Клетка с открытой дверцей - Шизаки Ю - Страница 24

Коснулся щеки, немного колючего подбородка. Трогал везде - и не собирался останавливаться.

Токива взял его кисть, целовал костяшки. Ицки порывисто погрузил пальцы ему в волосы. Несколько секунд Токива спокойно позволял себя ласкать, потом снова перехватил инициативу. Ицки, задыхаясь, сильно выгнул спину. Он был обнажен теперь и, хоть убей, не мог вспомнить, как это получилось. При каждом касании по телу бежали мурашки. Токива, заметив, перестал торопиться, принялся захватывать больше плоти.

В такой момент и умереть не жалко. Ицки сжал зубы, захлебываясь ощущениями и царапая чужие плечи едва не до крови. Он лежал на боку и видел, как Токива спускается по животу к бедрам.

- Не надо!

- Почему? - скульптор повиновался, но лишь на секунду.

- Перестань...

Чувство, пусть уже испытанное прежде, по-прежнему казалось чересчур острым. К тому времени, как Токива, наконец, оторвался от него и лизнул в шею, Ицки готов был потерять сознание.

- Не напрягайся, - Токива заставил молодого человека обнять его за спину.

Когда их тела стали единым целым. Ицки пронзил жар, способный напрочь выжечь внутренности.

- Нормально?

Ицки нашел в себе силы кивнуть. Крепко сжимая любимого, он прислушивался к мерным движениям внутри и не понимал, почему вдруг потребовалось так часто моргать.

На следующее утро Ицки открыл глаза в пустой постели.

Приснилось?

Несколько секунд ушло на то, чтобы стряхнуть сонное оцепенение, собраться с мыслями и восстановить в памяти события вчерашнего вечера.

- Проснулся, наконец? - в комнату заглянул Токива. - Будешь вставать?

- Токива-сэнсей...

- Прекрати звать меня "сэнсей". На нервы действует, - скульптор коснулся его лба прохладной ладонью. - Кажется, у тебя температура подскочила. Совсем я тебя заездил.

Ицки пожирал его глазами.

- Что? - насторожился Токива.

- Я... я думал, это сон, - признался молодой человек. - Слишком хорошо...

- Глупый мальчишка, - хохотнул Токива.

Следующие десять секунд он наглядно доказывал Ицки, что сном ни в коей мере не является.

- Магазины здесь средней паршивости, и района я не знаю... Ладно, жди, - Токива исчез в кухне.

Часы показывали девять. Ицки сполз с кровати и тоже побрел в кухню, опасаясь, что скульптор растворится в воздухе, если его выпустить из виду. Там он посмотрел, как Токива с ловкостью шеф-повара готовит завтрак, а потом они вернулись в комнату - есть с разномастных тарелок. Вкус был смутно знакомый: пробовал такое во время своего вынужденного "больничного" прошлой зимой. После завтрака Токива пошел убирать на кухне. Ицки, несмотря на боль во всем теле и заметную слабость, хвостиком потащился следом, но скульптор загнал его обратно в постель.

- Будешь артачиться, я к тебе больше и близко не подойду, - Токива придвинул к кровати стул и сел.

Погладил Ицки по волосам. Его близость успокаивала, молодой человек полностью расслабился и накрыл его свободную руку своей. Получил в ответ поцелуй. И набрался смелости спросить, как же Токива его нашел.

- Не так уж и трудно это было, на самом деле, - начал скульптор. - Ты же поддерживал связь с Касаокой?

Бывший супервизор просил Ицки позвонить, когда тот более или менее устроится. Чувствуя, что может доверять Касаоке, Ицки дал ему свой телефон. Правда, звонил Касаока редко: в основном, они общались посредством электронной почты. Будучи одним из немногих людей, которые знали правду об Ицки, секретарь заботился о его благополучии. Кроме того, он был старше Ицки, и молодой человек испытывал к нему почти сыновние чувства.

Но с какой стати Касаоке выдавать его тайну Токиве?

- Не вини Касаоку, - будто прочел его мысли скульптор. - Если б не он, сидел бы ты до сих пор взаперти.

- Взаперти?

- Стоило мне понять, что ты снова сбежал, я, естественно, захотел вернуть тебя обратно. Даже в детективное агентство обратиться решил. Но Касаока меня остановил. Сказал, что я поступаю хуже Ямабэ.

Сэнсей платил Ицки за услуги, условия их сделки были четко изложены в контракте. Всё честно. Против обоюдного соглашения Касаока ничего не имел. Но со смертью Ямабэ никто не мог помешать Ицки отправиться восвояси. Уж тем более подло было бы объявлять его в розыск, как намеревался вначале Токива.

- Значит, Касаока, да?

- Он объяснил, что ты сам решил уйти, и у меня нет никакого права вмешиваться, - Токива задумчиво посмотрел на Ицки. - Я надеялся, что ты со мной свяжешься. А когда этого не произошло, понял, что сам виноват. Стал умолять Касаоку сказать, где ты и чем занимаешься. А этот... нехороший человек... пригрозил, что, если я от тебя не отстану, он настоятельно порекомендует тебе обратиться в полицию по факту преследования.

Ицки потерял дар речи. Касаока, всегда корректный, спокойный... В делах он бывал придирчив, но никогда ни с кем не разговаривал в таком тоне, как описывал Токива.

Скульптор покосился на его озадаченное лицо и фыркнул:

- Я ему не подчиненный, со мной любезничать необязательно. И здорово, что он меня окоротил: я бы ринулся вдогонку и нажил нам обоим кучу проблем. Лучшим выходом оказалось просто подождать.

- И ты ждал?

- Недавно видел в новостях чудную картину, - невпопад отозвался Токива. - Сразу понял, чьих рук дело.

Сюжет, о котором говорила Садзима. Невероятное совпадение, что Токива угодил на эти несколько секунд.

- Вчера я пригласил Касаоку на нее взглянуть, и после этого он разрешил мне с тобой встретиться. Я сразу примчался сюда.

- Зачем?

- Надо было выяснить, что ты на самом деле думаешь.

- И что я думаю?

- Касаока прислал тебе рисунок, помнишь? Он сразу сообразил, что это твой. Знаешь, как? Он узнал мою руку.

Ицки почувствовал, как наливаются жаром уши и щеки. Картина, отправленная на конкурс, изображала тот самый тотем. Ицки написал его по памяти. А потом ему показалось, что на рисунке чего-то не хватает, и он добавил широкую загорелую кисть. Руку Токивы. Благо, что за время знакомства прекрасно изучил руки скульптора, и ему не составило бы труда их нарисовать.

Позавчера Ицки и сам ходил на выставку и решил, что среди пейзажей и портретов его рисунок смотрится инородным телом. Своеобразность идеи ничего бы не сказала постороннему наблюдателю, однако для Ицки значила многое. И не только для него. Токива прекрасно знал, что Ицки рисует лишь то, что для него действительно важно - особенно это касалось портретов. Скульптор воспринял картину как знак и выпросил у Касаоки "добро" на визит.

- Я не буду уговаривать тебя все бросать и возвращаться ко мне, - убеждал Токива. - Но, когда ты закончишь училище, надеюсь, согласишься. Поверь, я не буду ограничивать твою свободу. Если захочешь найти работу, с удовольствием помогу. Я не требую решения прямо здесь и сейчас, но, пожалуйста, подумай.

- Я... я не могу! - отчаянно воскликнул Ицки. - Нельзя. Давай лучше встречаться, как сейчас - когда тебе будет удобно. Я не хочу мешать...

В груди знакомо заныло. Они должны быть крайне осторожными, нельзя вместе появляться на публике. Теперь, коснувшись Токивы, он еще больше укрепился в своем решении не позволить сплетням встать на пути скульптора.

Токива пересел на край кровати, подтянул Ицки к себе и озабоченно заглянул в лицо:

- Что значит "когда мне будет удобно"? И с чего ты взял, что станешь мне мешать?

- Как ты не понимаешь! Для Ямабэ я был игрушкой, - слова, с виду дававшиеся легко, жгли язык. - Если и ты будешь держать меня при себе, что люди подумают?

Ицки стало немного легче, хотя он по-прежнему сознавал, что поезд ушел. Той минуты, когда он соглашался на предложение сэнсея, не вернуть.

- А кто тебя заставляет ехать в поместье? - возразил Токива. - Даже если б и захотел, не вышло бы.

Ицки удивленно наклонил голову.