Темное разделение - Рейн Сара - Страница 49

Его глаза быстро сузились, и я поняла, что он видит уже близнецов на страницах будущей книги, что он напишет книгу о потерях или книгу о тщетности страстей, или ему пришли на ум слова романса, что дрожат в мерцании пуны, у камина и с накрытым столом. И — зная Флоя — я была уверена, что в книге будет нечто о темной стороне человеческой натуры и о жестокости, которая вихрями кружится на поверхности мира, и о выборе, разбивающем сердца, о выборе между вратами — вратами из слоновой кости и вратами из простого рога…

Ничего больше не сказав, он пошел прочь по тропе, оставив меня одну с призраками.

Глава 22

Спустя два дня после встречи в винном баре Роз позвонила Гарри домой.

Она извинилась, что беспокоит его, но ведь он дал ей свой домашний телефон, и она подумала… Да, она нашла кое-что для его истории о близнецах Андерсон. Она не знает, поможет ли это, но все же они могли бы встретиться, и тогда она объяснит. Она подумала — так, мысль мелькнула, — что она может отблагодарить его за вечер в «Джорджио», пригласив на ужин к себе домой. Ничего особенного, только небольшой ужин и бокал вина. И потом она могла бы передать ему то, что нашла.

Как-то даже неожиданно для самого себя Гарри ответил, что ему было бы интересно узнать, что она раскопала, но ему не хотелось бы обременять ее необходимостью готовить ужин. А, дом ее тети? Тогда, возможно, — да, хорошо, если так, то он рад будет прийти к ней на ужин. Сегодня? Да, сегодня, отлично, но не нужно особенно беспокоиться — у него нет особых вкусовых предпочтений или аллергии. Он съест все, что перед ним поставят; он придет в половине восьмого.

Она жила в неприглядном доме совсем недалеко от госпиталя. По мере приближения к дому Гарри чувствовал растущее беспокойство. Этому не было видимых причин, он только подумал, что уловил в ее голосе чрезмерный пыл, когда она приглашала его на ужин, и он осознал слабый сигнал тревоги. (Ах, вот как? Ты чувствуешь себя неотразимым для всех женщин?) Но упоминание тети успокоило его; он представил себе милую, незамужнюю женщину лет семидесяти, для которой приглашение мужчины на ужин будет неординарным событием. Такой, скорее всего, станет сама Рози, в ней безошибочно можно было узнать старую деву — эта привычка хранить старые письма и рождественские открытки, например.

Поэтому, когда его провели в небольшую столовую, темную от тени кустов за окном, и он увидел, что стол красного дерева на низких ножках накрыт только на две персоны, он удивленно спросил:

— А ваша тетя?

— Ах, моя тетя умерла много лет назад, — ответила Роз. Она была явно удивлена, что он ожидал ее увидеть. — Она умерла более двадцати лет назад.

— Я, должно быть, неверно понял вас.

— Но я прожила с ней всю свою жизнь. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я была ребенком, так что я стала жить у нее. Она оставила мне дом и всю мебель. Не желаете выпить?

— Да, я принес вино.

— О, это так мило с вашей стороны, хотя не стоило беспокоиться. Я принесу штопор. Или, если хотите, стакан виски. Большинство мужчин любит виски, не правда ли?

Гарри любил виски. Он принял бокал и спросил о материале, который она нашла о близнецах.

— Я думала заняться этим после ужина. Не люблю говорить о делах во время еды, а вы?

Она ждала, что он соблазнит ее, — нет, она надеялась, что он соблазнит ее. Гарри не понимал, что именно заставило его почувствовать это, но он знал наверняка и слегка обеспокоился. Появившись как легкая догадка во время напитков перед ужином, это ощущение стало совершенно определенным и даже навязчивым, когда они перешли к жареной баранине под мятным соусом, а потом к фруктам со сливками. («Яблоки из моего собственного сада: я люблю свежие фрукты, а вы?»)

И уже во всей своей полноте это проявилось, когда они пили кофе в маленькой гостиной. «Хотите птифурк кофе, я сама сделала их!» — и вот оно: как-то грустно и будто бы неловко ее протянутая рука с тарелкой коснулась его бедра, а потом умилительно и однозначно ее грудь на мгновение прижалась к нему, когда она потянулась за сахарницей. Гарри не впервые оказался в ситуации, когда его пытались соблазнить, он и сам делал это не раз, но поведение сестры Раффан почему-то внушало неясную тревогу. Может быть, причина в том, что она намного старше? Да, частично. Но что-то еще было в атмосфере пресыщенности, царящей в комнате, которая была переполнена старомодными безделушками, китайскими фигурками на изысканных полочках и фотографиями в рамках, а также в том, как она сидела рядом с ним на старомодном диване с кружевными кремовыми накидками на подлокотниках.

Он решительно отхлебнул кофе и сказал:

— Рози, то, что вы нашли о близнецах Андерсон… — Он очень надеялся, что все это не окажется выдумкой под предлогом заманить его сюда. Ему невыносима была сама мысль о том, что она сейчас пустится в пространные объяснения или извинения.

Но этого не последовало. Она улыбнулась ему и, поставив свою чашку рядом с его, сказала, что хотя она не нашла ничего в коробках с письмами и фотографиями, но кое-что разузнала в больнице.

— Я была очень осторожна, конечно, — сказала она. — Фактически я отталкивалась от вашей статьи. Я сказала: боже, разве эта статья не о близнецах Андерсон, ведь прошло двадцать лет с тех пор, как они родились в нашем родильном отделении! В таком духе.

— Вы были очень тактичны. И кто-нибудь помнит их?

— Да, несколько человек. Одна из менеджеров — она была секретарем в те дни, и она всегда была моей подругой — сказала, что славно, что хотя бы одна из сестер-близнецов добилась успеха…

— Одна из сестер?

Роз выдержала паузу, наклонившись за чашкой.

— Да. Она сказала: какая трагедия, что они не выжили обе.

Молчание затянулось. Затем Гарри сказал:

— Это значит, что Соня умерла.

— Да, — сказала Роза, глядя на него поверх чашки. — Соня умерла. — Она потянулась к маленькому конверту на боковом столике. — Хотя это против правил, я принесла это вам.

Это была ксерокопия газетной вырезки, очень короткой, датированной семью месяцами позже рождения близнецов. Там говорилось, что операция по разъединению близнецов Андерсон, ранее рожденных в больнице Спитого Луки, была осуществлена в Швейцарии. К несчастью, младшая из близнецов, Соня, вскоре умерла в связи с постоперационными осложнениями.

— Это было в старой папке истории близнецов. Мне пришлось перерыть огромное их количество, ведь дело было передано в архив, но никто не задавал вопросов. Это ведь не официальное уведомление? Но звучит вполне авторитетно.

— Да. — Гарри снова прочитал заметку. — Я удивляюсь, почему Швейцария.

— Точно не знаю. Но я помню, что семья болезненно воспринимала весь этот ажиотаж в прессе. — Она заигрывающе улыбнулась ему. — Они могли уехать за границу, скрываясь от прессы.

— Теперь понимаю, почему я не нашел ни единого упоминания о Соне, — сказал Гарри. — Если она умерла за границей, то это, скорее всего, не было зарегистрировано в нашей стране.

— Да. — Роз помолчала мгновение, а затем сказала: — Я думаю, искать больше нечего.

— Да, — произнес Гарри медленно. — Похоже, что так.

— Ах, как жаль. — Улыбка была уже наготове. — Еще кофе, Гарри? И может быть, стаканчик бренди?

— Большое спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — сказал Гарри. — Вы очень мне помогли, и я бесконечно вам благодарен. Но уже очень поздно, а мне завтра рано вставать; я думаю, что лучше пожелать вам спокойной ночи. Это был прекрасный вечер.

Каким-то образом он выбрался из удушливой комнаты и, не помня себя, оказался на узкой тропинке, по краям которой тесно росли кусты, нашел дорогу на улицу и увидел в самом конце ее свет станции метро.

Он уже сомневался, что игра стоила свеч.