Портрет моего сердца - Кэбот Патриция - Страница 62

Тихо выругавшись, Мэгги подняла руку. Мимо грохотали кебы, обдавая ее белое платье фонтанами грязи, но ей и в голову не пришло вернуться за плащом. Она выскочила на мостовую, и тут произошло чудо: возница очередного пустого кеба, ужаснувшись ее виду, спрыгнул с козел, чтобы помочь ей сесть в экипаж, однако Мэгги оказалась внутри раньше, чем он успел вежливо приподнять шляпу.

— Парк-лейн, двадцать два, — крикнула она, моля Бога, чтобы у нее в сумочке хватило денег на уплату. — И, пожалуйста, быстрее.

— Да, мисс. Простите, мисс, не стоит ли вам захватить пальто?

Мэгги, лишь теперь ощутившая, что замерзает, взяла грубошерстное одеяло, предназначенное для пассажиров, и накрылась им, хотя оно пахло конюшней.

— Да поезжайте же скорее!

К чести возницы, он сделал все, что мог. В театрах еще не закончились спектакли, движение на улицах не уменьшилось, несмотря на гололед. Во многих проездах были заторы, к тому же уличные разносчики, продавцы апельсинов и цветов выскакивали с товаром на мостовую, еще больше замедляя движение. Понадобилось около часа, прежде чем кеб остановился перед лондонским особняком герцога. У Мэгги зубы стучали от холода, она ругала себя за спешку, заставившую ее выскочить из галереи раздетой.

К счастью, ей хватило денег, чтобы расплатиться с кучером. Один из лакеев, услышав шум подъезжающего экипажа, открыл дверь еще до того, как она успела вытащить из сумочки ключ, и удивленно воскликнул:

— Мисс Герберт! Это вы?

Пробегая мимо него в дом, она вскоре поняла его изумление. Зеркало в мраморном холле отразило высокую девушку с распадающейся прической в некогда белом платье, сплошь забрызганном грязью, посиневшую от холода, за исключением лица и рук, красных от мороза. Пальцев ног Мэгги не чувствовала вовсе.

— Не обращай внимания, — пробормотала она своему отражению. — Его светлость вернулся, Фредди?

— Да, мисс, уже с полчаса. Сразу удалился в свою комнату. Разрешите, мисс Маргарет, позвать вашу служанку. Вам следует выпить чего-нибудь горяченького.

— Не беспокойся, со мной все в порядке.

— Но, мисс…

— Все в порядке!

Она подбежала к двери Зеленой комнаты в тот момент, когда Эверс выходил оттуда с пустым хрустальным графином в руках. Если лакей был огорошен ее видом, то его изумление не шло ни в какое сравнение с растерянностью дворецкого.

— Мисс Маргарет! — вскричал Эверс. — Вы заболели?

— Спасибо, я абсолютно здорова, Эверс. Мне нужно видеть его светлость.

— Мисс Маргарет, боюсь, это совершенно невозможно. Его светлость удалился на покой. С ним произошел несчастный случай. Одно ухо у него разорвано до крови, и он испытывает мучительную боль.

Мэгги заметила, как Эверс невольно взглянул на ее грудь. Винить дворецкого она не могла, ибо понимала, что, спеша подняться к Джереми, видимо, могла привести в окончательный беспорядок платье и открыть себя гораздо больше, чем следовало.

— Эверс, — с трудом переводя дыхание, сказала Мэгги, — я должна видеть его светлость по делу чрезвычайной важности и срочности.

— Дело подождет до утра, — твердо объявил дворецкий. — Право же, мисс Маргарет, вы необычайно бледны. Вы уверены, что не заболели? Может, подать вам чего-нибудь восстанавливающего силы?

Терпение у нее лопнуло.

— Вы можете убраться с моей дороги, — отрезала Мэгги, и дворецкий чуть не выронил графин. — Я намерена увидеться с герцогом, и мне не важно, что скажете об этом вы или кто-нибудь еще!

С этими словами она протиснулась мимо него и распахнула дверь в спальню герцога.

Глава 41

Входя, она меньше всего рассчитывала увидеть голого Джереми в медной переносной ванне. Но именно такое зрелище предстало перед ней, когда она ворвалась в спальню хозяина. Да еще весьма удивленный Питерс, занятый вытряхиванием полковничьего мундира.

Герцог не ожидал увидеть задыхающуюся, растрепанную Мэгги. Но именно в таком виде она буквально впала в его комнату.

— Господи, Мэгги, что с тобой случилось? Ты словно побывала в аду.

Тут в дверь просочился Эверс.

— Ваша светлость, я очень сожалею. Она настаивала, чтобы ее пустили к вам. Я говорил, что вы удалились на покой и сегодня больше не выйдете. Но она ничего не слушала! — Обратившись к Мэгги, дворецкий крепко ухватил ее за руку. — А теперь, мисс Маргарет, довольно. Как видите, его светлость нездоров и все, что вы хотите ему рассказать, может подождать до утра.

— Нет, не может! — воскликнула она. — И если вы прикоснетесь ко мне еще раз, я ткну вам пальцем в глаз!

Эверс негодующе заморгал, и Мэгги почувствовала себя виноватой. В конце концов дворецкий только исполнял свои обязанности.

«Но он не должен исполнять их с таким рвением», — быстро рассудила она.

— Мисс Маргарет! — воскликнул Эверс. — Я сегодня же вечером направлю сообщение вашему батюшке.

— Мэгги, — протянул герцог. — Я полностью согласен с Эверсом. Нет нужды в подобном спектакле, просто скажи, что хотела, и отправляйся к своему жениху.

— Он мне больше не жених, — надменно объявила Мэгги. — Сей факт ты мог бы установить и сам, если бы поинтересовался этим перед тем, как невежливо сбежать из галереи. Правда, не мне указывать великому герцогу Ролингзу, что он мог в чем-то ошибиться… — И она повернула к двери.

— Погоди!

От громовой команды руки у Эверса задрожали, графин на подносе звякнул, но Мэгги лишь небрежно глянула через плечо.

— Вы ко мне обращаетесь столь невежливо, ваша светлость? — холодно произнесла она.

Джереми перегнулся через край ванны, так крепко ухватившись за медные бортики, что побелели костяшки пальцев.

— Он больше тебе не жених? — сурово переспросил герцог.

— А вам что за дело, ваша светлость? Вы приказали мне убираться отсюда. Что я с радостью и делаю.

— Мэгги!

Эверс рванулся из комнаты, в спешке отпихнув с дороги Мэгги. Только бы подальше от хозяйского гнева. Питерс уронил сюртук, который чистил, но тут же подобрал его, пока не заметил полковник.

— В чем дело? — ледяным тоном осведомилась Мэгги.

Пронзив денщика свирепым взглядом, герцог нетерпеливо сказал:

— Питерс, оставь нас.

Для человека с одной ногой Питерс, когда надо, двигался поразительно быстро, успев на миг задержаться и подмигнуть Мэгги. Та, ошеломленная дружеским участием, только заморгала, глядя на захлопнувшуюся дверь.

Джереми снова лег в ванну и уже спокойно начал:

— А теперь скажи, как понимать твои слова, что де Вегу больше тебе не жених?

— Так и понимать. Я больше не помолвлена с месье де Вегу.

— Понимаю. — Джереми внимательно изучал выражение ее лица.

В Зеленой комнате царил полумрак, свет шел только от огня в камине и масляной лампы на столике у огромной герцогской постели. Впрочем, Мэгги легко различала бицепсы на его сильных руках, темные пучки волос под мышками, густую поросль на груди. Мыльная вода не позволяла ей увидеть большего, но Мэгги и так знала, что скрывается в непрозрачной глубине. Ухо больше не кровоточило, даже раненое плечо выглядело получше. Для больного малярией герцог поправлялся очень быстро.

Джереми отлично видел ее силуэт, поскольку Мэгги стояла перед камином. И какой силуэт! Герцог едва удержался, чтобы не выпрыгнуть из ванны и не бросить ее на постель. Лишь воспоминание о портрете остановило его. Недостаточно, чтобы она его хотела. Она должна и верить ему.

Он взял с раскладного столика, поставленного камердинером около ванны, бокал с янтарной жидкостью и сделал большой глоток.

— Как же это случилось? — поинтересовался Джереми, когда тепло от бренди пошло по телу. — Я имею в виду твою помолвку. Вечером в галерее ты млела в его объятиях, и вы совсем не походили на людей, готовых разбежаться в разные стороны.

— Мы по-прежнему остаемся друзьями, — сказала Мэгги, с вожделением глядя на бокал. Она только начала согреваться и теперь жалела, что не приняла от лакея чего-нибудь горячительного. — Огюстен был счастлив, что принц Уэльский заказал мне написать для него портрет. Вот и все. Но Огюстен теперь влюбился в Беранж.