Дорога (СИ) - Тюрина Екатерина Александровна - Страница 3

— Княже! — закричала я в ужасе и зажмурилась. Горло рванул болью. Неважно, потом, все потом…

Лошадь под нами гарцевала, снова что-то крикнул на непонятном языке Северин… Вой ветра, ржание, голоса, все смешалось в единую какофонию, наводящую даже не страх — ужас…

— Не бойся, — на ухо проговорил мне Северин, крепче притискивая к себе. Я в свою очередь наплевав на воспитание и вдолбленные с младенчества принципы, сама вцепилась в Князя руками и даже умудрилась ноги через его бедро перекинуть! — Тс-с, принцесса, твой страх их привлекает. Ну, хватит уже… Проклятье! Что именно случилось я не сообразила, но что-то прошлось по моему боку, впрочем, лишь слегка, с краю. Мигом позже это место взорвалось болью. Из горла вырвался придушенный хрип… Потом мир завертелся, закрутился, ветер оглушительно взвыл… и все стихло. Когда я рискнула открыть глаза оказалось что Князь стоит по колено в снегу, а я вишу на нем, вцепившись как перепуганная кошка в ветку. К нам уже спешили прочие, переговариваясь между собой на своем языке. На лицах было написано волнение и изумление, но не был страха… это почему-то поразило больше всего. Подняла голову и встретилась глазами с Северином.

— Лазорь, — выдохнул он сквозь сжатые зубы и улыбнулся, хотя эта самая улыбка на заляпанном кровью лице смотрелась жутковато. — Можешь меня отпустить. Я спохватилась и разжала ноги. Хорошо хоть он додумался придержать меня, а то так бы и упала на потеху всем.

— Не ранена? — последовал вопрос.

— Вроде нет, — неуверенно ответила я. Потрясение еще не прошло, и с уверенностью утверждать то или иное я не спешила. Зато мигом придумала, что спросить. — Что это было?

— Сальвиры, — вместо Князя ответил Латьер. Встретив мой недоумевающий взгляд, пояснил: — Духи метели. Даже это ни о чем мне не говорит. Ну да ладно…

— Княжна! — воскликнул вдруг Сарон. — Княжна у вас кровь!..

— Где? — удивилась было я, и глянула в указанном направлении. — Ой… Одежда, на пульсирующим болью боку, успела пропитаться темной жидкостью. В глазах поплыло. Да, я боюсь вида крови, правда, только своей. Вся остальная меня мало трогает.

— Проклятье, — выругался Князь и нагнулся посмотреть. Увидев блеснувший в его руке нож, я рванулась в сторону, но была удержана. — Тихо! Успокойся, я только надрежу одежду!

— Что там? — Взволнованно спросил Сарон. То, что большая половина отряда сейчас разрезала свою собственную одежду и доставало из походных мешков бинты, его волновало отнюдь не так как мое здоровье. Убитых к счастью не было.

— Сальвир задел когтями, — злобно прошипел Князь. — А я и не заметил… Их было так много! Ронэ, дай что-нибудь продезинфицировать. Парень резво бросился к саням и вскоре вернулся с маленькой фляжкой чего-то резко пахнущего и полосками ткани.

— Будет больно, — предупредил Князь и быстро прижал намоченный в прозрачной жидкости кусок ткани к моему боку.

Боль не усилилась, но и ослабевать, естественно, не вздумала. Только холод, до этого мной не замеченный, теперь пробрался под одежду и впился в тело холодными щупальцами.

Северин что-то пошептал над раной, потом скинул с плеч плащ, закутал им меня и на руках отнес к саням.

В целом отряд отделался малым: царапины, ушибы. Серьезно задели только меня что неудивительно — я же не воин и никакой пусть даже самой тонкой брони не ношу. Зато выпал шанс полюбоваться на эти самые брони в исполнении северных мастеров. Они напоминали чем-то туники с рукавами до локтя и длинной до середины бедра. Только сделаны были словно из маленький бисеринок. Присмотревшись, я поняла что это и есть бисер желтовато-серый искусно сплетенный так что нельзя просунуть меж рядами и волосок.

— Эти бусины сделаны из панциря… эм, морского дракона, — пояснил Князь видя что я рассматриваю его броню. — Их не возьмет ни сталь, ни магия. Они легкие, не индевеют в мороз и не раскаляются на солнце. К тому же не сковывают движений. Очень удобно.

— И в чем же подвох? — интересуюсь.

— Подвох?

— У них столько достоинств, что без него просто не обойтись.

— Ах это, — усмехнулся Князь. — Морского дракона трудно добыть. Это хитрые и умные животные. Они живут в толще воды и еще лучше, если сверху это не вода, а несколько локтей льда. И одна такая броня делается пять лет.

— Много. А как тогда делаются эти бусины, если панцирь ничем не взять?

— Профессиональный секрет, принцесса.

— Понятно, — вздохнула я. Бок уже не болел, просто тупо ныл иногда, когда сани подпрыгивали или резко вихляли. Северин теперь постоянно ехал рядом со мной. — А почему на нас напали? И без того не отличающиеся пухлостью губы сжались в полоску.

— Не думай об этом. И лучше не вспоминай ненароком, вдруг вернуться. Ясно. Это тоже 'профессиональный секрет'.

— Хорошо. Мне бы… хотелось узнать побольше о ваших обычаях. Хотя бы о самых основных.

— А я все ждал, когда же ты спросишь, — Князь потрепал свою кобылку по шее, искоса глянув в мою сторону. — Первое и самое главное: не выводи никого из себя.

Особенно женщин, у которых на руках много браслетов. У нас женщин уважают больше чем у вас. Почти все они воительницы, так что сама понимаешь.

— Воительницы? Но ведь это… неправильно. Как такое хрупкое существо может… убивать? Меня учили, что удел женщины до и семья. Цель ее жизни родить и воспитать достойных детей.

— С чего ты взяла, что тебя учили правильно, а меня нет?

— Так природой заведено!

— А еще в природе чаще самка выбирает себе пару. А люди с чего-то решили торговать дочерьми словно товаром.

— Никто никем не торгует! — возмутилась я и подавила совсем уж детское желание стукнуть кулаком по шкурам, которыми были укрыты сани.

— Да? — княжьи глаза ехидно сверкнули. — А тебя разве не продали, пусть и за спокойствие всего народа? Скажешь, нет?

— Нет! — голос дрогнул. Чего уж скрывать я понимала его правоту. Только согласиться с ней значит смириться и принять такое положение вещей. Этого делать не хотелось. — Политический брак не торговля. Это взаимовыгодный союз, от которого каждая сторона получает то, что ей нужно.

— Не стану спорить. Он невыносим! С этим чел… северянином невозможно разговаривать!

Следующие четыре дня прошли в тишине и спокойствии. Никто на нас не нападал, погода радовала относительной мягкостью. Мой бок поджил и почти не беспокоил. Зато изрядно смущал ежевечерний его осмотр Князем. Да и вообще Северин стал относиться ко мне как… ну вот как я к своей косе: не доглядишь, рассыплется по волоску. Осознал, что я действительно в этой ситуации абсолютно беспомощна? Возможно. Хотя я сильно сомневаюсь, что раньше он этого не понимал. Скорее всего, просто прочувствовал до конца ту ответственность, что сам взвалил себе на плечи. Вряд ли конечно это улучшит наши отношения… Хотя сейчас мне не на что жаловаться. А вот что будет потом? В его стране, среди его народа? Когда он увидит что взял в жены не красавицу с удивительными глазами, а непонятно кого? Многие мужчины, а особенно воины презирают уродства и увечья… И Князь как мне кажется больше всего на свете ненавидит слабость. Слабость других людей в том числе. Самое время об этом думать: шесть дней дороги позади, осталось, по словам северян, еще четыре до границы северных земель. И еще несколько дней по владениям Князя, но там уже безопасно, там можно ночевать в тавернах на постоялых дворах… Там его вотчина. Его дом.

— Княжна, — к саням с другой стороны от Северина подъехал Сарон. Все эти дни он обучал меня северному языку, лларен, и я, не будучи совсем глупой не показывала скольких успехов добилась. Хорошая память и внимательность во дворце залог долгой жизни. А уж чужие языки мне всегда давались легко. — Хотите посмотреть на тиату? Тиату, это, как я уже знала, какие-то особенные птицы. Их пухом тут набивали одеяла, а перьями — подушки и матрасы. Латъер еще говорил, что у них очень вкусное мясо, хотя и жесткое.

— Да, — ответила я. Парень ткнул пальцем в небо. Однако сколько я ни пыталась что-то там рассмотреть у меня не вышло, возможно, из-за солнца невыносимо слепившего глаза и отражавшегося в снегу.