Целомудрие и соблазн - Кэбот Патриция - Страница 74

Вот почему, когда во время всего этого веселья кто-то громко постучал в дверь заднего крыльца, его охватило тоскливое предчувствие беды. Дом закрыт до следующего сезона, хозяева в городе. Кто мог сюда прийти?

Кэролайн обеими руками ухватилась за сковородку, а он держал ее за руки, показывая, как нужно подкидывать яичницу. Наверное, она ощутила, как Брейден напрягся, словно почувствовал опасность. Вскинув на него потемневшие от тревоги глаза, она тихо произнесла:

— Я открою.

Брейден забрал у нее сковородку и отошел в другой угол, чтобы не смущать ее своим настороженным видом. Он ничего не мог с собой поделать — руки сами сжались в кулаки, а мускулы затвердели, как перед дракой.

— Нет, — решительно заявил он, отставив сковородку. — Я сам открою. А ты жди здесь.

Но Кэролайн удивила его своим упрямством. Она кое-как привела в порядок растрепанные волосы и повторила:

— Я открою. Наверняка это письмо от мамы.

И она храбро отправилась к двери.

Пожалуй, это можно было назвать его третьей ошибкой. Первая ошибка, состоявшая в том, что он не сообщил маркизу о Герцоге, была не самой страшной. Вторая — когда он не увез Кэролайн из дома Эмили — должна была его насторожить. А третья — да как он мог позволить ей самой прочитать письмо от леди Бартлетт! — прощению не подлежала!

Правда, он не оставил ее одну и пошел следом, хотя бы для того, чтобы удостовериться, что на заднем крыльце ее ждет слуга с письмом от матери, а не один из тех разбойников, о которых недавно он ей говорил.

Но это оказалась всего лишь Вайолет.

— Ох, здравствуйте, сэр! — воскликнула горничная, расплываясь в счастливой улыбке. Если девица и задавалась вопросом, как ее молодая хозяйка оказалась наедине с Брейденом Грэнвиллом в пустом загородном доме ее подруги и чем они здесь занимаются, — виду она не подала. Напротив, весь ее облик излучал радость от неожиданной встречи с мистером Грэнвиллом.

Кэролайн, однако, становилась все мрачнее с каждой прочитанной строчкой.

— Кэролайн, — осторожно окликнул он.

Тревожный звонок, раздавшийся в его голове несколько минут назад, теперь превратился в громкий набат. Глядя на ее искаженное болью лицо, он боялся даже предположить, что могла написать ее мать. Наверное, что-нибудь про Томаса. Брейден строго-настрого приказал ему не высовывать нос из его дома до тех пор, пока не будет устранена угроза для его жизни. Точнее, пока Брейден не прижмет хвост и Герцогу, и маркизу. Неужели сопляку стало скучно сидеть взаперти и он выполз из своего укрытия? Наверняка он тут же вляпался в новые неприятности!

— Что… — хотел было спросить он, но онемел под взглядом огромных, полных слез карих глаз. Это был взгляд человека, оскорбленного в своих лучших чувствах. Брейден и сам чуть не заплакал.

— Как ты мог? — В голосе Кэролайн звучало страдание. — Как ты мог?

Честно говоря, Брейден не мог бы сказать, что понятия не имеет о том, к чему относится этот вопрос. Но вот о чем он действительно не догадывался — это каким образом новость могла дойти до ее мамаши.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовался он.

— Как ты мог выстрелить в Херста?! — рыдая воскликнула Кэролайн, рухнув на первый попавшийся стул. Злополучное письмо она скомкала и швырнула в угол. — И это после того, как ты обещал не причинять ему зла?

Брейден, в отличие от Кэролайн не забывший о присутствии Вайолет, следившей за их объяснением с ошалелым видом, подошел к двери и положил руку на широкое плечо неподкупной дуэньи.

— Ты не очень на нас обидишься, — спросил он, мягко, но решительно выталкивая ее на крыльцо, — если я попрошу тебя немного подождать снаружи?

— Ох, — пробормотала Вайолет, с сомнением поглядывая на свою хозяйку, уже рыдавшую в три ручья, — но леди Бартлетт велели мне немедля доставить их светлость до дому…

— Будь добра, потерпи всего несколько минут, — попросил Брейден.

Он захлопнул дверь, как только Вайолет перешагнула через порог, и первым делом поднял с пола письмо. Разгладив скомканный листок, он торопливо пробежал строчки, написанные крупным детским почерком.

«Кэролайн, — писала ее мать, — твой брат вот уже вторую ночь не показывается дома. Когда я отправилась разузнать о нем у лорда Уинчилси, то обнаружила, что он пострадал от пули, выпущенной рукой твоего так называемого „приятеля“, мистера Грэнвилла. Твой Херст получил тяжелейшую рану. У меня не укладывается в голове, о чем думал этот жуткий человек ? Кроме того, я не имею ни малейших известий от Томми и могу лишь предполагать самое худшее. Что в конце концов он решил сделать по-своему и отправился в Оксфорд. Наша жизнь превратилась в настоящий кошмар. Немедленно прощайся с Эмили и возвращайся домой. Петтигрю предупредил меня, что новый сердечный приступ может оказаться роковым. Мама».

Брейдену показалось, что его внутренности стянуло в тошнотворный тугой узел, подкативший к самому горлу. Давно, очень давно он не чувствовал себя так скверно.

Брейден уже забыл, когда в последний раз ему было так страшно.

На своем жизненном пути ему приходилось сталкиваться с угрозами и всевозможными опасностями. Иногда он встречал их с пистолетом в руке, но чаще всего безоружный. И ему не впервой приходилось иметь дело с женской истерикой. Он отдавал себе отчет в том, что разбил гораздо больше женских сердец, чем хотел бы в этом признаться.

Но те женщины легко позволяли себя утешить. Обычно для этого хватало браслета с бриллиантами или сережек.

Но сердце Кэролайн, которым он дорожил больше собственного, не поддавалось столь примитивному ремонту.

Он попытался извиниться.

— Кэролайн, — начал он, стараясь не выдать охватившего его отчаяния, — прости меня. Он первым выхватил пистолет! Мне пришлось защищаться…

Кэролайн отняла ладони от мокрого лица. При виде этих нежных щечек, залитых слезами, Брейден съежился от страха.

— Ты обещал, что никогда не станешь в него стрелять! — всхлипывая, закричала она. — А сам пошел и выстрелил!

Брейден, чье отчаяние только усиливало дикий, тошнотворный страх, рухнул перед ней на колени и взял ее руки в свои.

— Кэролайн, милая, о каком обещании ты говоришь? Я никогда не обещал тебе ничего в отношении…

Кэролайн вырвала свои руки и отскочила, стараясь быть как можно дальше от него. Она стояла, гордо выпрямившись, и было видно, как тяжело вздымается ее грудь под корсетом простого белого платья. Прозрачные слезы висели дрожащими каплями на концах длинных черных ресниц.

— Обещал! — гневно воскликнула она. — Ты обещал с самого начала! Думаешь, почему я не сказала, кем был тот мужчина, с которым я застукала леди Жаклин? Да потому, что было ясно: как только ты узнаешь, так сделаешь что-то вроде этого! А я не вынесу, я не переживу…

Брейден моментально вскочил на ноги и поднял ее со стула.

— О чем это ты говоришь? — Сильные руки легли ей на плечи, только на этот раз не для того, чтобы утешить, а чтобы удержать на месте. Брейден хотел видеть ее глаза.

— Не прикидывайся дурачком! Ты сам прекрасно знаешь, о чем я говорю! — Теперь, когда Кэролайн смотрела в его глаза, стало ясно, что ее слезы были вызваны бессильным гневом. Да, она разозлилась на него. Очень разозлилась. — Херст и Жаклин! Можно подумать, ты сам до сих пор этого не понимал! Как тебе удалось обо всем узнать? Ты вытряс из нее признание угрозами? А я-то надеялась… Я надеялась, что ради любви ей хватит сил промолчать!

— Херст? — Он встряхнул головой, как будто получил удар по затылку. И тут до него дошло: — Так это Херста ты застала тогда с Жаки?

— Конечно, его, — раздраженно бросила Кэролайн. — И не делай вид, будто для тебя это новость! Иначе с какой стати тебе в него стрелять?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что, когда ты предложила себя в качестве свидетельницы против леди Жаклин, это Херста ты застала с ней вдвоем на балу в той гостиной?