Гектор и секреты любви - Лелорд Франсуа - Страница 36

Гектор понял, почему старый Франсуа временами выглядит таким меланхоличным. Он сложил листок с распечаткой, пообещав себе пореже задумываться о пятой составляющей, чье действие он уже неоднократно ощущал.

Потом он заметил, что Вайла проснулась и удивленно оглядывается, не понимая, где она. А потом видит его и улыбается.

Гектор спускается с небес на землю

Гектор принес профессору Корморану его большой стальной чемоданчик, поставил перед ним и раскрыл.

— Смотрите, здесь всё, — сказал профессор Корморан, — данные всех исследований, трехмерные модели молекул, тысячи показателей в заархивированном виде. Я всякий раз оставлял за собой зачищенное пространство.

— А это что? — Гектор показал на второе отделение чемоданчика, которое напоминало набор юного химика с колбами и реактивами.

— Это образцы, — объяснил профессор. — И несколько маленьких нанотехнологических штучек для работы с ними, которыми, однако, нужно уметь пользоваться.

— А антидот?

— Вот почувствую себя лучше и сразу сделаю: здесь все ингредиенты. Кстати, как у вас дела? С Вайлой, я имею в виду.

Гектор ответил, что испытывает сильное влечение и глубокую привязанность к Вайле, но в то же время очень тоскует по Кларе.

— В один и тот же момент?

— Нет, не в один и тот же, это правда. Когда я в объятиях Вайлы, Клара отдаляется. Но стоит ей появиться, и Вайла отходит на второй план.

— Интересно, интересно, — заметил профессор Корморан, — хорошо бы исследовать ваш мозг!

Это замечание не принесло Гектору облегчения. А профессор продолжил:

— Увидеть в режиме реального времени потребление вашим мозгом глюкозы и отследить различия между зонами, которые активизируются при мыслях о Вайле, и теми, что краснеют, когда вы вспоминаете Клару. Тогда бы удалось анатомически разграничить участки мозга, которые задействуются при разных типах любви! Ай!

Загоревшись своей идеей, профессор Корморан забыл о переломах, которые требовали от него контроля над эмоциями.

— Был бы у меня тут магнитно-резонансный томограф, — вздохнул он, — и о таком месте для исследований можно было бы только мечтать! Не говоря уж об орангутангах…

— Что вы их заставили принять, Пелеаса с Мелисандой?

— Средство для формирования привязанности.

— Но они уже и так сильно привязаны друг к другу. Мне показалось, это их главная особенность, разве нет?

— Ну да, они привязаны друг к другу. Но не привязаны ко мне.

И профессор объяснил, что намеревался создать у Пелеаса и Мелисанды мощную привязанность к нему, чтобы их было проще изучать.

— Но для этого я должен был оставаться с ними, пока средство не подействует. А поскольку они сбежали, то ничего не выйдет. Только их привязанность друг к другу вырастет, если такое еще возможно…

Чуть в стороне Вайла и Нот смотрели телевизор, который вождь Ньяр велел поставить в комнате, чтобы профессор не скучал. Телевизор работал на солнечных батареях — у вождя Ньяра действительно было полно возможностей.

Вдруг Гектор услышал, как Вайла вскрикнула.

Он подошел к экрану.

Снова показывали двух панд, которые нежно обнимались, а потом на экране возник стоп-кадр с крупным планом Хи, ослепленного вспышкой, — словно фотография преступника. Гектор с изумлением выслушал комментарий.

Он видел, что Вайла не поняла слов, но по мрачному виду комментатора догадалась, что произошла какая-то трагедия.

—  Noblem?

—  Little blem, — ответил он.

—  Blem? — обеспокоенно переспросила она.

— No blem for Vaila and Hector [24].

Она успокоилась и заговорила с Нот. Потом девушки переключились на музыкальный канал, словно чтобы прогнать набежавшую тучку.

Гектор вернулся к профессору. Он не верил своим ушам — слишком ужасной была новость.

— Хи съел Ха, — сообщил он.

— Да что вы? — мечтательно произнес профессор Корморан. — Ничего удивительного, этот образец был плохо очищен, а центры привязанности расположены довольно близко к центрам аппетита, знаете ли. Впрочем, желание съесть партнера, чтобы он полностью тебе принадлежал, — любовная фантазия, довольно распространенная у влюбленных пар. В литературе…

— Профессор Корморан, это не литература! Хи съел Ха! Вы слышите? Хи съел Ха! Я что, съем Вайлу?

Гектору захотелось посильнее встряхнуть профессора Корморана, невзирая на его сломанные ребра, и тот это почувствовал.

— Исключено, друг мой, исключено!

— А почему?

— А потому что… и вам и ей я дал… плацебо.

Гектор взволнован

Гектор разрывался между двумя желаниями — то ли схватить профессора Корморана за шиворот и трясти его, как грушу, то ли потребовать от него объяснений, — но тут Жан-Марсель принес перевод Вайлиного письма.

Гектор сложил письмо. Вайла ничего не заметила и продолжала вместе с Нот смотреть MTV-Азия, а профессор Корморан излагал свои идеи, но никто его не слушал.

— Понимаете, плацебо — это способ сделать исследование более строгим, узнать, что действительно происходит благодаря нашему средству, тому, что я принял вместе с Нот. Но понадобилось бы больше испытуемых. И конечно, магнитно-резонансный томограф…

Гектор его не слушал. Он смотрел на Вайлу, видел ее личико — личико восхищенного ребенка, когда она следила за выступлением Мадонны, снова исполняющей I got you under ту skin,расхаживая по Млечному Пути, выложенному из лепестков роз.

И каждый день с тобой — это подарок.

— Надеюсь, все в порядке? — поинтересовался Жан-Марсель. — Я его напечатал, но не читал.

— Все в порядке, — ответил Гектор.

— Что-то у вас озабоченный вид.

— Вы правы, не стоит отравлять себе счастье.

Он собрался подойти к Вайле, отвести ее в дом и показать, что прочел письмо, но вдруг издалека донесся рокот двигателя.

Все вскочили и стали смотреть в небо.

Шум усилился, потом у дальнего холма появился вертолет.

— Большой, — заметил Жан-Марсель, — военный.

Вся деревня тут же пришла в ужасное возбуждение. Пока женщины уводили детей домой, мужчины бежали к лесу, сгибаясь под тяжестью больших джутовых мешков.