Обручальный кинжал - Руда Александра - Страница 60

— Не убивай его! — закричала я и повисла на руке капитана, мельком удивившись тому, что избитое тело еще способно так двигаться.

Волк легко вырвал свою руку из моих и посмотрел на меня бешеными глазами:

— Оденься!

Я отступила к кровати и нашарила покрывало. Завернувшись в него, я снова попросила:

— Не убивай его, пожалуйста.

Ярослав молчал, не отводя кинжал от горла Ножова. Лицо благородного было каменным.

— Почему? — спросила я шепотом. — Жадимир, почему ты меня хотел убить? Почему ты меня бил? Почему?

— А почему ты меня не хотела? Почему ты отказывалась? — прохрипел он. — Ты должна была меня хотеть! Должна!

— Но… я хотела тебя, но не могла предать интересны своего домена! — честно ответила я. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица Ножова, а по бесстрастной маске на лице Ярослава я ничего не могла прочесть, кроме того, что он с трудом сдерживал ярость, но об этом я знала и так.

— Ты должна была хотеть меня так, чтобы забыть про все и всех! — крикнул Жадимир. — Ты должна была!

— Почему это я была должна? — прошептала я.

— Потому что он применял к вам магию, Ясноцвета, — раздался голос Мезенмира.

Я обернулась. Молодой Нож стоял у дверей, а над ним горел магический огонек — словно невидимая свеча плавала в воздухе. Лицо у мага было сочувствующим, а вот у Даезаэля, который небрежно облокотился о стену рядом, — как обычно, любопытное и довольное.

— Как это… магию? — спросила я шепотом. Мне казалось, что я маленькая девочка, которая верит, что если говорить тихо-тихо, то притаившееся под кроватью чудовище ничего не услышит и уйдет в свою берлогу.

— Любовную, — объяснил Мезенмир. — Я чувствую на вас ее следы.

— Магию, — прошептала я, кутаясь в покрывало.

— Очень умелую и тонкую, которую практически невозможно почувствовать. Войди мы несколькими минутами позже, даже я бы не смог понять, что на вас накладывались чары. Наверное, я не ошибусь, если скажу, что эту магию ты применял к ней с первого дня знакомства? — Мезенмир подошел к Ножову, которого продолжал удерживать Волк и наклонился над ним: — Здравствуй, кузен.

Теперь я видела лицо Жадимира. И лучше бы мне его не видеть! Его ясные синие глаза, обычно такие безмятежные, теперь горели жгучей ненавистью.

— Конечно, применял! — прошипел он. — Эта безмозглая курица, которой через пару лет должен был обломиться домен, иного и не заслуживала! А мне нужны были власть и богатство! Нужны были! Вы — ах, ну конечно же благородные Сиятельные! — вы не знаете, что такое мерзнуть зимой в продуваемом всеми ветрами доме, когда нет денег на дрова! Вы не знаете, что такое есть месяцами только кашу из дешевой крупы, а из наследства иметь только портреты великих предков, которые спустили все деньги! Мой отец верой и правдой много лет служил королю, и что он получил в награду? Жалкую пенсию и кусочек земли!

— Мой отец был готов возвысить тебя, — заметил Мезенмир. — Ты бы имел и богатство, и почет. А ты отплатил ему тем, что добрался до архивов с запрещенными заклинаниями, которые когда-то разрабатывали маги нашего Дома! Что, удивлен? Отцу нужно было сразу же, как только ты женился, вызвать меня из университета, а не плакаться соседям о потере такого ценного секретаря! Уж я бы ему объяснил, как можно так быстро покорить сердце девушки из семьи Сиятельных! Что, удивлен? Да, я тоже в свое время побывал в этих архивах. Жаль, молод был и не догадался уничтожить все записи.

Жадимир бросил на Мезенмира яростный взгляд и сменил тактику. Его голос зазвучал жалобно и проникновенно:

— Ясноцвета, скажи, разве тебе было плохо со мной? Разве ты не была счастлива? Если бы не твой слишком настырный отец, ты бы и до сих пор была примерной и влюбленной женушкой, воспитывала бы наших детей, не интересуясь ничем другим, а я бы правил! Правил!!! У меня было бы все! Богатейший огромный домен!

— Не такой уж он и большой, — сказала я. Мне казалось, что я стою посреди раскаленной пустыни — так сухо было в горле, а глаза жгло и щипало от невидимого песка.

— Домен Крюка? Он же самый большой и самый богатый во всем государстве! Я отвечу тебе, моя милая женушка! Твой брат под железной пятой отца вырос таким же рохлей, как и ты! Совсем скоро он бы отдал мне в управление свой домен, чтобы свалить с себя обязанности!

— А зачем же ты хотел меня убить? — почти равнодушно спросила я.

— Я всегда знал, Ясноцвета, что ты глупа. — Жадимир зашипел, когда Волк сильнее прижал свой кинжал к его горлу. — Ты внимательно читала наш контракт? Там нет ни слова об имущественном наследовании! То ли твой папаша думал, что сможет уберечь тебя, то ли планировал ничего тебе не давать в руки, но таким образом мы подчинены общекоролевскому закону о наследовании, а значит, домен после твоей смерти будет моим! Но, Ясноцвета, я же хотел, как лучше… Чтобы наши дети…

— Ясно. — Я перебила его откровения. — Прошу вас, не убивайте его, Ярослав. Его нужно заключить под стражу до тех пор, пока не закончится действие нашего брачного контракта. И прошу вас, оставьте меня одну.

— Давай его зарежем, — кровожадно предложил Даезаэль, так и не отлепившийся от дверного косяка. Выглядел он не очень хорошо, наверное, и чувствовал себя соответственно, раз так долго удерживался от комментариев.

— Нет, — покачала я головой. Пусть Жадимир оказался негодяем, и Ярослав с удовольствием бы его зарезал, но я не могла перечеркнуть то, что было между нами. В чем-то он был прав: за месяцы нашего супружества мы ни разу не поругались и я была полностью и беззаветно счастлива.

— Вы уверены? — спросил Мезенмир. Судя по всему, он не испытывал к родственнику теплых чувств.

Я кивнула.

— Ну, хорошо, пошли уже, — поторопил Даезаэль. — Дайте девушке пострадать вдоволь.

Ярослав встал с пола и поднял Ножова, заломив ему руку.

— Ясная моя, — умоляюще произнес Жадимир, — мы еще можем быть счастливы!

Я хранила молчание до тех пор, пока комната не опустела и не раздался щелчок закрывающейся двери. А потом просто рухнула на пол.

Мне казалось, что я умираю. Не было никаких чувств, даже боли не чувствовалось. В голове было так пусто, что казалось, звенит эхо, будто входишь в большую бальную залу, когда там никого нет.

Не знаю, сколько я так пролежала, слушая, как мерно стучит сердце, не способная даже удивиться тому, что оно все еще продолжает упрямо гнать кровь. Мне-то казалось, что оно разлетелось на тысячи обжигающе горячих осколков.

— Котя, — ласково произнес голос тролля, — вставай, а то простудишься.

Я медленно повернула голову. В свете пробивавшихся через шторы рассветных лучей надо мной склонился Драниш. Его голова, грудь, руки были забинтованы, под глазами залегли глубокие тени, а губы были бледными-бледными. Я протянула руку и прикоснулась к его ладони.

— Теплая… ты жив, Драниш…

— Да, — кивнул тролль. Взгляд его был серьезным и ласковым одновременно. — Я не мог умереть и оставить тебя одну. Наверное, я слишком много о себе думаю, но мне казалось, что без моей помощи ты пропадешь. Вставай, котя. Прости, но я не смогу тебя поднять.

Я медленно встала, потуже завернулась в покрывало и замерла, не зная, что делать дальше.

— Давай приляжем, — предложил Драниш и первым осторожно присел на кровать. Вероятно, это движение причинило ему сильную боль, потому что он зажмурился и шумно выдохнул сквозь зубы.

— Я не могу лечь с тобой, — возразила я. — Я обручена. Если Ярослав узнает о таком…

— Котя, — голос тролля прозвучал устало, — как ты думаешь, кто меня сюда послал? Кто помог мне добраться до твоей комнаты?

— Ярослав? — удивилась я. — Но почему? Как? После всего… этого он решил на мне не жениться?

— Насколько мне известно, нет. Котя, прошу тебя, не усложняй! Ярик пытается заботиться о тебе как умеет.

Я залезла на кровать, стараясь двигаться как можно осторожнее, чтобы шевеления матраса не причиняли Дранишу лишнюю боль. Сдула в одну кучу перья из разорванной подушки и смахнула их на пол. Потом легла, натянув на себя одеяло до подбородка. Драниш улегся рядом, не говоря больше ни слова.