Целомудрие и соблазн - Кэбот Патриция - Страница 27

И тут Эмили весьма чувствительно въехала локтем под ребра своей подруге.

— Смотри! — громко прошептала она, пока Кэролайн, потирая ушибленное место, пыталась понять, что же привело Эмили в такое возбужденное состояние. Она проследила за взглядом своей подруги и увидела в ложе по другую сторону зрительного зала знакомое лицо. В тот же миг она поднесла к глазам бинокль, чтобы рассмотреть его во всех подробностях.

Совершенно верно — это был Брейден Грэнвилл, выглядевший до безобразия импозантно в вечернем костюме. Кэролайн подумала, что в этом, должно быть, целиком заслуга его портного.

Собственно говоря, а почему бы и нет? Он имел в своем распоряжении все, что только можно приобрести за деньги. Включая, судя по всему, возможность посылать сыщиков к дому своей невесты с целью выяснить имя ее таинственного любовника. Безо всякого содействия со стороны Кэролайн. Так сказать, благодарим покорно, справимся сами.

— Нет, ты только посмотри на него! — Эмили подалась вперед, не отнимая от глаз своего бинокля. — И кем это он себя воображает?

— Я уверена, — ответила Кэролайн, выпрямившись в своем кресле, чтобы иметь возможность смотреть в зал через голову подруги, — что он воображает себя Брейденом Грэн-виллом.

— Брейден Грэнвилл, — задумчиво пробормотала Эмили. — Король всего на свете.

— Эмили! — сердито окликнула ее Кэролайн.

— Ну, Каро, ты сама подумай! Ты только представь, какое надо иметь самомнение, чтобы отклонить твое предложение давать тебе уроки любви! Тебе! Леди Кэролайн Линфорд! Да я в жизни не видела более симпатичной девушки, чем ты! О чем он только думал!

Кэролайн опустила бинокль и украдкой покосилась на мать. Не дай Бог, если она услышит хоть слово из их разговора. Ну почему Эмили никогда не хватает терпения, чтобы обсуждать такие вещи в более подходящей обстановке!

— Ого-го! — вскричала Эмили, снова хватаясь за бинокль. — Смотри, смотри, кто к нему пришел!

Кэролайн посмотрела. Молодая женщина, чьи кремовые плечи и пышный бюст были практически обнажены благодаря низкому декольте, присоединилась к Брейдену Грэнвиллу в его ложе. Стоило ей чуть-чуть наклониться, чтобы расправить пышную юбку, прежде чем опуститься в кресло, и Кэролайн получила возможность во всех подробностях рассмотреть ее груди, нисколько не утратившие своей зрелой красоты с той памятной ночи на балу у леди Эшфорт.

Кэролайн брезгливо скривилась и быстро опустила бинокль.

— Почему моя мать обвиняет меня во всех смертных грехах, стоит мне лишь на десятую долю дюйма опустить декольте, тогда как Жаки Селдон не возбраняется разгуливать по городу почти голой до пояса, как древняя амазонка? — процедила она сквозь зубы.

— И ты еще спрашиваешь? — резонно удивилась Эмили. — Тогда посмотри на ее мать!

Как и следовало ожидать, вдовствующая герцогиня, в эту минуту занимавшая кресло за спиной у своей дочери, могла похвастаться не менее открытым платьем, чем у леди Жаклин. Судя по тому, как подскочил на месте какой-то старичок, сидевший рядом, и с какой готовностью он предложил даме подержать ее программку, пока она устраивается в кресле, мамаша леди Жаклин умела произвести впечатление на противоположный пол ничуть не хуже своей дочери.

— Это несправедливо! — вырвалось у Кэролайн с тяжелым вздохом. — Почему вокруг таких, как она, вечно крутится целая толпа мужчин? Неужели они не знают, что она понятия не имеет о том, что такое порядочность и верность? И я отлично помню еще со школы, как жестоко она обращалась со своими бедными лошадьми!

— Мужчин совершенно не волнуют такие мелочи, — ответила Эмили, презрительно пожимая плечами. — Их беспокоит только одно: возможность как можно чаще полировать ручку от дверки!

Кэролайн сердито поморщилась в ответ на столь грубое замечание и сочла своим долгом возразить:

— А вот и не всех! Томми вообще нет до этого дела!

Эмили ехидно ухмыльнулась:

— Это только потому, что он еще ни разу не пробовал. Подожди, пока это случится. Он сразу войдет во вкус, как и все прочие до него.

— Нет, только не Томми! — упрямо возразила Кэролайн. Конечно, ее отношения с братом никак нельзя было назвать безоблачными, но все-таки это был ее родной брат.

Беседуя с Эмили, она продолжала с помощью бинокля следить за ложей Брейдена Грэнвилла. Кэролайн увлеклась спором и не сразу обратила внимание на то, что человек, вооруженный точно таким же биноклем, внимательно наблюдает за ней.

И не просто какой-то посторонний человек, а Брейден Грэнвилл собственной персоной!

Кэролайн чуть не выронила бинокль, чувствуя, как щеки ее покрываются предательским румянцем. Хотела бы она знать, что он здесь высматривает? Ведь не ее же в самом деле! Тем не менее в тот момент, когда Брейден Грэнвилл поднес к глазам бинокль, у нее возникло четкое ощущение, что он смотрит именно на нее. Но разве такое возможно? Он должен ненавидеть ее, разве нет? Своим скандальным предложением Кэролайн наверняка оскорбила его в лучших чувствах. Теперь она это отлично понимала. А иначе почему он отказался?

Может быть, он смотрел не на нее, а на Эмили? Да, конечно, скорее всего так и есть. Все в этом зале считали своим долгом посмотреть на Эмили, потому что она с ослиным упрямством отказывалась носить корсет. Но как бы мило при этом ни смотрелась ее подруга, по сравнению с затянутыми в корсеты барышнями она все равно выглядела неуклюжей и толстой, что неизменно привлекало к ней внимание зевак.

Кэролайн почти удалось успокоиться. Теперь ей было ясно, что привлекло внимание мистера Грэнвилла. Он смотрел на Эмми. И уж конечно, не на Кэролайн. Разумеется, не на нее.

И тем не менее через несколько секунд, стоило Кэролайн поддаться искушению и украдкой навести бинокль на заветную ложу, ей стало ясно, что он по-прежнему — вот именно по-прежнему! — смотрит прямо на нее!

— А кроме того, тебе следует знать, — это леди Бартлетт наклонилась вперед и положила руку на спинку кресла своей дочери, — что во всем, что касается женщин, у Брейдена Грэнвилла репутация крайне опасного типа. И я требую, чтобы ты сейчас же дала мне обещание, Кэролайн, что ноги твоей больше не будет у него в конторе!

Кэролайн ничего не ответила, только еще сильнее покраснела от волнения и стыда. В эту минуту она дала себе клятву, что будет не только держаться подальше от его конторы, но и вообще навсегда забудет о его существовании.

В эту минуту в ложе зазвучал новый голос — приятный мужской баритон.

— И как вам не надоест сплетничать об этом Брейдене Грэнвилле? — с легкой досадой поинтересовался маркиз Уинчилси. В ложе сильно запахло сигарами, пока он и брат Кэролайн устраивались в своих креслах. — Надеюсь, сегодня Кэролайн не будет обсуждать с ним проблему корсетов?

— Корсетов? — Веер леди Бартлетт заходил у нее перед носом с новой силой. — Кэролайн, о чем это говорит маркиз? Выкладывай сию же секунду! Я должна знать все!

— Ну, мама! — Кэролайн наградила своего жениха сердитым взглядом, при этом старательно избегая поворачивать голову в сторону ложи Брейдена Грэнвилла. — Тут и говорить не о чем. Просто мистер Грэнвилл отпустил мимолетное замечание на прошлой неделе, когда мы встретились на балу у леди Эшфорт.

— А я и понятия не имел, что ты на короткой ноге с Грэнвиллом, Каро! — Томас сел в кресло рядом с Эмили и сразу начал кромсать на кусочки свою программку, скатывая из них твердые шарики. Юный граф готовился во всеоружии встретить самые душещипательные места оперы, чтобы именно в эти минуты закидывать Эмили бумажными шариками. — То есть, конечно, я знал, что вы с ним здороваетесь, но не более того.

— Я вовсе не на короткой ноге с мистером Грэнвиллом, — раздраженно проговорила Кэролайн. — Я с ним только здороваюсь. Честное слово, Херст, ты мог бы подумать, прежде чем внушать моей маме всякие безумные мысли. Ты же знаешь, какая она нервная!

— Нервная? — От веера леди Бартлетт по ложе пробежал ветерок. — Что за глупости! Клянусь, Каро, временами ты высказываешь такие идеи, что только диву даешься, где ты успеваешь их набраться? Это же надо! Назвать меня нервной! Однако это еще больше настораживает меня и побуждает разобраться, почему тебя так возмущает мое беспокойство. А я не могу не беспокоиться, когда слышу, что моя единственная дочь беседует о нижнем белье с совершенно посторонним мужчиной. В конце концов, не в этом ли состоит мой материнский долг? Оберегать тебя от опрометчивых слов и поступков? Вы ведь согласны со мной, милорд?