Королевский гамбит - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 25

— Они догадистые, — ухмыльнулся Фил, который к этому времени уже изрядно окосел. — Этот, — указал он на Кабанчика, — музыку пишет, а этот — фантастику. Знают, где искать, особенно когда напьются.

— Фантасты-педерасты, — с грубоватой нежностью выругался майор и откинулся на спинку стула. — В армию бы вас. Я б из вас там мигом человеков сделал.

— Мы служили в армии, — счёл нужным вставить я. — Оба.

— Да? Ну всё равно. У меня племянник тоже всякую фантастику почитывать повадился, оболтус. А я недоглядел, — задумчиво проговорил он. — Ага. Фантастика! Лазеры-фазеры, бароны-драконы… М-мать… — Он зажевал кружок колбаски и расстегнул воротник рубашки. — А? Вот она — фантастика, перед глазами, нате, ешьте её с кашей… Вы зачем мне, думаете, здесь нужны? Мне, чёрт возьми, вы как свидетели нужны. А то ведь, что? Санкцию выдали, а комиссия-то только послезавтра будет. А мы — уже. Мы оповестили их, конечно, — пакуются, летят. Моих на детекторе прозвонят, да всё равно не поверят — мои ребята любой детектор обманут на хрен. А вы не сможете. На безрыбье дозволяется… Эй, как тебя… Денисыч? Хороший ты человек, Денисыч. Наливай.

Помню, как мы ещё что-то обсуждали, я с кем-то спорил о природе инопланетян; Фил становился всё злее и пьянее, где-то раздобыл гитару и спел «Всё идёт по плану». Потом гитарой завладел Кабан и спел «Лёд под ногами майора», чем вызвал шумное неодобрение Сан Саныча. Потом всё затянула дымка, и я отключился. Не хуже робота из гастронома.

Очнулся я уже под утро. Подо мной была кушетка, на мне — какая-то шинель с лейтенантскими погонами. В окошках золотилось солнце поздней осени. Дождя не было. Часы у меня на руке показывали семь. Вокруг бегали и суетились люди — как оказалось, прибыли эксперты из Москвы. Кабан ещё дрыхнул, левое запястье его было забинтовано. Столик перед нами был усыпан крошками и шкурками от колбасы и сыра. Бутылок, однако, не было. Я встал и, держась за стены, выбрался из комнаты.

Денисыч обнаружился в углу, у раковины, где он скоблил физиономию одноразовой бритвой и морщился. Майор Холодков с сердитым видом сидел за столом, прижимая к уху трубку сотового телефона, и что-то выслушивал. Несмотря на выпитое вчера, оба выглядели трезвыми и собранными. Мне стало немного стыдно за себя, но, поглядевшись в зеркало, я чуть приободрился — морда у меня была припухшая и красная, но явного подозрения не вызывала.

Зазвонила ещё одна трубка. Майор бросил первую и торопливо схватил эту.

— Да! — крикнул он. — Докладывайте! Что значит «переполнена»? Сто семьдесят процентов? Это сколько? Проверьте пассажиропоток, по выходным всегда много народу…

Трубка вновь о чём-то приглушённо завякала. Майор нахмурился ещё сильнее.

— Что, и Кордонская тоже? — спросил он. — Ну и что, что старухи! Они всегда по выходным… Что? А, понял… Понял…

Он нажал «отбой», положил трубу на стол и подхватил со стула портупею с пистолетом.

— По коням, ребятки! — скомандовал он и кивнул на Кабанчика: — Будите этого. Через пять минут выезжаем. Чтоб были готовы.

— А в чём дело?

— После объясню, — отмахнулся майор и быстрым шагом вышел в коридор. — Коняев! Коняев?! Чёрт, где он?..

Мы с Филом торопливо оделись, зажевали заныканные вчера остатки колбасы, загрузили ничего спросонья не соображающего Кабана в штабную «Газель», втиснулись следом и закрыли дверь. Машина рванула с места.

— Расклад такой, — объявил майор, когда многоэтажные дома остались позади и вдоль дороги потянулась полоса зелёных насаждений. — Только что мне доложили, что утренние электрички на восточное направление сегодня ушли с перегрузом. И в основном там едут всяческие бабушки. Аналитики сказали: с вероятностью семьдесят процентов — наши подопечные. Куда они направляются и зачем, я не знаю. Их основная база в гастрономе блокирована, если и была другая, нам она не известна. Поступила директива из Москвы. До прибытия комиссии мне дали зелёный свет, я распорядился пока ехать за ними. Ну, фантасты-фантомасты, на вас теперь вся надежда. Давайте думайте, куда они сейчас могут так рваться всей толпой. Чего у вас там в книжках по этому поводу пишут?

— А если это не они? — спросил Кабанчик. — Если они не уехали?

— Резервная группа осталась в городе, — успокоил нас майор. — Дороги перекрыты, народу объявили, будто ловят сбежавшего солдата. Так что не отвлекайтесь — здесь всё схвачено. У вас задача другая.

Я задумался.

— В электричках есть ваши люди? — спросил я.

— Нет. Не успели. Шалинская уже ушла, когда наш наблюдатель что-то заподозрил. Кордонскую мы тоже упустили.

— Погодите, погодите… А Кунгурская?

— Кунгурская? Кунгурская нормально ушла, обычным порядком. Без особых бабушек.

— Значит, они едут дальше, за Кунгур! — сделал вывод я. Похмельная дымка помаленьку стала рассеиваться. — У них где-то должна быть резервная база или пункт сбора. Где-то в пригороде, чтобы не привлекать внимания. Возможно, даже в лесу. Если это действительно пришельцы, то вряд ли их корабли садятся в городе…

Я осёкся. Мы с Кабанчиком переглянулись и вдруг одновременно воскликнули:

— Молёбка!

Майор побарабанил пальцами по откидному столику и вздохнул.

— Коняев, карту! — потребовал он, развернул протянутый планшет и погрузился в изучение. — Так, где тут у нас Молёбка? Гипсы… Шумково… Спасо-Барда… Ага, вот она: Молёбка. Так это что, деревня, что ли?

— Там через реку есть такая зона, — пояснил я. — Аномальная. За речкой, возле старых выселок. Лет пять назад о ней вся область говорила, вы слышали, наверное. Не слышали? Ну, шуму же много было, должны были слышать!

— Что-то такое припоминаю… — нахмурился майор. — А, ну да! Тарелки-фонарики… Туда в то время всякой шушеры понаехало, этих, как их… уфологов, туристов, экстрасенсов. Одних бомжей штук пятьдесят на этих дураках кормились, байки им рассказывали. Потом заглохло всё… М-мать, неужели и вправду Молёбка? Вот же угораздило. — Он посмотрел мне в глаза. — Кто-нибудь из вас там был?

— Я был…

— Там переправа есть? Сориентируешься на местности?

Я пожал плечами:

— Попробую.

Майор тем временем вытащил сотовый и вызвал город.

— Дунаев! — крикнул он. — Дунаев? Дунаева мне! Третий на связи. Да, срочно. Дунаев, ты? Узнай, есть ли сегодня автобус до Молёбки… Да, от Шумково. Ага… Ага… Автобус есть, — сообщил он нам, захлопнул планшет и обернулся к водителю: — Глеб! Передай по всем машинам: жать на полную, идём в Молёбку, за Осинцево. Знаешь, где это?

— Осинцево? — полуобернулся Глеб. — Это где дом престарелых? Разберёмся, не впервой.

— Как — дом престарелых? Блин, так там ещё и дом престарелых? — Холодков воззрился на меня, будто впервые увидел. — Что же ты молчал?

— Так я же думал, вы знаете! И потом, при чём тут… А-а…

— Ага-а! — передразнил меня майор и схватился за микрофон. — Он ещё спрашивает! Аппаратчики! — крикнул он («Первый на связи», «Второй на связи», — нестройно дважды отозвалась рация). — Готовьте начинку. Разворачиваться будем с ходу, ориентируйтесь по километровке. Вариант «Дэ-прим». Ориентир…

Он посмотрел на меня.

— Поляна Бачурина, — подсказал я.

— Ориентир: так называемая «Поляна Бачурина». Всё, отбой. До прибытия на место соблюдать радиомолчание.

Почему я выбрал именно эту поляну, до сих пор ума не приложу. Перечень странных мест в этой всем оскомину набившей «аномальной зоне» занял бы целую страницу. Но не в лесу же они посадят свой корабль! Хотя… есть там некий «лесоповал», даже два. Может, это как раз и есть следы неудачных посадок? И всё-таки поляна мне в тот миг казалась предпочтительнее «Пирамидок», «Чёртовых Выселок» и тех же, старого и нового, лесоповалов.

— А если они раньше сбегут? До Молёбки? — счёл нужным вмешаться молчавший доселе Денисов.

— Куда убежишь-то? — с пьяным простодушием возразил ему Кабанчик. — Это ж не машина, это ж электричка. Внизу — колёса, наверху — провода…

— А на станциях?

— Патрули оповещены, — сказал Холодков. — Если что, нам сообщат.