Околдованные любовью - Куксон Кэтрин - Страница 61

— Извини, Троттер, — посерьезнел он. — Я не имел в виду ничего плохого. Уверен, что Бургесс очень умный человек… Так ты думаешь, стоит его нанять, чтобы было с кем поговорить?

— Не только, сэр. Возможно, он мог бы и ухаживать за вами. Он совсем еще не старый, не такой старый, что не сможет работать. Ему, наверное, нет еще семидесяти.

Мистер Сопвит с некоторым изумлением смотрел на Тилли. «Он не так стар, что не сможет работать, ему нет семидесяти». Марк повторил про себя ее слова, сознавая, что эта девочка на многое раскрывает ему глаза. Он о многом узнавал у нее, как она в свое время училась у Бургесса.

— В этом что-то есть, Троттер, — согласился он. — Надо будет об этом подумать. Давай все-таки вернемся к тебе. Не хотела бы ты занять пост сестры-сиделки, плюс матроны, плюс правительницы второго этажа?

Тилли приподнялась, собираясь встать, но он усадил ее обратно, положив на колено руку.

— Они не потерпят этого, сэр, они станут… — но он не дал ей договорить.

— К черту их всех, Троттер. Хозяин я здесь в конце концов или нет?

— Конечно, вы хозяин, сэр.

— Я скажу, что ты опекаешь меня, а также в твоем ведении — эта комната. Кроме того, ты следишь за всем, что происходит в доме выше уровня кухни. Ну, что на это скажешь?

— О, сэр… я ничего не могу ответить. Это так серьезно, всего так много.

— А все-таки хватило бы у тебя духу справиться со всем этим, да и с ними заодно? — Марк махнул рукой на дверь.

Их взгляды встретились. Девушка чувствовала, как распрямляется ее спина и сам собой поднимается подбородок. Вот и открывается перед ней та самая заветная дверца. Входить ей в нее или нет? Машинально она положила руку на руку ладонями вверх. Тилли вспомнила, что миссис Лукас складывала так руки, когда собиралась объявить о новых правилах.

— Я с благодарностью займу это место, сэр, — глаза ее блестели, но лицо оставалось серьезным.

— Решено, Троттер, решено! Думаю, в ближайшие несколько дней этот дом заметно оживится, как по-твоему?

От его слов решимости у нее убавилось. Да, Тилли хорошо представляла себе это «оживление». Все в доме постараются сделать ее жизнь невыносимой, превратить в ад… но только если она им позволит. Конечно, если позволит. Но раз хозяин ее поддерживает, она не отступит и со всем справится. А если нет? Сможет ли она терпеть враждебность, которая поднимется из кухни и комнаты прислуги, как смрадное облако от поганого ведра?

Девушка вздрогнула, и ресницы ее часто заморгали, когда Марк накрыл ее руки своей.

— Я уверен, что ты, у которой в кромешной тьме хватило мужества подавить страх и поддерживать на протяжении нескольких дней человека, остро нуждавшегося в поддержке, не отступишь перед несколькими злобными людишками. Как ты считаешь?

— Вы правильно думаете, сэр, — едва заметно поколебавшись, проговорила она.

Они улыбнулись друг другу.

— У тебя будет форменное платье и приличная одежда, — живо взялся перечислять он. — Ты отправишься в Шильдс завтра же, или где там миссис Лукас делает закупки, и купишь себе все, что нужно. Между прочим, сходи сейчас к ней и передай, что я хочу ее видеть… Боишься?

— Нет, сэр, — вставая, твердо ответила Тилли и уверенным шагом вышла из комнаты, но на душе у нее скребли кошки.

Мистер Сопвит проводил ее глазами, откинулся в подушки и зажмурился. Теперь дни не будут тянуться так мучительно долго. Одиночеству придется потесниться. Присутствие девушки отвлекало его от тягостных мыслей, и он чувствовал, что грядущие баталии его позабавят.

Неожиданно Марк испытал прилив грусти, смешанной со стыдом. Как же низко он опустился, если его стали интересовать распри среди прислуги. И как бы стараясь оправдаться, Марк взял со стола книгу и погрузился в чтение. Перед этим ему подумалось, что мистер Бургесс одобрил бы его литературные вкусы, и он усмехнулся этой мысли.

Глава 4

— Клянусь, это уж слишком. Дальше просто ехать некуда. Господи! Подумать только, а ведь я как ее увидела, мне в ней сразу что-то не понравилось. Колдунья она, колдунья и есть.

— Не говори чушь, кухарка.

— А ты, Филлис Коутс, мне рот не затыкай. Никакая это не чушь. Вспомни, ты сама вчера говорила, что странно, как ей удалось окрутить хозяина.

— Да, я так сказала, но это не значит, что она колдунья.

— Ладно, тогда объясни, как удается простой девчонке, которая выросла в нищете и только и делала, что копалась в огороде да махала топором, занимать хозяина разговорами, а теперь еще и мистера Гарри? Ответь мне, Филлис Коутс. Если бы она была образованная, тогда понятно. Только эта замарашка нигде не училась, да и в жизни не была дальше Шильдса. Объясни-ка, чем она их берет?

— Нельзя сказать, что она совсем необразованная. Она умеет читать и писать лучше, — Филлис понизила голос, — чем миссис Лукас, так Фред мне говорил.

— Ну и что толку от ее грамотности? Священнику и его жене она боком вышла. Вспомни о фермере, что живет неподалеку. Какой скандал у него в день свадьбы случился из-за нее. А теперь еще мистер Гарри с ней по парку прогуливается.

— Кто тут меня вспоминает?

При звуке его голоса и кухарка, и Филлис, и Мэгги Шорт, чистившая у стола изюм, — все вздрогнули и дружно обернулись к двери, ведущей во двор.

После смерти матери и до пришествия в дом Эйлин за Гарри Сопвитом не было особого контроля, и он мог разгуливать, где хотел. Но приход Эйлин ограничил его свободу. И вот теперь второй раз за четыре дня он, против правил, входил в дом через кухню. Все отметили в нем явную перемену: он повеселел, держался легко и свободно. Отъезд мачехи, как видно, его только обрадовал.

— Я слышал, кто-то упоминал мое имя, — он окинул взглядом застигнутых врасплох женщин. — Я прав, кухарка?

Кухарка взглянула на стоявшего перед ней загорелого с узким лицом молодого человека и решила, что у нее появилась прекрасная возможность высказать по верному адресу жалобы и недовольство.

— Да, мистер Гарри, ваше имя действительно упоминалось, но не без причины, — здесь кухарка припомнила, в какой связи она заговорила о нем, и решила пока перевести разговор на другое. — Мы рады снова видеть вас, и в таком хорошем настроении, несмотря на ужасную трагедию, постигшую этот дом, и трагедия здесь не одна, — она поджала губы, многозначительно кивая своей большой головой на толстой шее.

— А в чем, собственно, дело?

— Ах, мистер Гарри. Я должна вам все сказать. Ведь дело зашло так далеко, что никто из нас, — она посмотрела на двух других женщин, — не может это больше терпеть. Я говорю о Тилли Троттер, мистер Гарри.

— Троттер? А какое она имеет отношение к трагедии? Ей самой пришлось пережить такое, что никому не пожелаешь.

— Я имею в виду не трагедию в шахте, а то волнение, которое из-за нее охватило всех в доме. До нее всем жилось тихо и спокойно. Как только она явилась, чтобы присматривать за детьми, сразу все пошло не так. Когда она ушла, наша жизнь снова наладилась. Теперь она вернулась, и жить в доме стало невыносимо, мистер Гарри.

— Почему же? — вежливая улыбка сползла с его лица.

— Ну, как сказать, — кухарка посмотрела на Филлис Коутс, потом на Мэгги Шорт, словно ища у них поддержку, и, запинаясь, принялась объяснять. — Троттер не должна занимать такой пост, это несправедливо. Мы все так считаем, начиная от дворецкого, мистера Пайка. Она даже подменяет миссис Лукас.

— Каким же образом?

— Хорошо, я скажу, — тряхнула головой кухарка. — Она передает распоряжения через Мэгги Шорт, — последовал кивок в сторону Мэгги, — или через судомойку Аду Теннент, — голова ее дернулась в другом направлении. — Тилли даже отдает указания Пайку для дворовой прислуги. Такое невозможно терпеть, мистер Гарри. Мы все поговорили, и я скажу так, — она сделала паузу. — Мы хотим… чтобы вы передали хозяину, — последовала еще одна пауза, — или Троттер уйдет, или мы. Вот что все мы думаем: от старшей прислуги до младшей.