100 знаменитых загадок истории - Панкова Мария Александровна - Страница 103

После сражения по полю боя прошла немецкая похоронная команда. Были обнаружены и взяты в плен И. Д. Шадрин (без сознания) и Д. Ф. Тимофеев (тяжелораненый). Есть сведения, что Шадрин пролежал на поле боя шесть дней, пока немцы не установили, что он жив. Еще двоих тяжелораненых – И. М. Натарова и И. Р. Васильева – местные жители доставили в медсанбат. Г. М. Шемякин, периодически теряя сознание, полз, пока в лесу его не обнаружили конники генерала Доватора. Было и еще двое выживших: Д. А. Кожубергенов (Кожабергенов) и И. Е. Добробабин.

Судьба уцелевших героев сложилась по-разному. Натаров скончался в медсанбате от полученных ран. Оставшиеся в живых шестеро панфиловцев попытались о себе напомнить: Васильев и Шемякин – после выписки из госпиталей, Шадрин и Тимофеев – позже, пройдя все ужасы концлагерей. К «воскресшим» героям отнеслись крайне настороженно. Ведь вся страна знала, что все участники боя у Дубосекова пали смертью храбрых. Начались беспрестанные проверки, допросы, издевательства. Особенно враждебно отнеслись к Шадрину и Тимофееву: попасть в плен для советского солдата было равносильно предательству Родины. Однако со временем все четверо получили свои Золотые Звезды – кто раньше, кто позже.

Гораздо трагичнее сложилась судьба еще двоих панфиловцев: Д. А. Кожубергенова и И. Е. Добробабина. Даниил Александрович Кожубергенов был связным политрука 4-й роты В. Г. Клочкова. В бою он был контужен, в бессознательном состоянии попал в плен к немцам, но уже через несколько часов сумел бежать, наткнулся на конников Доватора и вместе с ними прорвался из окружения. Узнав из газет о том, что его считают погибшим, он первым из панфиловцев заявил о себе. Но вместо награждения его арестовали. Следователь Соловейчик под дулом пистолета заставил Кожубергенова расписаться в «самозванстве». Его отправили в маршевую роту, но после тяжелого ранения под Ржевом списали, и он вернулся в Алма-Ату. А для того чтобы избежать проблем в будущем, решили «подкорректировать» список героев. Так вместо Даниила Александровича Кожубергенова появился Аскар Кожебергенов. Ему даже придумали биографию. А настоящий участник сражения так и умер «самозванцем» в 1976 году. Он до сих пор не реабилитирован и официально не признан.

И. Е. Добробабин во время боя был контужен и присыпан землей. Вероятно, поэтому похоронная команда немцев его сразу не обнаружила. Ночью он очнулся и отполз к лесу. Когда, пытаясь найти своих, Добробабин зашел в село, его схватили немцы и отправили в Можайский лагерь. При эвакуации лагеря он сумел сбежать из поезда, выломав доски и выпрыгнув на полном ходу. Прорваться к своим было невозможно: все окрестные села заняли немцы. Тогда Добробабин решил пробраться в родное село Перекоп в Украине. Немцев в Перекопе не оказалось, и он поселился у своего больного брата Григория, который помог ему через сочувствовавшего советской власти старосту П. Зинченко получить справку о постоянном проживании в этом селе. Но вскоре последовал донос, и Добробабина отправили в Левандаловский лагерь. Видимо, среди немцев тоже встречались взяточники, потому что родственникам удалось выкупить его оттуда. Но в августе 1942 году появился приказ об отправке специалистов на работы в Германию. Родственники уговорили его согласиться на должность полицая в деревне: и в Германию ехать не придется, и своим помочь можно. Это решение чуть не стало роковым. Когда в 1943 году при отступлении немцев Добробабин вырвался к своим и, явившись в полевой военкомат в селе Тарасовка Одесской области, рассказал лейтенанту Усову все, на его честь легло несмываемое подозрение. После проверки, не обнаружившей факта измены Родине, его зачислили в звании сержанта в 1055-й полк 297-й дивизии. Добробабин не раз отличался в боях и был награжден орденом Славы 3-й степени. Но Звезду Героя ему дать отказались, несмотря на ходатайство начальника контрразведки 2-го Украинского фронта.

После демобилизации Добробабин вернулся в город Токмак, где жил до войны. Здесь его именем была названа улица и стоял памятник ему в полный рост. Но живой герой оказался никому не нужен. Более того, Иван Добробабин был репрессирован как бывший полицейский. Его арестовали и судили 8–9 июня 1948 года. За «измену Родине» Добробабин был приговорен к 25 годам лагерей. Впрочем, этот срок снизили до 15 лет (все-таки один из 28 панфиловцев). По представлению суда в Москве его лишили звания Героя Советского Союза. На процесс не вызвали ни одного свидетеля из села Перекоп (40 км от Харькова, где проходил суд), которые подтвердили бы его борьбу с немцами. Адвоката «предателю» тоже не дали. Герой-панфиловец отправился в лагеря… У памятника Добробабину отрезали голову, приварили другую, тоже героя-панфиловца, только погибшего.

Добробабин вышел на свободу досрочно через 7 лет, так и лишенный всех наград. Имя его нигде не называлось (его считали погибшим), а в 1960 году официально запретили упоминать о Добробабине. Много лет московский военный историк Г. Куманев хлопотал о реабилитации героя. И добился своего: в 1993 году Верховный суд Украины реабилитировал Добробабина. А уже после смерти Ивана Евстафьевича (он умер 19 декабря 1996 г.) ему вернул звание Героя Советского Союза так называемый «постоянно действующий Президиум Съезда народных депутатов СССР» во главе с Сажи Умалатовой.

А ставшая крылатой фраза политрука Клочкова целиком на совести журналистов. Панфиловская дивизия формировалась преимущественно из казахов, киргизов и узбеков, русских в ней было гораздо меньше половины. Многие почти не знали русского языка (только основные команды). Так что произносить патетические речи перед ротой политрук Клочков вряд ли стал бы: во-первых, добрая половина бойцов ничего бы не поняла, во-вторых, грохот от разрывов стоял такой, что даже команды не всегда слышали.

ЖИЗНЬ, ОПУТАННАЯ ЛОЖЬЮ

Александр Матросов в годы Второй мировой войны закрыл своим телом вражеский дзот, ценой собственной жизни спасая товарищей и дав возможность своему подразделению захватить стратегически важный плацдарм. Этот подвиг стал символом мужества и воинской доблести, бесстрашия и любви к Родине. А. М. Матросова посмертно удостоили звания Героя Советского Союза. 8 сентября 1943 года приказом наркома обороны СССР его имя было присвоено 254-му гвардейскому стрелковому полку, а сам он навечно зачислен в списки 1-й роты.

Как и любая легенда, биография Александра Матросова имеет две версии: официальную и настоящую. Сначала вспомним первую из них. Александр Матвеевич Матросов родился в Днепропетровске. Отец его работал литейщиком на заводе. Позже биографию Саши «дополнили» тем, что отец был коммунистом, погибшим от кулацкой пули. Мать умерла, родственников у мальчишки не было. Он оказался на улице. Попал в детский приют где-то в Украине, потом оказался в России, в Ивановском детском доме. Позднее – в детской трудовой колонии в Уфе. В РККА призван в сентябре 1942 года, в октябре направлен в Краснохолмское пехотное училище. Вскоре курсантов отправили на Калининский фронт. В действующей армии Матросов находился с ноября 1942 года. Служил в составе 2-го отдельного стрелкового батальона 91-й отдельной Сибирской добровольческой бригады им. И. В. Сталина (позже 254-й гвардейский стрелковый полк 56-й гвардейской стрелковой дивизии). Сначала бригада находилась в резерве, а затем ее перебросили под Псков в район Большого Ломоватого бора. 22 февраля 1943 года 2-й батальон получил задачу атаковать опорный пункт врага в районе деревни Чернушки и к 25-летнему юбилею создания Красной Армии любой ценой завладеть им. Солдаты сразу попали под сильный огонь трех немецких пулеметов в дзотах. Два из них подавили штурмовые группы, но третий дзот продолжал обстреливать лощину перед деревней. Попытки заставить его замолчать не увенчались успехом. Тогда Матросов сам вызвался обезвредить огневую точку: подобрался к амбразуре с фланга и бросил две гранаты. Пулемет замолчал, но когда бойцы поднялись в атаку, снова ожил. Матросов поднялся, рывком бросился к дзоту и своим телом закрыл амбразуру. После атаки товарищи подобрали его: он лежал метрах в шести от горящего дзота, гранат не было, автоматный карабин – пуст. Боевая задача подразделения была выполнена. Несколько дней спустя имя Матросова стало известным всей стране: его подвиг был использован случайным журналистом для патриотической статьи. Командир полка узнал о подвиге из газет. Идя в бой, Матросов передал связному письмо, адресованное Лиде Кургановой, девушке, с которой он познакомился перед уходом на фронт: «Если мне суждено погибнуть, я хотел бы умереть так, как наш генерал: в бою и лицом на запад». Его желание сбылось.