Королевский гамбит - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 62

Опять негромко проскрипела дверь, опять метнулись сквозняки и колыхнулись пыльные трофейные знамёна, опять по залу заметались тени. На краткое мгновение ожило и полыхнуло пламя в очаге, и Король с запоздалым раздражением вспомнил, что за размышлениями таки забыл о дровах. Ансельм всё понял, осторожно примостил на столике принесённый кувшин с вином и сам направился к камину. Через несколько минут пламя в очаге забушевало с новой силой. Мажордом помедлил. Обернулся к Королю.

— С позволения Вашего Величества, — сказал с поклоном он, — я нацедил из бочки красного, долины Фед, прошлогоднего урожая. Старая бочка пуста, я не хотел бы сцеживать подонки.

— И не надо, — медленно кивнул Король. — Сойдёт и это. Подогрей.

— Уже, мой лорд.

С ловкостью, выработанной многолетней практикой, Ансельм наклонил кувшин, наливая вино. Король протянул руку, сжал в ладони нагретое олово кубка. Терпкий аромат старого вина приятно щекотнул в ноздрях. Он приподнял кубок повыше, жалея, что тот не стеклянный, переложил меч из руки в руку и опять задумчиво уставился в огонь.

— Долина Фед, — произнёс он. — Да… А помнишь ли, Ансельм, вино десятилетней давности, которое мы пили после штурма замка барона Дирка? Что долина Фед… И то вино из старой бочки, которое закончилось, — даже оно не сравнится с тем, десятилетней выдержки. А какой был бой… И десяти таких бочонков не хватило бы, чтобы отпраздновать победу! Да…

Ансельм тактично промолчал. Возможно, это в самом деле было, и возможно, после штурма замка у барона Дирка нашлось в подвалах какое-то вино. Вот только он не помнил ни вина, ни замка, ни барона. Старик в последнее время часто заговаривался, путал даты, имена, и мажордом уже привык не обращать на это внимания.

Тем временем ностальгические воспоминания оставили Короля так же скоротечно, как и возникли. Вновь две тяжёлые складки залегли у рта, прямые линии спины сменились старческим изгибом. Кубок в его руке слегка подрагивал.

— Благодарю, — проговорил Король с нарочитой сухостью в голосе и сделал знак рукой, отсылая слугу. — Ты можешь идти. Ступай.

Мажордом поклонился как-то быстро и неловко, попятился, затем развернулся и направился к выходу из зала. Шаги его подкованных сапог звучали по плитам пола всё тише и тише, пока наконец не смолкли совсем. Дверь в этот раз он ухитрился закрыть совершенно без скрипа.

Лишь за дверью Ансельм осмелился остановиться, вынул из кармана скомканный платок и снова вытер лысину. Перекрестился истово, как только мог, и мелко зачастил по коридору. Нервы его были напряжены до предела, и, когда из темноты навстречу ему вдруг выступила тёмная фигура, он едва сдержался, чтоб не закричать.

— Ансельм! Иди сюда.

Мажордом с облегчением перевёл дух.

— Ваше Высочество, это вы! — Он оглянулся.

— Я, дурень ты этакий. Кто ж ещё? — принц Эрик, средний сын Короля, небрежно прислонился к стене и сложил руки на груди. Смерил мажордома взглядом. — Всё прошло нормально?

Высокий, гибкий, весь одетый в чёрное, вплоть до перчаток и сапог, принц Эрик походил на пантеру и стоял, загородив собой проход. В зрачках его играла темнота. Ансельм гулко сглотнул и оглянулся.

— О да, мой принц, если это можно назвать нормальным… Надеюсь только, что Господь простит нам это прегрешение.

— На твою долю грехов хватит и так, — мрачно оборвал его принц. — Вспомни хотя бы, сколько ты наворовал из отцовской сокровищницы.

— Мой принц, я, кажется, уже вам говорил…

— Короче. Ты подсыпал яд?

— Д-да, мой принц. Я думаю, через пару часов уже можно… забирать.

— Отлично, — ухмыльнулся принц. — Я знал, что ты меня не подведёшь. Тебе зачтётся… после.

Мажордом облизал пересохшие губы.

— Но… вы же обещали мне награду… Ваше Высочество! Вы обещали…

— Хочешь получить её прямо сейчас? — Эрик поднял бровь. — Ну, что же… Будь по-твоему.

Огонь блеснул на лезвии кинжала, мажордом издал сдавленный всхлип и бесформенным мешком осел по стенке на пол. Вытаращился на принца снизу вверх, будто хотел что-то сказать, два раза кашлянул кровавой струйкой и обмяк. Глаза его закатились. Из расслабленной ладони выпал и покатился по полу маленький блестящий предмет. Эрик нагнулся, лицо его исказила усмешка: то был флакончик из-под яда в оправе тусклого витого серебра. Ансельм так переволновался, что всё это время так и продержал его в руке. Принц неторопливо подобрал флакон и спрятал в карман, убедившись предварительно, что тот на самом деле пуст. Яд перекочевал в вино для Короля.

— Тебе конец, старый маразматик, — произнёс Эрик, глядя в пустоту. — А с остальными… С остальными разберёмся позже.

Рассветные лучи коснулись окон, на мгновение замешкались, потом ворвались розовым туда, где были выбиты цветные стёкла витражей. Упали на пол. Огонь в камине сделался тусклым и нечётким. Издалека снаружи донеслась холодная перекличка сигнальных горнов — войска под стенами трубили сбор. Король помедлил, выплеснул в огонь давно остывшее вино, поставил опустевший кубок на пол, встал и двинулся по лестнице наверх, неся перед собою старый меч. Он шёл в свои покои твёрдой поступью, прямой, как не ходил уже давно.

Доспехи ждали. Непривычно было облачаться без помощников, но отвлекать для этого людей со стен Король посчитал для себя унизительным. Латная пластина равномерной тяжестью легла на грудь, наручи привычно охватили плечи и запястья. Пальцы сами находили ремешки, застёжки, пряжки амуниции — неторопливо, обстоятельно, с многолетнею сноровкой старого бойца. Последним лёг на плечи Короля багровый плащ с гербом, расшитым золотым и синим.

Шлем и ножны от меча остались лежать у полога кровати.

На стенах царила напряжённая тишина — ни ругани, ни шуток. Бойцы рассредоточились по местам, в который раз проверяя амуницию, выглядывали с осторожностью промеж зубцов. В бойницах башен тлели фитили. Тихо булькала вода в больших котлах, поставленных на смазанные салом брёвна-рычаги. При появлении Короля все встали.

— К чёрту почести! — сказал Король, вступая на помост. — Следите лучше за врагом. Ательстан!

Старый, поседевший, стриженный под ёжик арбалетчик повернулся к Королю, привычно щуря левый глаз. Приветственно вскинул свободную руку.

— Я здесь, мой лорд.

— Я слышал трубы. Они… уже идут?

Он покачал головой:

— Уже нет. Часа полтора тому назад попробовали сунуться под южные ворота, но мы им всыпали. Теперь подтягивают войска сюда.

— Полтора часа? — Король нахмурился, провёл ладонью по лицу и вновь надел перчатку. — Боги, я, должно быть, всё же задремал… Я ничего не слышал. Почему ты не послал за мной?

— Я посчитал, что нет нужды отвлекать Вас ради такой мелкой стычки.

Светило набирало высоту. Поднимался ветер. Внизу под стенами опять запели горны. Войска перестроились и двинулись вперёд, штандарты и знамёна затрепетали на ветру. Ательстан со знанием дела посмотрел на них из-под ладони. Усмехнулся:

— Похоже, наших трофеев скоро прибавится.

Усмешка Ательстана не сулила ничего хорошего. Врагам. Старый друг, почти ровесник, несмотря на свои годы, бьющий латников из арбалета в глаз, в прорези забрала, он всегда последним отступал с поля любого боя. Король доверял ему безоговорочно и теперь почувствовал, как потеплело у него на сердце. Кровь быстрее побежала в жилах. Где-то в глубине души медленно, но верно разгоралось пламя предстоящей битвы — ощущение почти забытое и потому вдвойне приятное. Он вдруг снова ощутил себя прежним, молодым и сильным.

Таран ударил в створ ворот. Затенькали по камню стрелы. Всё пришло в движение. Захлопали арбалеты, взвились, прочерчивая небо чёрными хвостами, зажигательные бомбы. Король поднял свой меч. Ветер развевал его седые волосы как знамя, холодный ветер с гор, как много лет назад, когда эти волосы ещё были чёрные как смоль, развевали их ветра Киммерии и Аквилонии. Ательстан украдкой снова посмотрел на Короля и решил, что ничего ему не скажет. Королю сейчас совсем ни к чему было знать, как принц Робер с группкой преданных людей пытался отворить южные ворота, и не только пытался, но и отворил, перебив предварительно стражу… и сам пал от руки графа Эдвина. А уж потом Ательстан позаботился, чтобы люди графа Эдвина не продвинулись дальше ворот.