100 великих военных тайн - Курушин Михаил - Страница 124

Немецкий контрудар в районе Воломина окончательно остановил замедляющееся наступление советских войск и вынудил их перейти к временной обороне для накопления сил. Этот факт никогда не оспаривался даже представителями Армии Крайовой. Уже после восстания преемник Бур-Комаровского генерал Л. Окулицкий, анализируя его итоги, в специальном закрытом издании штаба Армии Крайовой «Варшавская битва» писал: «…Судьба битвы за Варшаву была предрешена в советско-немецком сражении 4 и 5 августа… Неверно предположение, будто советские войска не заняли Варшаву, потому что желали гибели оплота польской независимости. Правда состоит в том, что 4 и 5 августа Советы проиграли собственную битву за Варшаву».

Если бы в тот момент отряды Армии Крайовой постарались бы захватить мосты через Вислу и овладеть Прагой, нанеся удар противнику с тыла, кто знает, как развивались бы события дальше. Но этого не произошло. Либо у восставших уже не было сил, либо командование Армии Крайовой продолжало решать свои задачи. Получается, что повстанцы первое время и не собирались взаимодействовать с Красной армией, просто надеясь на ее стремительное наступление. Через двадцать лет после войны Бур-Комаровский признал: «Мы допускали, что борьба продлится максимум семь дней, что третьего, четвертого русские войдут в Варшаву».

Левое крыло 1-го Белорусского фронта также вело тяжелые бои на Варецко-Магнушевском плацдарме, южнее Варшавы. После сражения под Воломином немцы перебросили туда часть своих сил, включая дивизию «Герман Геринг» и 19-ю танковую дивизию. Им противостояли 8-я гвардейская армия генерал-полковника В. Чуйкова и часть 1-й армии Войска Польского под командованием генерал-лейтенанта З. Берлинга. Хотя атаки немцев с целью ликвидировать плацдарм и не удались, советские и польские войска оказались заблокированными, и их удар в направлении Варшавы и Радома пришлось отложить.

Очевидно, что в августе 44-го Красная армия была не способна продолжать свое дальнейшее наступление и осуществить операцию по освобождению Варшавы. В августе и первой половине сентября 1944 года части 1-го Белорусского фронта потеряли 166808 солдат! Эти потери еще больше возросли в сентябре-октябре в ходе кровопролитных боев за удержание исходных позиций для будущего январского наступления на Варшаву, принесшего долгожданное освобождение польской столице.

Попытка Красной армии овладеть Варшавой с ходу не удалась, и положение повстанцев стало трагическим. В городе шли ожесточенные бои, но восстание было обречено. По свидетельствам очевидцев, бои на улицах по своей жестокости напоминали Сталинград. Сражение бушевало и под землей: немецкие саперы пускали в канализационные туннели газ и взрывали его. Рушились целые кварталы. Огромные пожары охватывали все новые территории. Немцам, осуществлявшим концентрические атаки, удалось разобщить повстанцев. 11 августа они начали штурм Старого города, который сумели захватить лишь 1 сентября. Встретив яростное сопротивление, нацисты только в этой части Варшавы убили 45 тысяч человек.

Гиммлер приказал расстреливать «всех поляков в Варшаве независимо от возраста и пола… Пленных не брать. Варшаву сровнять с землей, чтобы показать Европе, что означает поднять восстание против немцев». Вслед за этим Варшава подверглась жестоким бомбардировкам с воздуха и обстрелам из орудий. Одновременно нацисты взрывали динамитом целые кварталы центра столицы. Под командованием обергруппенфюрера СС фон дем Бах-Зелевски находились, в частности, эсэсовские бригады «Рона» и «Дирлевангер», состоявшие из иностранных коллаборационистов и уголовников-рецидивистов, в числе которых находились русские фашисты из бригады бригаденфюрера Бронислава Каминского, а также формирования чувашей и «Украинского легиона самозащиты», позже вошедшего в состав дивизии СС «Галичина». Они устроили настоящую кровавую оргию…

В сентябре Сталин, снова отправляя Жукова, в тот момент находившегося в Болгарии, в штаб 1-го Белорусского фронта, неожиданно дал ему указание: «Нельзя ли провести частичную операцию по форсированию Вислы именно войсками Берлинга?… Задачу полякам поставьте лично… Вместе с Рокоссовским и сами помогите им организовать дело».

Верховный почувствовал, что пора отвоевывать польскую столицу. Но почему он посылал в бой Войско Польское? Естественно, неспроста. Кроме политических мотивов, сыграла свою роль и установка командования Армии Крайовой на недопущение контактов с советскими войсками. У солдат Войска Польского, состоявшего большей частью из Армии Людовой, было несоизмеримо больше шансов рассчитывать на помощь со стороны соотечественников. Среди польских солдат и офицеров был колоссальный патриотический подъем, ведь они сражались за свою столицу. Это удесятеряло их силы, делало отчаянными бойцами. Разумеется, войскам генерал-лейтенанта Берлинга была оказана немалая помощь со стороны командования 1-го Белорусского фронта. В его распоряжение передавались: механизированный батальон специального назначения (амфибии), механизированный понтонно-мостовой полк, зенитно-артиллерийская дивизия, полк гвардейских минометов «катюша» и 100 десантно-штурмовых лодок. Действия атаковавших, кроме того, поддерживали три артиллерийские бригады из резерва Главного командования и ряд вспомогательных частей (химики, саперы), а также самолеты 16-й воздушной армии.

14 сентября Красная армия взяла Прагу, варшавское предместье. Рокоссовский позже писал о тех днях: «Вот когда было наиболее подходящее время для восстания в польской столице! Если бы осуществить совместный удар войск фронта с востока, а повстанцев - из самой Варшавы (с захватом мостов), то можно было бы в этот момент рассчитывать на освобождение Варшавы и удержание ее. На большее, пожалуй, даже при самых благоприятных обстоятельствах войска фронта не были способны. Очистив от противника Прагу, наши армии подошли к восточному берегу Вислы. Все мосты, соединявшие предместье с Варшавой, оказались взорванными».

15 сентября генерал-лейтенант Берлинг принял решение о форсировании Вислы, соединении с повстанцами в варшавском районе Чернякув и захвате южной части города. Холодной ночью 16 сентября первые батальоны польского десанта высадились на западном берегу Вислы. Однако немцы, вовремя поняв опасность ситуации, ослабив атаки на другие районы города, сконцентрировали свои силы на уничтожении плацдармов, отрезая их сплошным огневым валом от занятого советскими войсками восточного берега.

К сожалению, Армия Крайова не предприняла никаких мер для того, чтобы установить связь с десантом и согласовать боевые действия. А может быть, просто не имела возможности? Трудно сказать, но за сутки до переправы, по приказу Бур-Комаровского, немцам был сдан единственный проход, соединявший район боев с центром города, где размещался штаб Армии Крановой. По словам маршала Рокоссовского, «десантные подразделения польской армии высаживались на участках берега, которые должны были быть в руках повстанческих отрядов. И вдруг оказалось, что на этих участках - гитлеровцы».

Очевидцы вспоминали: бои были страшные, они велись в нечеловеческих условиях до последнего бойца. У людей не выдерживала психика. 22 сентября пал последний - Чернякувский плацдарм. Потери 1-й армии Войска Польского и 1-го Белорусского фронта были огромны. Поляки потеряли 6500, а 1-му Белорусскому фронту этот отчаянный штурм обошелся в 10 тысяч убитых.

Представитель Ставки маршал Жуков, прибыв в полосу действий 1-го и 2-го Белорусских фронтов, сразу побывал в 47-й и 70-й армиях, которые вели тяжелые бои по удержанию и расширению плацдармов на реке Нарев. Войска успеха не имели и несли большие потери. Только 2-я танковая армия потеряла 500 танков и самоходных орудий. Жуков пришел к выводу о необходимости прекращения этих бесплодных атак, закрепления на достигнутых рубежах и подготовки новой наступательной операции. С этим был согласен и Рокоссовский, но по требованию Ставки он был вынужден продолжать попытки наступать. В тот момент Жуков стал на сторону Рокоссовского, и тогда Сталин вызвал обоих в Москву.