Королевский гамбит - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 51

Как проходила эвакуация, я, честно говоря, не знаю — что-то шуршало, гудело, потолок пещеры, похоже, раскрывался-закрывался, ибо время от времени сильно тянуло сквозняком. Работать пришельцы предпочитали в темноте. Мы все были здорово измотаны и потому расположились в дальнем уголке, где было оборудовано что-то вроде комнаты отдыха. Там было тепло и сухо, нам принесли чая и бутербродов. Ленка сразу заснула, калачиком свернувшись на узком диваничке; Фил, хоть и тоже клевал носом, то и дело вскидывал голову и настороженно стрелял глазами из-под надвинутой шляпы; Серёга мрачно сидел в уголке, трогал время от времени распухшую нижнюю губу, курил, поглядывал на длинный ряд мотоциклов и тяжко вздыхал, пока их наконец не утащили прочь. Джинсы ему вернули. Димыч лежал под денисовским креслом, опустив раскрашенную морду на вытянутые передние лапы, и угрюмо следил, что творится вокруг.

— Загадочное существо, — произнесла Ихана, глядя на него. — Нам так и не удалось заполучить ни одного экземпляра.

— Не смогли поймать?

— Смогли. Несколько наших сотрудников едва не погибли при этом. Но изучение на месте результатов не дало, а исследовательский кодекс запрещает вывозить разумных.

— Как он превращается? Как вообще такое может быть возможным?

— Тоже что-то вроде наномодулей, только биологической природы. Нестабильная коллоидная система. Мы подозреваем, что ключом в началу трансформации для них является запах.

— Ваш?

— И наш в том числе. Есть гипотеза, что они были созданы искусственно для какой-то определённой цели, но вот для какой — нам неизвестно. Возможно, тоже для сбора информации, ещё в доисторические времена. Подобный механизм очень сильно способствует выживанию в первобытных условиях. Возможно, мы не единственные исследователи на вашей планете.

Нестерпимо хотелось спать. Я плеснул себе ещё чая из большого серебристого термоса и некоторое время смотрел, как пенка от сахара закручивается на поверхности в спираль, словно маленькая галактика.

— Послушайте, э-э… Ихана, — сказал я, — зачем вы это делаете? Зачем вам это? Не вывоз и те их, этих животных, эти растения. Оставьте нам. Хотя бы половину. Хотя бы треть. Вам же не трудно, а у нас учёные от радости с ума сойдут.

— А вам это зачем? — вопросом на вопрос ответила девушка.

Я замялся.

— Ну, не знаю… Будем изучать. Уточним классификацию, таксономию, разберёмся с эволюционной лестницей. Организуем заповедник где-нибудь на островах, восстановим исчезнувшие виды — мамонта, дронта… тилацина, стеллерову корову…

Она покачала головой:

— Вы рассуждаете, как наивный идеалист. Люди, подобные вам, на Земле никакой власти не имеют. Боюсь, ничего не удастся. Ваш вид разрушает окружающую среду с пугающей скоростью, а наука до сих пор направлена сугубо в утилитарное русло. Зачем вам наш биобанк? Вы только-только начали баловаться с самым примитивным клонированием, а во главу угла уже поставили не восстановление исчезнувших видов, не проблему пищевых ресурсов, а выращивание искусственных людей и донорских органов.

— А это плохо?

— Само по себе нет, но этот путь ведёт в тупик и вызовет в обществе этический дисбаланс. У вас и так перенаселение. А ваши аппараты власти всё больше довлеют над личностью. Вы стали слишком агрессивны. Знания, подобные нашим, могут вызвать настоящий взрыв. Отчасти из-за этого мы вынуждены эвакуировать хранилище.

Я помолчал.

— Будет война?

Ихана пожала плечами:

— Она у вас никогда не прекращалась.

Я потупился. Взболтал в своей кружке остатки чая. Вздохнул:

— Наверное, мы во Вселенной одни такие дураки.

Девушка посмотрела на меня, и в её огромных глазах мне померещилось сочувствие.

— К сожалению, не одни.

Глаза мои слипались. Денисыч с Кабанчиком уже откровенно дрыхли, оборотень под креслом тоже стал сладко посапывать. Узкое, пугающее и вместе с тем какое-то нечеловечески-изящное лицо инопланетной девушки расплывалось у меня перед глазами. Я зевнул.

— Не думайте о плохом, — глухо, словно издалека, сказал её голос. — Всё в ваших руках. Может быть, лет через триста, если вы к нашему следующему приходу ещё не уничтожите свою цивилизацию, мы поможем вам кое-что восстановить.

— Вы ведь… вы ведь сразу могли нас усыпить и вытянуть информацию, — сонно пробормотал я. — Вы ведь вампиры, вы умеете вводить в транс… Тогда, на той поляне с бабушками, вы же усыпили всех… и Ленке тоже внушили… Я прав? Зачем тогда было… всё это?

Ихана приблизилась, — я почувствовал её холодную и узкую ладонь на своём лбу, с усилием приоткрыл отяжелевшие веки, поймал взгляд девушки и почувствовал, что тону в её огромных глазах.

— Я ксенолог, — мягко сказал она. — Людовед. Мне интересно человеческое поведение. К тому же вы мне понравились. Вы — и ваш друг тоже. Вы нестандартно мыслите, с вами интересно иметь дело.

— Пользы от этой нестандартности… — пробурчал я, в основном чтобы скрыть накатившее смущение. — Кстати, о друге: а Серёга после укуса не того… не станет вампиром?

— Конечно нет! — Я впервые услышал от Иханы что-то похожее на смех. — Вы же понимаете, что это было бы нелепо. Я уже объясняла: его организм теперь просто не переносит алкоголя — и всё. Других последствий… Впрочем, постойте, — она прищёлкнула пальцами, — я кое-что вспомнила. Кажется, один побочный эффект всё-таки есть. У вашего друга резко увеличится… как это по-русски… Влечение?.. Мужская сила?..

— Потенция?! — вскричал я. Потрясение от сказанного ею чуть не заставило меня проснуться.

— А! Точно. Она самая.

— И намного?

— Вообще-то специальные исследования не проводились, но… — Она неопределённо повела рукой и закончила: — Исходя из своего личного опыта, я думаю, раз примерно в пять-шесть.

— Насколько, насколько?!! — ахнул я. — И это навсегда? И ничего нельзя исправить?

Ихана покачала головой:

— Боюсь, что нет.

Тишина давила ватой. Проваливаясь в сон, я едва успел осмыслить услышанное.

Бедный Серёга…

Больше я ничего не помню. Очнулся я, только когда где-то наверху прогремел взрыв и в опустевший зал пещеры с потолка посыпались затянутые в чёрное десантники.

Вот так всё это и завершилось. Грустно, но, может, оно и к лучшему. Я много раз потом пытался вспомнить, что было после, но сумбур, царивший у меня в голове, не даёт восстановить дальнейшие события. Больше всех нагорело Денисычу; тот стоял с виноватым видом, слушал, как его распекал подполковник, и согласно кивал на все замечания. В пещере не осталось и следа инопланетной техники — пришельцы эвакуировали всё подчистую, на полу обнаружились только Димкины штаны. С Ленкой всё-таки приключилась небольшая истерика, вызванная больше тем самым взрывом, чем общением с пришельцами. Серёга всё никак не мог прийти в себя после сообщения, что теперь ему волей-неволей придётся вести здоровый, но несколько несознательный образ жизни… Впрочем, самое главное я ему в тот день сказать поостерёгся — а ну как не выдержал бы и заболел от удивления.

А я…

А что — я? Что мне было им рассказывать после услышанного от Иханы? Передо мной стояли сильные, мужественные люди, которые в отличие от меня, слабака, знали, что надо делать и куда идти, кого поднять на щит, а кого замочить в сортире, люди, которые служили власти и прогрессу и которые вот уже тридцать лет, не спрашивая, силком тащили меня в своё Светлое Будущее. Мне было противно. Честно говоря, я больше всего жалел, что не улетел с пришельцами, хотя, наверное, меня бы не взяли. Я молчал при даче показаний. Я сказал, что ничего не помню. Мне поверили.

В общем, пополам она нам стала, прогулка по этому… парку Пермского периода.

Но больше всех был потрясён случившимся Димка. Хотя его-то как раз вполне можно понять: шёл себе, шёл человек, а потом вдруг очнулся где-то под креслом, с размалёванным лицом, весь пропахший псиной, без очков и без штанов, и долго не мог понять, что с ним произошло. Впрочем, ничего удивительного — после хорошей пьянки случается ещё и не такое. Смущался он страшно, просто не знал, куда себя деть. Очки мы ему отдали, штаны тоже, но душевное спокойствие к нему так и не вернулось.