Ползучий плющ - Купер Наташа - Страница 53

– Джордж? Это…

– Триш. Спасибо, что перезвонила. Извини за малодушие сегодня днем.

– Ты должен был сказать.

– Почему-то не смог. Ну, трус, я знаю. Но я был так рад видеть тебя сегодня, что просто не мог все испортить полицейской чушью.

– Ах, Джордж! Но послушай, давай на минутку серьезно: что, по мнению полиции, у них на меня есть?

– Подробностей не знаю, но по вопросам, которые они задавали Ники, ясно: они считают, что у нее был сообщник и это либо Роберт, либо ты. Мне показалось, что улик против тебя у них нет и они надеются выжать что-нибудь из Ники.

– И видимо, то, что она попросила сообщить о своем аресте мне, сыграло им на руку.

– Совершенно верно.

– После того, что наговорила мне сержант Лейси, я и сама могла бы догадаться, что за этим последует. Но тогда я думала только о поразившем меня одиночестве Ники. – Триш нахмурилась. – Хотя для нее более логично было бы использовать Роберта. Я могу понять, почему она не решилась назвать Антонию, но почему не Роберта? В особенности если они были так дружны.

– Но возможно, она оказалась достаточно умна, чтобы понять, как это будет выглядеть, и решила защитить его. Триш?

– Да, Джордж?

– Еще не поздно. Хочешь, я приеду?

Она стояла, прижав трубку к щеке, думая об этой возможности и об искушении, но через несколько секунд сказала:

– Нет. Мне кажется… Мне кажется, мы должны дождаться, когда все кончится. Если ты сегодня приедешь, я могу… мы можем… Нет. Джордж, я не могу смешивать это и Шарлотту.

Последовала долгая пауза, словно он решал, стоит ли спорить.

– Хорошо. Я понимаю. Ладно, милая, – наконец сказал он. – Но я приеду, если ты захочешь.

– Спасибо, Джордж. – Вероятно, ей не следовало удивляться ласковому слову, но она удивилась.

Когда он отключился, она положила трубку и подумала о том, какой ее квартира кажется теперь большой и пустой и как она сглупила, что не разрешила ему приехать.

Глава двадцать вторая

– Что скажете, Блейк? – Суперинтендант, сидевший за своим уродливым столом, казался совершенно спокойным, но Блейк знал его много лет и понимал, насколько он разочарован.

– Ничего утешительного, сэр. Извините.

– У вас же эта няня… как ее зовут?

– Ники Бэгшот, – раздраженно ответил Блейк, зная, что суперинтендант помнит ее имя не хуже него.

– Да, именно так. Вы сказали мне, что Бэгшот – ключевая фигура, и потребовали свободы действий. Я вам ее предоставил. Вы держите девицу уже тридцать три часа и до сих пор не добились от нее ничего, на чем можно построить обвинение?

– Нет, сэр. Я был уверен, что она расколется. Она должна иметь к этому какое-то отношение. Если она ни в чем не участвовала, получается полная бессмыслица. Но она оказалась гораздо более крепким орешком, чем можно было ожидать по ее виду. И все равно, если бы не ее адвокат, я уверен, мы бы ее раскололи. Только подумать – Джордж Хэнтон!

– Да как, черт побери, ей удалось его заполучить? И почему он пришел к такой незначительной персоне? У нее были раньше нелады с законом?

– Нет, мы пока ничего не нашли, сэр. Его прислала Триш Макгуайр.

– Она? А она-то каким боком во всем этом?

– До сих пор до конца не пойму, сэр. Она все время возникает в этом деле. Я убежден, что она каким-то образом в этом замешана.

– Разумеется, замешана. Она – кузина Антонии.

– Да, но никто из ее родственников так себя не ведет. И часть отпечатков на кукольной коляске принадлежит ей – внутри откидывающегося верха и на нижней стороне матраса.

– Макгуайр согласилась дать отпечатки? – В голосе суперинтенданта послышалось изумление.

– Мы даже не стали просить. Мы знали, что она не согласится. Поэтому сняли их с компьютерных дискет, которые она отдала Лейси и Дерринг, – с долей удовлетворения ответил Блейк. – Я знаю, что этого недостаточно, но это еще одна странность в добавление к остальным.

– Этого действительно недостаточно, – холодно произнес суперинтендант. – Совершенно недостаточно. Если она в этом замешана, она придумает, как объяснить отпечатки. Это будет нетрудно. Она, вероятно, постоянно бывает в этом доме; она заявит, что в какой-то день убирала игрушки и тогда и оставила отпечатки на коляске, или что-нибудь в этом роде. Это даже может быть правдой. Что-нибудь еще?

– Только разные частности, о которых вы уже слышали – ее нервный срыв, факт, что так много маленьких детей, за которыми она присматривала, получили те или иные травмы…

– Незначительные травмы, Джон.

– Верно. Но тем не менее травмы. Потом этот ее интерес к насилию над детьми и порнографии. Я знаю, она заявила, что это для книги, которую она пишет – и Лейси получила от издателей подтверждение, что они заказали ее Макгуайр, – но это может быть очень удобным предлогом для человека, который знает, что передвижение подобных материалов по Интернету не сложно отследить. А Макгуайр об этом знает. Ей могут принадлежать журналы, которые мы нашли под половицей у Бэгшот. Как вы знаете, ни с одного из журналов не удалось снять отпечатков, годных для идентификации, что дает основания предположить – их положил туда кто-то очень знающий.

– Это смешно. Не нужно быть «знающим», чтобы не забыть стереть отпечатки. Сегодня все смотрят детективные сериалы. И потом, разве у Макгуайр нет алиби?

– Она в этом как-то замешана. Я уверен.

– Возможно, вы правы, но трудно себе представить, как мы сможем раздобыть хоть какие-то доказательства, – сказал суперинтендант.

– Если только не установим за ней наблюдение, сэр.

– Мы можем это сделать, но разве это что-нибудь даст? Вряд ли она приведет нас к телу, а это единственное, насколько я понимаю, что может доказать ее причастность к нашему делу.

Блейк никогда не мог понять, каким образом суперинтендант сумел произвести лучшее впечатление на комиссию по повышению, чем он, Блейк. Они начинали одновременно, и у него за плечами был гораздо более внушительный послужной список. Почему же дрянной человечишка, сидевший по другую сторону стола, так далеко обошел его?

– У нас был бы шанс застать ее, когда она причиняет вред еще какому-то ребенку, сэр, – сказал он, упиваясь своей неприязнью. – Это было бы серьезным подтверждением. Я уверен, что она связана с этим делом.

– Это вы уже говорили. Но вы меня не убедили.

– Она такая спокойная, наблюдает, ждет. И когда говорит, даже если раздражается, то звучит разумно. Но она… В ней есть что-то резкое, почти опасное. Трудно доказать, но я чувствую, где-то в ней сидит злость. Подавляемая, контролируемая, но сидит. – Блейк от досады стиснул зубы. Он не имел возможности долго задерживаться на своей мысли, чтобы найти слова для ее выражения, хотя прекрасно знал, что хочет сказать.

– И она с удовольствием выставила меня дураком, когда я слишком ясно дал понять, что решил, будто она пришла сознаваться, – добавил он.

– А какой бы подозреваемый не поддался искушению, особенно в таком деле? Будет вам, Блейк, мне кажется, вы позволили своему самолюбию влиять на ваши суждения. Почему она вам так не нравится?

– Да нет, сэр. Как раз наоборот. Поначалу она показалась мне замечательной… пока не начала вызывать у меня столько подозрений. Посмотрите, как она ведет себя последние два дня: отказывается отвечать на разумные вопросы, а потом, часа через два, появляется такая спокойная и невинная и говорит, что никак не могла в этом участвовать, потому что ела в модном ресторане, который мы с вами можем позволить себе раз в месяц в воскресенье, и ее там прекрасно запомнили разнообразные влиятельные люди.

– Но ведь это оказалось правдой?

– О да! Но слишком уж все гладко. А потом она оказывается единственной подругой Бэгшот и обеспечивает ее первоклассным адвокатом. Тут что-то не так, сэр. Все это дурно пахнет.

– Может быть, но все это очень неубедительно. Если бы вы были женщиной, я бы сказал, что вы чрезмерно полагаетесь на интуицию.