Рождественская мистерия - Гордер Юстейн - Страница 41

Тут и другие засмеялись.

— Только не вздумайте драться, — предостерег их Иоаким. — И я надеюсь, что вы не будете также показывать друг другу нос.

— Но я ставлю очко на историю, рассказанную Элизабет, —

сказал папа.

— А вы? — обратился Иоанн к маме и Иоакиму.

— Я ставлю все двадцать четыре очка на историю, как она рассказана Иоанном, — сказал Иоаким.

— А я ставлю двенадцать очков на историю Иоанна и двенадцать — на историю, рассказанную Элизабет, — сказала мама. — Потому что считаю, что в это Рождество ангелы слетали в Вифлеем и обратно. Ради Элизабет и всей этой истории.

Тут снова заговорил Иоанн:

— Но Иоаким совершенно прав: мы не должны начинать драку только из-за того, что думаем по-разному. Ведь в этом величайший смысл Рождества. Мне кажется, одна из самых величайших истин состоит в том, что небесная благодать очень легко распространяется — во всяком случае, если мы, люди, будем способствовать этому. Когда я записывал всю эту историю на тоненьких листочках, которые потом тщательно свернул и спрятал в волшебном календаре, у меня было три исходных пункта. Я слышал об исчезнувшей Элизабет Хансен, а в Риме встретил женщину по имени Тебазилэ. Кроме того, я вставил сюда также поразившие меня старые истории о встречах с ангелами. Все остальное я придумал сам.

В гостиной стало совсем тихо.

— Вам блестяще удался ваш замысел, — закончила мама.

Старик застенчиво улыбнулся.

— Но ведь всякое творчество — частица небесной благодати, пролившейся на землю. И оно так же легко распространяется.

— Насколько же все это удивительно! — заметила мама. —

Сегодня мы открыли последнее окошко в старом рождественском календаре и узнали, что Элизабет вошла в хлев в Вифлееме, чтобы приветствовать приход в мир младенца Иисуса.

Иоанн кивнул, а мама продолжала:

— И вот сразу после этого та же самая Элизабет позвонила в дверь нашего собственного дома. Получается, что наш дом словно бы связан с тем священным местом, где родился Иисус.

Мама встала, подошла к Элизабет и обняла ее.

— Добро пожаловать обратно в Норвегию, дитя мое, — сказала она.

Это прозвучало немного странно, ведь Элизабет была лет на двадцать старше мамы Иоакима.

— Спасибо большое, — сказала Элизабет, и эти слова она произнесла по-норвежски.

Чуть позднее зазвонил телефон. Папа взял трубку, и по его репликам Иоаким сразу же догадался, с кем он разговаривает:

— Мы тоже потрясены, все... невероятный подарок, фру Хансен... да, теперь я поверил в ангелов... Она сейчас подойдет... Счастливого Рождества... самые наилучшие рождественские пожелания всей вашей семье...

Папа махнул рукой Элизабет и передал ей трубку. Она говорила по-английски, поэтому Иоаким не мог понять, о чем шла речь. Он только подумал, как это, должно быть, обидно — разговаривать с собственной матерью на иностранном языке.

Вскоре пришла пора Иоанну и Элизабет уходить. Но уже на второй день Рождества они все должны были снова увидеться, потому что на этот день мама, папа и Иоаким были приглашены в гости в семью Элизабет.

Они проводили гостей до крыльца. На улице шел густой снег.

Папа спросил Элизабет, помнит ли она какие-нибудь норвежские слова со времен своего детства.

Элизабет стояла под уличным фонарем у них в саду, и снежинки падали на ее красное пальто. Вдруг она наклонилась и вытянула вперед руку, будто пытаясь поймать танцующую снежинку.

— Бяша, бяша, бяша! — позвала она.

Потом испуганно прикусила губу и прикрыла рот ладонью.

И бросилась бежать. Вскоре они вместе с Иоанном исчезли из виду.

В этот вечер, прежде чем лечь спать, Иоаким долго стоял перед окном, вглядываясь в рождественскую ночь. Выпал густой снег, но небо было ясным, и на нем ярко сияли звезды.

Вдруг он заметил несколько фигур, какие-то призрачные силуэты на проезжей части улицы. Ему не удалось разглядеть их, он едва успел заметить их в свете уличных фонарей, и это продолжалось всего одну или две секунды.

Иоакиму показалось, что он узнал ангела Эфириила и всех остальных, с кем Элизабет шла в Вифлеем.

А сегодня ночью они привели ее обратно.

С Р О Ж Д Е С Т В О М !