Королевский гамбит - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 41

Ёжась от сырого холодка, мы миновали массивную дверь на входе. Димыч щёлкнул выключателем. Загорелись лампы, осветив длинный бетонированный туннель, пробитый прямо в толще скалы. В дальнем конце, под потолком белели кружева ледяных кристаллов. В лицо дохнуло холодом.

— Слушай, — спросил опять у Димки Серёга, — а чего это в ней так холодно и лёд всё время, а? В других пещерах разве так же?

— Нет, ты что, — рассеянно ответил тот, возясь с дверным замком. — Она одна такая в России. А может, даже в мире одна. Ледяные залы есть ещё — в Крыму, в Туркмении, но чтобы столько, такого нет нигде. Понимаешь, здесь необычная система туннелей: зимой тяга идёт внутрь пещеры, летом — наружу. А выходов много. Карст, известняки вокруг, река недалеко, воздух влажный, вот лёд и намораживает… Блин, опять ключ заело. Чёртов замок — сто раз говорил начальству, чтоб заменили! Да вы не стойте, — оглянулся он, — идите вперёд, здесь одна дорога. В «Бриллиантовом» подождите, осмотритесь, я вас догоню.

Бежать по пещере галопом — дело глупое и несуразное: всю красоту пропустишь (это если пещера «окультуренная», вроде этой). Про дикие я вообще не говорю… А впрочем, много ли в Кунгурской пещере той культуры? Километра полтора из шести известных и бог знает скольких ещё неразведанных. Дальняя часть до сих пор закрыта, там только спелеологи лазают да академики из стационара. Прямо как у Стругацких — Зона Зоной.

Димка постарался на славу, как для полноценной экскурсии — везде горела разноцветная иллюминация. Мы прошли «Бриллиантовый», полюбовались ледяными сталактитами в «Крестовом» и долго ахали в «Полярном», стены которого, покрытые густой бахромой сросшихся кристаллов, светились под прожекторами, словно северное сияние. Даже Ленка восхитилась.

— Здорово! — сказала она. — Совсем как у нас после южака.

— Это что, — отозвался Димка. — Сейчас уже подтаяло. Вы в конце зимы приходите, когда новые намёрзнут! Пошли дальше, я вам «Вышку» покажу.

Мы миновали гроты «Данте» и «Руины» — хаотические нагромождения каменных глыб; названия здесь говорили сами за себя, и задержались в «Вышке», где лёд на потолке и стенах принял самые причудливые и невероятные формы. Зрелище действительно было потрясающее, за это следовало выпить. К этой мысли все пришли как-то одновременно, но первым среагировал Фил — когда мы к нему обернулись, он уже распаковал сумку и вынул бутылку «Смирновской» и стаканчики. Все разлили, добавили льда и в торжественной тишине пещеры причастились. Здесь даже сейчас ощущалась сильная тяга где-то по низам, все ёжились и притопывали ногами.

— Хороший лёд, — уважительно сказал Денисыч, разглядывая свой стаканчик на просвет. Это были его первые слова с того момента, как он переступил порог пещеры, до этого он лишь мрачно молчал и глядел по сторонам.

— А то! — поддакнул ему Димка. — Вода-то почти дистиллированная. Чуток кальция, конечно, есть, но это ерунда.

Последнюю остановку сделали в «гроте Романтиков». Подсвеченное сверху подземное озеро колдовски мерцало под низким сводом. Мы расположились на камнях и стали распаковывать провизию. Заговорили как-то разом. Выпили. Запили водичкой из озера, зажевали бутербродами. Повторили процедуру.

— А знаете, — сказал вдруг Серёга, — мы здесь совсем как древние люди. Сидим в пещере, как эти… неандертальцы. Ничего не поменялось.

— Ага, — ехидно усмехнулся Денисыч, — совсем ничего. Та же водка, те же лампы…

— Ну, я не это имел в виду! — замахал руками он. — Просто подумалось: вот сидели они так же около этого озера, ели какого-нибудь… мамонта печёного. Если нас одеть в шкуры и костёр развести — всё то же самое будет.

— Да уж. Тебе ещё пару стаканов — и тебя от неандертальца не отличишь.

— Ну, есть они тут мамонта не ели, а вот мясо хранили стопудово.

— А кстати, свет не погаснет? — вдруг забеспокоился Кабанчик.

— Нет, только если я погашу, — успокоил его Димка. — У меня с собой свечи есть. Если хотите, можно прямо сейчас зажечь. Нет? Тогда потом. Так, о чём я… А, да! Есть здесь такая девушка-экскурсовод, Ирина. Недели две назад мы с ней водили группу пятиклассников. И разыграли их. Витька — ещё один наш сотрудник — вывернул наизнанку шубу, надел резиновую маску гориллы, подкрался к Ирке, сцапал её и уволок к озеру. Та, естественно, кричит, отбивается… В общем, он погрузил её в лодку, сел за вёсла и ну грести… Визгу было!

— А ты чего?

— А я им вслед из духового пистолета стрелял.

Уж было собрались сфотографироваться, но Ленка вдруг объявила, что ей надо отлучиться.

— Ну вот, я же предупреждал, — с неудовольствием отметил Димыч. — Надо было снаружи. Где теперь? Иди туда, вон за те камни. Там что-то вроде коридорчика…

— Ладно. Как-нибудь разберусь, — сердито буркнула она.

— Фонарик возьми.

Она кивнула, взяла, поднялась и ушла. Где-то за поворотом под её ногой стукнул камешек. Все разом притихли.

— Холодно здесь, — невпопад сказал я.

— И сыро, — добавил Фил.

— Как бы чего не случилось, — пробормотал Кабанчик.

— Что с ней сделается? Давай, Фил, разливай.

Мы посидели ещё немного. Потом ещё немного. Потом ещё. Наконец до всех помаленьку стало доходить, что прошло уже минут пятнадцать или даже двадцать, а Ленка до сих пор не вернулась.

— Что за чёрт? — удивился Димка. — Чего она там копается? Эй! Лена!

Некоторое время мы её звали. Эхо гуляло по пещере, но и только. Ответа не было. Мы переглянулись, поставили стаканы и направились в том направлении, куда ушла наша гостья.

За камнями начинался узкий проход с гирляндами свисающих ледовых сталактитов, словно сверху свесили огромную массажную расчёску с белыми зубьями. Здесь едва хватало места, чтоб разминуться двоим, мы шли гуськом и светили фонариками. Ответвления, если и были, то короткие и почти все оканчивались тупиками. По пути нам встретилось несколько закутков, но ни в одном из них Ленки не обнаружилось. Наконец мы уткнулись в глухую стену и долго стояли, молча на неё таращась. Деться отсюда было решительно некуда.

— Стена, — глупо сказал Серёга и гулко сглотнул.

Все переглянулись.

— А где Ленка-то?

Ответом нам было молчание.

Случись подобное в кино или в романе, герои непременно бы задумались, собрались, взяли себя в руки и разработали план поисков. В общем, начали бы как-нибудь действовать. Так вот, ни фига подобного! Сначала мы наорали друг на друга. Как следует наорали, до хрипоты. Естественно, не помогло. Сильнее всех негодовал Кабанчик: зачем, мол, отпустили девушку одну (должно быть, хмель совсем затуманил ему мозги). Мы крутили пальцем у виска и огрызались на него со всех сторон. Один лишь Фил молчал, меланхолично разглядывая стены, и, когда все выдохлись, спокойно сказал:

— А ведь придётся искать. Деваться-то нам некуда.

Все замолкли и посмотрели на Димку.

— Наумыч, выручай, — потребовал я, — на тебя вся надежда. Ты всё-таки здесь работаешь, все закоулки должен знать… Где она?!

— Откуда мне знать? — развёл руками он. — Свернула куда-нибудь. Пещера большая. Если в глубину, можно долго бродить… Да не волнуйтесь вы так! Лампы горят, в пещере их издалека видать. Если она не дура, то побродит и придёт. Сюда много ходов выходит.

— Ей послезавтра улетать.

— А может, она ко входу вернулась? — предположил Серёжка.

Все примолкли, переваривая эту мысль.

— Зачем? — осведомился я.

— Ну, плохо стало… запомнила дорогу и вернулась… Я не знаю зачем!

— Сколько у нас фонариков? — прервал нас Димка.

— Два.

— Значит, на две группы мы можем разделиться. Ищем лужу…

— Какую лужу? — спросил Кабанчик.

— Какую, какую… — мрачно пробормотал Наумкин. — Такую! Зачем-то же она отошла… В общем, ищем. Потом будем думать, что делать дальше. Всё. Делимся. Кто со мной?

— Я, — сказал Фил.

Бочком-бочком мы вернулись обратно.

— Я свет не буду гасить, — сказал Димка, упаковывая сумку. — Не заблудитесь? А то вот нате, держите. — Он протянул нам палочку школьного мела.