

Что случилось с его чувством к Кристине? Ведь, если память ему не изменяла, он был так привязан к ней. Но что такое была Кристина Кинг по сравнению с Бренной Доннегал? Его привязанность к Кристине можно было сравнить с огоньком от зажженной спички, а чувство к Бренне — с извержением вулкана.

Он скорее чувствовал, чем слышал, как что-то заурчало под ним у нее в животе.

— Ты голодна? — спросил он, тщательно скрывая чувство безнадежности, все больше охватывавшее его.

— Думаю, голодна, — ответила Бренна слабым голосом.

Но она отвечала так только по одной причине, потому что мысли ее были далеко и думала она о чем-то другом… В глазах ее не было ни малейшего намека на слезы. Она ничуть не раскаивалась и не сожалела о том, что произошло между ними, во всяком случае, она не показала своего сожаления открыто.

Он так и не мог понять, одержал он победу или проиграл.

Как заметил Рейли Стэнтон, не было на свете более прелестного и женственного существа, чем Бренна Доннегал без одежды, и он не надеялся, что она будет когда-нибудь запечатлена в этом виде в камне или на полотне. Она ничуть не напоминала модели Тициана или да Винчи. Она представляла собой тип классической женской красоты с ее длинными ногами и тонкой талией, полными бедрами и грудью. А какая кожа была у нес! Никогда прежде он не видел такой кожи. Цветом она напоминала слоновую кость, а гладкостью и нежностью — масло.

— Куда ты? — спросила Бренна, садясь на постели и озабоченно глядя на него, потом потянулась за синим с белым покрывалом, лежавшим на краю постели и под которым она, к несчастью, скрыла свою ослепительную волшебную кожу.

— Поискать чего-нибудь нам на ужин. — Рейли уже натянул на себя бриджи, прежде брошенные им на пол. — Полагаю, у тебя в доме есть какая-нибудь еда?

Она выпрямилась. Ее рыжие локоны рассыпались по плечам.

— Конечно, у меня есть еда, — возмущенно ответила Бренна. — Постой, лучше это сделаю я…

Она потянулась за своим темно-синим платьем.

— Нет, — возразил он галантно, — я сам займусь этим.

— Нет, — не согласилась Бренна, — ты не знаешь, где что лежит. Я сама все найду.

Господи! Неужели это будет так? Неужели им придется спорить о таких мелочах, кто будет готовить салат к ужину? Ну что же! По крайней мере их совместная жизнь будет веселой, хотя и несколько утомительной.