Скандал - Квик Аманда - Страница 44

– А особенно я обожаю эту комнату, – продолжала она, подтвердив свои слова легким кивком. – Она просто идеальна, точь-в-точь как я себе ее представляла. Экзотическая, роскошная и полная странных и загадочных вещиц. – Провальсировав мимо камина, она похлопала ладошкой по черному с золотом дракону.

– Меня это не удивляет. Я чувствовал, что она вам понравится. – Саймон налил два бокала бренди и один из них протянул ей.

– Это показывает лишь, как мы настроены друг на друга. – Пролетая в танце мимо него, она приняла бокал из его руки. – Вот видите, Саймон? Я же говорю, что мы общаемся…

– …на высших уровнях, – заключил он за нее. – Да, дорогая моя. Я достаточно часто слышу это от вас. – Он приподнял рюмку, приветствуя ее. – За вас, мадам жена. Вы сегодня имели потрясающий успех.

– Спасибо леди Мерриуэдер. – Эмили со смехом провальсировала в дальний конец комнаты. – И леди Норткот. Она была очень добра ко мне. Они с Селестой представили меня буквально каждому, и я танцевала почти все танцы, Саймон. И целых два вальса!

– Араминта сказала мне, что первый вы танцевали с Эшбруком.

Вальсируя мимо одной из огромных атласных подушек, Эмили метнула в него быстрый взгляд. Знает ли Саймон, что именно с Эшбруком она и сбежала пять лет назад. А если знает, станет ли ревновать? Черта с два! Саймон слишком хорошо владеет собой и слишком в себе уверен, чтобы ревновать. И потом, он знает, что ее сердце принадлежит ему…

– Да. Эшбрук пригласил меня на первый вальс. Саймон, я хочу кое-что рассказать вам о нем…

– И что же именно? – Саймон внимательно смотрел на нее поверх бокала.

Эмили остановилась перед изящной китайской картиной, изображавшей могучих лошадей и необычно одетых воинов, и принялась пристально изучать ее в свои очки…

– Ричард и есть тот человек, которого я, как мне тогда казалось, любила пять лет назад… тот, с которым я тогда сбежала.

– Но вы ведь ни с кем никогда не сбегали пять лет назад, – спокойно заявил Саймон. – По-моему, я вам уже объяснял, что никакого несчастного происшествия в вашей жизни нет и никогда не было.

Эмили в изумлении повернулась к нему.

– Но, Саймон… А, понимаю, – проговорила она, внезапно осознав и одобрив его игру. – Это и есть ваш план по успешному представлению меня в свете? Мы нашли дерзкое решение проблемы скандала. Мы просто будем отрицать, что он вообще был когда-нибудь!

– Совершенно верно.

– Блестящий подход. – Она задумчиво нахмурилась. – А если Ричард что-нибудь расскажет сам?

– Не думаю, чтобы он пошел на это. Эмили, чуть поразмыслив, кивнула:

– Пожалуй, вы правы. Я полагаю, это было бы несколько неловко для него.

Уголки губ Саймона мрачно искривились, золотые глаза вспыхнули.

– Даже больше чем неловко. Скорее очень опасно.

– Да, ему же надо беспокоиться и о своей собственной репутации.

– Помимо всего прочего.

Эмили снова кивнула и возобновила кружение. Она еще раз скользнула по Саймону испытующим взглядом:

– Надеюсь, вы не ревнуете к Эшбруку, нет?

– По поводу несуществующего несчастного происшествия или потому что он танцевал сегодня с вами вальс?

– И то, и это… – с надеждой произнесла Эмили. От подобной возможности у нее екнуло сердце.

– А мне следует ревновать? – Голос Саймона был совершенно бесстрастен.

– Нет, ни на одну секунду, – великодушно заверила его Эмили. – Пять лет назад я совершила глупейшую ошибку. Честно говоря, как только мы покинули Литл-Диппингтон, я почти сразу же поняла, что на самом деле вовсе не хочу выходить замуж за Ричарда. Просто было так чудесно лететь самым романтическим образом к границе, слушая, как Ричард читает свои самые красивые стихи. Но мне скоро пришлось себе признаться, что я не люблю его. Я просто не могла тогда выйти за него замуж.

– А сегодняшний вальс? Вы, случайно, не обнаружили в себе каких-нибудь новых чувств, когда он держал вас в объятиях?

– Нет. – Эмили откинула голову, размышляя о своих ощущениях во время первого вальса… – Нет. Совсем другое. Это больше походило на встречу со старым знакомым, с которым давно не виделись.

Она тут же решила, что не расскажет Саймону о великодушном предложении Эшбрука посмотреть ее рукопись. Во всяком случае, пока. В конце концов, еще ничего не решено. Эшбрук может признать, что «Таинственная леди» совершенно не годится для публикации. Тогда хватит с нее и того, что о ее поэтическом крахе будет знать Эшбрук.

– Понятно. Встреча со старым знакомым…

– Да-да. Вот именно. – Эмили промурлыкала еще несколько так-тов вальса. – Ах, Саймон, странно, но я никак не могу сегодня успокоиться. Я все еще чувствую в себе необыкновенный подъем!

– А должны бы изнемогать от усталости. – Саймон прислонился к черному лакированному столу. Он уже снял фрак и развязал галстук. Длинные концы белого шелка свободно свисали с его шеи.

– Вы правы, но я совсем не устала. – Эмили отпила глоточек бренди. Ее взгляд упал на одну из больших богато украшенных кистями подушек. – Скажите, Саймон, вы стащили эти подушки из какого-нибудь турецкого гарема?

– Нет. Я заказал их здесь, в Лондоне. – Он отхлебнул бренди. – Они вам нравятся?

– Просто чудесные. – Эмили поставила свой бокал и во весь рост растянулась на ближайшей атласно-золотистой подушке. Она откинулась в чувственно-небрежной, как она считала, позе, которую, по ее мнению, могла бы выбрать прекрасная обитательница гарема. – Как я смотрюсь? Из меня получится знойная восточная куртизанка?

Взгляд Саймона медленно прошелся от самых кончиков ее изумрудно-зеленых атласных туфелек, расшитых драконами, до каскада рыжих кудрей бальной прически.

– Возможно, – признал он наконец.

– Что-то в вашем голосе не слышно особой убежденности. Может, очки портят впечатление? Сейчас посмотрим! – Она сняла их и положила на лакированный столик поблизости. Потом вновь томно откинулась на золотой подушке и пустила из-под ресниц убийственный взгляд. Саймон теперь казался ей большим темным пятном в другом конце комнаты. – Так лучше?

– По-моему, уже несколько ближе.

Грациозным движением Эмили повернулась на бок. Ее пышные юбки чуть завернулись, приоткрыв ножку в чулке. Она надула губки, пытаясь подражать обитательнице гарема:

– Ну вот. А как теперь?

– Эмили, уж не заигрываете ли вы со мной? – тихо спросил Саймон.

– Ну, я даже не знаю… – Как же помогает то, что она его почти совсем не видит. Тщательно обдумывая ответ, Эмили почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. – Пожалуй, да. – Она затаила дыхание, ожидая, что он ей скажет.

– У вас сегодня странное настроение, не правда ли?

– Я счастлива, Саймон! – воскликнула она, взмахом руки желая охватить целый мир. – Мне кажется, что я плыву. У меня сегодня самый чудесный, самый восхитительный вечер за всю мою жизнь.

– И теперь вы хотите, чтобы он завершился моей любовью?

Эмили вздохнула и опять опрокинулась на спину, закинув вытянутые руки за голову и уставившись в ночные очертания потолка:

– Я же говорила вам, Саймон, что я женщина с большой пылкостью чувств. Возможно, я слишком возбуждена впечатлениями сегодняшнего вечера…

– Вполне вероятно.

– Саймон?

– Да, Эмили?

Она глубоко вздохнула.

– Вы говорили, что, когда мы в последний раз предавались любви, я не совсем уловила суть…

– Насколько я помню, я сказал, что вам необходима практика, – пробормотал он.

Она снова повернулась на бок и оперлась о локоть:

– Да. Именно практика. По-моему, я очень не против попрактиковаться сегодня…

Последовала небольшая пауза. А потом раздался голос Саймона – низкий, глубокий, бархатистый, угрожающе чувственный:

– Я говорил вам и еще кое-что, Эмили.

Эмили уселась на подушке и с задумчивым видом обхватила руками колени, так что юбки ее пышными складками расплескались вокруг ног. Она пошарила рукой в поисках своего бокала с бренди. Нащупав его, отпила большой глоток и осторожно поставила обратно на столик.