Русская армия - Куропаткин Александр Николаевич - Страница 58

«Вскоре судьба учебной реформы 1864 года была решена окончательно. При этом решении также, как и в предыдущих подобных случаях, главную роль сыграли соображения не педагогические, а политические. На школу возложена была ответственность за пагубные лжеучения, распространявшиеся в обществе. Реформа школы должна была искоренить стремления и умствования, дерзновенно посягающие на все, для России искони священное, на религиозные верования, на основы семейной жизни, на право собственности, на покорность закону и на уважение к установленным властям.

Для проведения этих взглядов в жизнь назначен был министром народного просвещения гр. Д. А. Толстой (1866 год). «Я постараюсь, — говорил он в одной из своих речей (1867 года), — чтобы из гимназии выходили не самонадеянные верхогляды, все знающие и ничего не знающие, но молодые люди, скромно и солидно образованные». Классицизм должен был послужить средством для достижения этой цели»[148].

Но взглядам Толстого не сочувствовали даже попечители учебных округов. «В особом присутствии, созванном для обсуждения министерского проекта реформы, образовалось сплоченное меньшинство из 6 членов, протестовавших против смешения педагогических вопросов с политическими и доказывавших, вопреки министру, что, при желании и при благоприятных условиях, в естественных науках можно найти все гарантии против „лжеучений“, а в классицизме заподозрить источник всех опасностей, которых хотят избежать при помощи школьной реформы»[149].

Представители этого меньшинства предлагали расширить права оканчивающих курс в реальных гимназиях на возможность поступления в университет.

В общем собрании Государственного Совета это мнение меньшинства было принято большинством голосов — 29 против 19, но государь утвердил мнение меньшинства, и в 1871 году новый устав гимназий и прогимназий сделался законом: все гимназии стали классическими.

Идея Уварова и его единомышленников, предлагавших 120 уроков в неделю латинского и греческого языков и доказывавших, что изучение древних языков приводит к «скромности», и через 40 лет восторжествовала.

Толстой, выйдя, по мнению Бунге, на путь «ультраклассицизма», занялся фабрикованием в гимназиях «скромных» в политическом отношении юношей. Такое смешение задач школы с политикой потерпело, однако, быструю неудачу и привело к результатам, обратным тем, которые ожидались. Вот что по этому важному вопросу говорит П. Милюков:

С. Татищев в своем труде «Император Александр II» относительно последствий реформы Толстого высказывается так:

«В гимназиях введенная в 1871 году так называемая классическая реформа дала не менее горькие плоды. Все усилия педагогов были исключительно направлены на обучение юношества двум древним языкам в ущерб прочим предметам преподавания и также, как и в университетах, совершенно упущено из виду воспитательное воздействие на развитие образа мыслей и чувств, на утверждение в преданиях родной истории, в началах веры и нравственности подрастающих поколений.

Последствия такой образовательной системы не замедлили сказаться, и в десятилетие с 1866 по 1876 год неверие в области религии, материализм — в науке, социализм — в политике окончательно овладели незрелыми умами русской учащейся молодежи»[151].

Вводя в 1811 году классическую систему в гимназии, современное начальство, по крайней мере, не хитрило. Оно признавалось, что преподавание древних языков введено как необходимое средство к приобретению дальнейших познаний. Без знания этих языков нельзя было идти в университеты, где часть предметов преподавалась на латинском языке. Но в 1871 году эта причина отпала. Преподавание в университетах уже велось на русском языке. Надо было прикрыть цель политическую целью учебной, и вот начали придавать преподаванию латыни и греческого языка общеобразовательное значение. Являлись даже доказательства, что преподавание древних языков выше преподавания естественных наук.

В главе XXIX было изложено, что попытки, сделанные в царствование императора Александра III, при его поддержке, уменьшить вредные стороны классической системы не имели достаточного успеха.

Только волей ныне царствующего государя, при министре народного просвещения Банковском, удалось побороть сопротивление западников-классиков и свалить одну из опор классицизма — греческий язык. Но ненужная латынь, отнимающая в школе время от познания России и потому крайне вредная, до сих пор не изгнана. Между тем, знание латыни стало бесполезным даже в медицинском деле, ибо рецепты лекарств свободно могут быть написаны и русским языком, а совещания врачей на консилиумах на латинском языке уже не ведутся по той причине, что врачи этого языка не знают. Между тем, еще и теперь юноше, отлично окончившему курс реального училища, если он захочет пойти даже на математический факультет, не имеющий никакого отношения к латыни, необходимо выдержать дополнительный экзамен по латыни.

У нас существует в числе привилегированных заведений лицей. В нем идет преподавание латыни и новейших языков. С целью увеличения окончившими курс лицея знания России несколько лет тому назад был введен курс «отечествоведения». Казалось бы, в особенности будущим дипломатам или чиновникам разных министерств такой курс был особенно полезен, но в прошлом году мне сообщили, что преподавание «отечествоведения» в лицее отменено. Знание латыни и тут оказалось важнее знания России.

На основании всего вышеизложенного можно прийти к следующим заключениям относительно развития на Руси классической системы образования.

В начале XVIII века обучение в средней школе латыни и греческому языку было введено с целью дать возможность окончившим курс средней школы продолжать образование в университетах, где часть предметов преподавалась на иностранных языках, в том числе и на латинском. Средняя школа утратила самостоятельный характер и стала служить лишь средством для подготовки к университету.