Эта черная, черная смерть - Квиннел А. Дж. - Страница 51

Кризи слез с кровати, подошел к мини-бару, взял бутылку шампанского и налил ей бокал.

– А ты не будешь? – спросила Люси.

– Наверное, в это странно поверить, особенно если принять во внимание события прошедшего часа, но тем не менее я на работе.

Она отпила полбокала, улыбнулась ему и сказала:

– Ты поработал очень неплохо… это было чудесно.

Хотя теперь ее мысли и тело расслабились, все-таки она чувствовала какое-то легкое напряжение. Люси решила не заводить этот разговор, пока не завершится операция, но внезапно ее охватило жгучее желание услышать ответы на вопросы, которые ее мучили.

– Как ты ко мне относишься?

Он помедлил, потом ответил:

– Мои чувства к тебе очень сильны.

– Ты любишь меня?

– Я как-то не умею подыскивать нужные слова, когда говорю о себе. И раньше никогда толком не мог, а теперь учиться уже поздно. Ты для меня очень много значишь.

– Объясни, что ты имеешь в виду.

Он думал над ответом с видимым напряжением.

– Я всегда считал себя человеком сумерек.

– Это в каком смысле?

– Как бы тебе это лучше объяснить? В семнадцать я стал солдатом. Участвовал во многих сражениях в разных странах мира. Пойми, солдат Иностранного легиона, или наемник, – это всегда последняя линия обороны. Французский Иностранный легион не выиграл ни одной войны. Расходы на них тонули, как в бездонной бочке. Ты получаешь свои деньги и берешь на себя весь риск. Мы – люди сумерек, такими были, такими и помрем. Мы всегда ощущаем себя как бы между днем и ночью, между светом и тьмой, потому что наши жизни в любой момент может поглотить тьма смерти. Когда знаешь об этом, влюбиться очень непросто, хотя, конечно, такое иногда случается.

– Ты любил свою жену?

– Да.

– А ты ей об этом говорил?

– Да. Но только тогда, когда прошло много времени, и, я уверен, она сама поняла это задолго до того, как я ей сказал.

– А еще кого-нибудь ты любил? Я хочу сказать – других женщин.

– Да, еще одну. Но она тоже умерла. На мне, наверное, лежит какое-то проклятье, поэтому я обычно избегаю таких слов.

– Ты ей об этом говорил?

– Да, а через несколько минут ее не стало.

– Как это случилось?

– Она подорвалась на бомбе, подложенной в машину. Это произошло в Лондоне.

Люси поставила бокал с шампанским на столик, легла и уставилась в потолок. Потом сказала:

– Да, любить тебя, должно быть, дело не простое.

Он потрепал ее по черным волосам.

– Мне казалось, ты уже должна была бы давно понять это.

Глава 49

Рене Кайяр слегка напоминал стареющего ковбоя, но когда дело доходило до работы, его можно было сравнить с виртуозным часовых дел мастером.

Президентские апартаменты вполне оправдывали свое название. Здесь были три спальни, собственная кухня и огромная гостиная с прилегающей к ней столовой. Весь номер был обставлен старинной китайской мебелью и украшен резными каменными статуэтками. Рене внимательно, дюйм за дюймом, обследовал его в поисках скрытых микрофонов. Потом он переговорил со старшим управляющим гостиницы, который прислал к нему начальника службы безопасности.

Рене усадил миниатюрного, с умными глазами китайца за большой обеденный стол, положил перед собой блокнот и ручку, и они приступили к беседе. Бельгиец попросил китайца дать ему фотографии всех горничных, работавших не только в номере, но и на всем верхнем этаже, а также их имена. На каждом этаже были специальное помещение и кухня для прислуги, поэтому он попросил фотографии и имена всех сотрудников, занятых на этаже. С каждым из них он хотел познакомиться лично. Он потребовал также, чтобы во время пребывания в гостинице миссис Мэннерз других работников гостиницы на верхний этаж не пропускали. Кроме того, ему были нужны сведения обо всех постояльцах, въезжавших и выезжавших из номеров верхнего этажа.

Уровень безопасности миссис Мэннерз, объяснил Рене, должен быть таким же, как и у главы государства, но с одним небольшим исключением. На всем верхнем этаже не должен находиться ни один охранник. Рене будет единственным человеком с оружием. Он обязан знать в лицо каждого, у кого есть уважительная причина находиться на этаже. Если кто-нибудь из обслуживающего персонала заболевает и его должен был заменить другой человек, Рене должны незамедлительно об этом сообщить. Если кому-либо из персонала нужно войти в номер, он должен предварительно позвонить по телефону, а постучав в дверь, отойти от нее не меньше чем на пять метров. При этом никогда, ни при каких обстоятельствах никто из прислуги не должен держать руки в карманах. Одеты все должны быть только в стандартную форму сотрудников гостиницы.

Начальник службы безопасности был потрясен. Со времени открытия гостиницы в конце двадцатых годов здесь останавливались главы многих правительств, а вместе с ними целые армии охранников. Все они считали, что само их количество обеспечивает безопасность их подопечных. Но этот спокойно говоривший бельгиец был совершенно один, и все, что он собирался сделать, было тщательнейшим образом продумано.

– Вы ждете каких-то неприятностей?

Рене пожал плечами.

– Я жду всего – от протечки крана до третьей мировой войны. – Потом он сказал: – Если миссис Мэннерз или мисс Люси Куок захотят покинуть номер, вам или вашему заместителю сообщат об этом за пять минут до их выхода. Вам ясно почему?

Китаец улыбнулся.

– Думаю, да. Если я или мои сотрудники увидят одну из двух дам в гостинице или входящими и выходящими из нее, мы будем знать, что в том случае, если мы не были предупреждены заранее, возможно, под них загримировался кто-то другой.

Бельгиец кивнул. Сообразительность и опыт китайца произвели на него должное впечатление.

– Я уверен, что миссис Мэннерз будет вам благодарна и щедра с вами. Спасибо вам за то время, которое вы мне уделили.

Проводив начальника службы безопасности, Рене сел за стол вместе с Глорией и Люси и объяснил им, какой у них будет распорядок. Они мрачновато выслушали его объяснения, потом Глория заметила:

– Похоже, мы здесь будем жить, как в золотой клетке.

– Вы совершенно правы, миссис Мэннерз, – ответил Рене. – А сегодня вечером в гости к нам придет Йен Йенсен со своим компьютером. – Он коснулся лежавшего перед ним небольшого радиотелефона. – У всех нас есть такие аппараты. Когда начнется операция, мы будем держать через них связь. Пожалуйста, по местным телефонам никому не звоните. Может быть, они и не прослушиваются, но я в этом не уверен.

– Когда начнется операция? – спросила Глория.

– Точно сказать вам не могу, – ответил он, – но думаю, что что-то произойдет уже в ближайшие два дня.

Глория спросила:

– Вы не чувствуете себя неловко от того, что привязаны к нам, вместо того чтобы быть на линии огня?

– Поверьте моим словам, миссис Мэннерз, именно я и стою сейчас на передовой, как, впрочем, и вы с Люси.

Глава 50

Даже зоркий орел с высоты своего полета не обнаружил бы их укрытия, сделанного Макси Макдональдом. В нем сейчас находились Том Сойер и Эрик Лапарт. В руках у Тома был мощный бинокль, а у Эрика – блокнот и ручка. Вилла, принадлежащая 14-К, и прилегавшие к ней строения раскинулись в километре внизу от них. Укрытие было удобным – они лежали на спальных мешках, рядом стояла сумка-холодильник, битком набитая напитками и обернутыми в фольгу бутербродами. До того как им на смену должны были прийти Макси и Сова, оставалось еще три часа.

Наблюдение началось два дня назад, но записи в блокноте уже позволяли сделать предварительные обобщения. Чаще всего ворота проезжали черный «мерседес» и грузовик, оборудованный для перевозки живой рыбы, с насосом, прокачивающим кислород через цистерну с водой. Немного реже, но тоже часто проезжал грузовик-рефрижератор. Внутри ограды Томми Мо постоянно держал человек пятьдесят, и всем им нужно было регулярно питаться. Были на вилле и случайные посетители, почти всегда прибывавшие на «мерседесах» или БМВ, но составить более или менее четкий график их визитов было невозможно.