Генерал Корнилов - Кузьмин Николай Павлович - Страница 36

– Мы дали вам Бога, мы дадим вам и царя! – пообещал Ш лихтер.

Чем дальше от столиц, тем решительнее и наглее действовали революционеры.

В Екатеринославе седые благообразные евреи обходили дом за домом и собирали пожертвования, как говорилось, на гроб Николаю П. По улицам города бегали стаи собачонок с подвязанными православными крестиками.

Далеко, на самом юге, в Одессе, готовились объявить самостоятельную Дунайско-Черноморскую республику. Президент уже был избран: адвокат Пергамент. В состав республики предполагалось включить Кубань и Дон. Но там же казаки! Как с ними поступить? Изгнать, конечно, а еще лучше – поголовно истребить. Богатейшие же их земли забрать, конфисковать. Несколько одесских общественных организаций, в том числе вездесущий Бунд и Союз студентов, образовали специальный комитет, который приступил к созданию вооруженных сил республики. Занесколько дней удалось мобилизовать и вооружить более пяти тысяч боевиков.

Громадный дом России тлел, дымил со всех концов и грозил заняться мощным пламенем.

К счастью, пока власти из Петербурга оцепенело взирали на безобразные шабаши, подал голос сам народ. «Ах вы, жиды проклятые!..» В маленьком городишке Нежине поднялись возмущенные крестьяне, вывели местных евреев на площадь и, поставив их на колени перед царским портретом, заставили трижды пропеть русский Государственный гимн.

Стихийные возмущения состоялись в Киеве и других городах.

Успешно одолели смуту и в российских столицах.

Таким образом, первый натиск революции был отбит самим народом. Бастилии не повторилось. И трон, и династия уцелели.

Однако ненавистники России своих планов и надежд не изменили. Враг, умный, опытный, безжалостный, продолжал свою тайную и явную войну с самодержавием.

В состав первой Государственной думы от населения Москвы, старинной русской столицы, самым первым, самым почетным депутатом прошел пронырливый приказчик миллионера Полякова Мойша Герценштейн. Такие же народные избранники прошли в Думу от Петербурга, Киева, Костромы. Они радостно и шумно заполнили великолепный зал Таврического дворца. Сбылось – они в самом главном органе империи и облечены доверием народа управлять Россией по своему разуму и усмотрению.

Русский народ непобедим в открытом поле, в честном бою, в тайных же коварствах, подлостях он неискушен и беззащитен. У евреев в этом отношении имеется громадный опыт протяженностью в целых пять тысяч лет. Больше никто на белом свете такого опыта не имеет. В этом им равных нет.

Механизм разрушения империи работал с невероятной силой. На развал державы работали многочисленные политические партии, предсмертным судорогам Отечества аплодировала развра-щеннейшая русская интеллигенция.

Какое же могло быть спасение?

За долгие века человечество привыкло к тому, что евреи пробираются к незримому господству через исключительное, прямо-таки тошнотворное раболепие и пресмыкательство. События в России наглядно показали, каким языком способно говорить еврейство, если входит в силу и чувствует податливость своих противников.

Власть над умами все больше забирало так называемое общественное мнение. Россию объявили страной-страшилищем, империей захватчиков и насильников. В газетах на все лады обыгры-вались детали Кишиневского погрома и расстрела гапоновской манифестации. Выходило, что в России людская кровь льется каквода. Русский лапоть ступает по крови, словно по дождевым лужам.

Через два месяца после разрыва торгового договора в Филадельфию приехал сам Якоб Шифф. На многолюдном митинге он заявил:

– Конечно, не худо отменить договор. Однако лучше навсегда освободиться от царского деспотизма. Нужно собрать фонд, чтобы послать в Россию оружие и руководителей, которые научили бы нашу молодежь истреблять угнетателей, как собак. Подлую Рос сию, которая стояла на коленях перед японцами, мы заставим стать на колени перед избранным народом. Собирайте деньги! Деньги смогут это сделать!

На следующий день (19 февраля 1912 г.) местная газета «Филадельфия рекорд» напечатала эту пламенную речь, особенно выделив призыв собирать деньги.

В Нью-Йорке к митингующим обратился престарелый Герман Леб. Преодолев свою нелюбовь к появлению на публике, он вылез на трибуну и от имени американского еврейства обратился к своему правительству с требованием денег. Для какой цели? А для той же самой: закупать оружие и нанимать инструкторов.

– Трусливая Россия вынуждена была уступить какой-то ма ленькой Японии. Я вам говорю: она уступит, она не может не уступить избранному Богом народу. Деньги нам помогут добиться этого!

Спустя полтора месяца, 31 марта, ведущие газеты Соединенных Штатов: «Нью-Йорк тайме», «Нью-Йорк сан» и «Трибюн» опубликовали следующее обращение:

«Евреи всего мира объявили войну России!

Подобно римско-католической церкви, еврейство есть религиозно-племенное братство, которое, не обладая политическими органами, в состоянии выполнять политические функции. И это государство предало теперь отлучению Русское Царство. Для обширного северного славянского племени нет больше ни денег от евреев, ни симпатии с их стороны ни в парламентской, ни в журналистской области, но вместо этого неуклонное враждование. И Россия понемногу начнет понимать, что означает подобная война!»

Волна оголтелой русофобии из-за океана обрушилась на европейский берег, прокатилась по всему континенту и достигла берегов Невы.

Шведско-немецкий банкир Феликс Варбург, родственник Якоба Шиффа, заботясь о русских революционерах, подписал чек на сумму 12 миллионов долларов.

Немецкий банкир Фридлендер, обсуждая в Берлине ближайшие меры против русского трона, поделился такими соображениями:– Династия Романовых должна быть уничтожена. Дебет ее счета более чем переполнен… Смягчить приговор? Нет, нет, гос пода, более мягкий приговор просто невозможен!

Голландское еврейство создало «Комитет помощи политическим заключенным в России». У комитета прорезался весьма визгливый голосишко. Он неистово вопил о «свободе, равенстве и братстве».

Русская столица, Санкт-Петербург, стала напоминать оккупированный город. Что ни день, то возникали всевозможные организации. Как правило, в средствах они не нуждались и снимали в самом центре роскошные помещения.

«Союз для достижения равноправия еврейского народа в России».

«Еврейская народная группа».

«Общество распространения просвещения между евреями в России».

Оглушительно заверещала шустрая еврейская газетка «Новый взгляд». Ей басовито и с достоинством вторил толстый журнал «Еврейская старина».

При этом не следует забывать, что уже в то время вся российская печать, за исключением одного суворинского «Нового времени», полностью находилась в еврейских руках.

Двоевластие в России – русская (правительство) и еврейская (Госдума) – отбросило народ и страну в самые страшные времена знаменитой «семибоярщины».

Ненавистники России уже нисколько не маскировались, они забрали силу и никого не боялись.

Депутат Герценштейн с думской трибуны со смехом рассуждал «об иллюминациях дворянских усадеб». Он призывал:

– Разоряйте эти гнезда, а воронье разлетится само! Недавний помощник присяжного поверенного, а ныне депутат

Мойша Винавер, один из лидеров кадетской партии, с высоты думской трибуны громогласно объявил:

– Покуда бедные евреи не обретут необходимых прав, мира в России не будет. Зарубите это себе на носу, господа!

И он повторил жест Якоба Шиффа: назидательно погрозил залу сверху пальцем.

Рядом с Зимним дворцом, где смиренно надеялся на Божью волю самодержец, клокотал звериной ненавистью Таврический дворец. Народ жестокий и высоковыйный наслаждался властью. Полное владычество над миром переставало быть мечтой. Разгром первой революции обогатил бесценным опытом. Из ошибок прошлого извлечены необходимые уроки.

Из каких подвалов поднялось это упорство, эта ненависть, это стремление к убийствам, к разрушению? Когда они действительно задались мыслью о своем владычестве над целым миром?