Купель Офелии - Брикер Мария - Страница 55

Ванька смотрел на друга, и сердце сжималось от боли. Значит, Семен тоже слышал разговор Донателлы с Лукиным-старшим, только находился с другой стороны – за дверью. Что он почувствовал, когда узнал: отец не принимает его всерьез и оскорбляет любимую мать? У него самого все в душе перевернулось, когда он стал невольным свидетелем неприятного разговора, так что страшно представить, какие ощущения обрушились на Сеню в тот миг. Наверное, Лукин-младший умер. И родился заново, но уже другим, жестоким и беспощадным. А дальше…

Воспользовавшись отлучкой отца из комнаты, Семен выкрал компьютер, заранее готовя сцену для будущего театрального представления. Сценарий мести уже зрел в голове, но Сеня сопротивлялся. На раздачу конвертов он пришел возбужденный, с глазами, полными азарта. Последней каплей стали пустой конверт, выпавший Лукину, и некрасивое поведение любимой женщины. Согласись тогда Галочка вместе искать журнал графа Беркутова, возможно, ничего бы не случилось. Родион Буденый сам вырыл себе могилу, оказавшись ночью у пруда. Было темно, береза и кусты послужили Лукину отличной маскировкой. Дальше кровавый сценарий начал набирать обороты, и «Алое» утонуло в крови.

– Значит, ты все это затеял из-за отца? – спросил Ванька. Его трясло, но он старался выглядеть спокойным. – Решил доказать ему, что круче тебя только Вуди Ален? У тебя получилось, Сень. Ты по-любому круче. Никто никогда не делал такого реалити. Надо же, взять за основу историю из прошлого и написать сценарий шоу кровью живых людей… Ты гений, Сеня! – с восхищением сказал Ванька и шагнул к Лукину.

Рука Семена скользнула в карман, и Терехину в грудь уперлось дуло пистолета.

– Спасибо, что ты оценил мой замысел, – сказал Лукин. Глаза его лихорадочно блестели.

– Откуда у тебя пистолет? – с удивлением глядя на оружие, спросил Ванька.

– У Белгородского одолжил. Случайно столкнулся с ним на чердаке в первый день приезда. Точнее в ночь. Мы с Галкой поссорились, и что-то меня переклинило, понесло на крышу. Дурной пример заразителен. Решил попробовать с чердака залезть, и тут вдруг он появляется, весь в темном. Я за призрака его сначала принял, конкретно испугался. И как шарахну металлической трубой по башке… Думал, прибил. У Руса даже серьга из уха вылетела. Только потом врубился, что продюсер делает инкогнито на конезаводе. Рус следил за моим отцом и своей сучкой Донателлой, хотел лично удостовериться в измене и предательстве. Белгородский должен быть доволен. Все, что он хотел увидеть, я показал ему на экране монитора. И даже помог избавиться от блудливой жены. Пришлось, правда, его изолировать.

– Зачем?

– Как зачем! Разве я мог допустить, чтобы Рус расправился с моим папашей раньше, чем я воплощу свой сценарий в жизнь? Я все снимал на видео, – искренне похвалился Семен. – Скоро отец поймет, какую роковую ошибку совершил. Белгородский непременно покажет ему запись. А если нет, то ты ему покажи, хорошо? – Лукин посмотрел на Ваньку с надеждой. – Он – вор! Он украл мою жизнь!

– Конечно, конечно… Не переживай, Сень… – залепетал Терехин, косясь на пистолет и прикидывая, как лучше выбить пушку из рук Лукина.

– Вот еще что хотел сказать… Кристину твою я не убивал. У меня все строго по сценарию.

– Отдай пистолет, Сень, – умоляюще попросил Ванька.

– Не могу. Шоу еще не закончено. И ты даже представить не можешь, какой оглушительный у него будет финал, – улыбнулся Семен. Склонился к уху друга и прошептал: – Я решил, что будет круто окончить постановку флеш-беком. Помнишь, с чего все началось?

– Нет! – закричал Ванька.

Но было поздно. Лукин поднес пистолет к виску и нажал на спусковой крючок.

«Он – вор! Он украл мою жизнь!» – стучало в мозгу. Голова кружилась, руки тряслись. Ванька, не мигая, смотрел на распластанное тело Семена, на его красивое есенинское лицо, русые кудри, испачканные кровью, синие застывшие глаза и сжимал кулаки. Неправильно все! Все неправильно! Ему хотелось схватить пистолет, пойти и застрелить выродка папашу, Лукина-старшего, но он не мог нарушить обещание, данное другу. Пусть все будет так, как мечтал Семен. Только вряд ли убогий Антон Сергеевич по достоинству оценит постановку сына.

Помимо воли в голове заплясали слова из шарады графа Беркутова: «Сей господин галантен с виду. Он носит шляпу и пенсне. Не молод и не стар. В обед пьет водку. Курит трубку. По вечерам кутит в «Яре»; «Второй слог – Он. Не буду Вас морочить. А первому Вы сами, любовь моя, определенье дайте»; «Все вместе будет ночь и ветер. Прощальный ветер моих дней». Он – вор! Вор – он! Ворон – любимый конь графа, быстрый, как ветер, черный, как ночь, погибший от неизлечимой болезни незадолго до самоубийства Беркутова и похороненный в склепе за конезаводом в возрасте тринадцати лет. Вот и весь ребус! Вероятно, княгиня все-таки любила своего мужа, раз не смогла разгадать шараду и найти журнал.

– Что стоишь, Вань? – окликнула его Галочка. Он вздрогнул и вернулся в реальность. – Семен же ясно сказал, что Кристину не убивал. Неужели ты до сих пор не понял, где ее искать? Третий владелец имения поехал кататься на лошади и не вернулся. Соображай!

– Господи, Кристина в лошадином склепе… – выдохнул Ванька. Бросился к двери, обернулся.

– Иди! – махнула рукой Галина, подползла к Семену и положила его голову себе на колени. – А я побуду с ним. Мне надо попросить у него прощения.

Эпилог

Могильная плита поддалась не сразу. Наконец упала на бетонный пол и раскололась пополам, разделив ребус Зебельмана на две части.

– Какого хрена ты так долго меня искал? Я же кормящая мать! Знаешь, как неудобно в гробу сцеживаться? – чуть слышно сказала Кристина и швырнула ему в физиономию книгу в кожаном переплете.

Он подхватил девушку на руки и крепко прижал к себе, успокоил, что с Офелией все в порядке.

– Поздравляю, ты первая нашла журнал, – улыбнулся Ванька.

– Угу. Когда я пришла в склеп и меня чем-то тяжелым по башке шарахнули, а потом засунули в гроб, у меня как раз появилось полно времени на поиски. Я стала царапать крышку изнутри, пытаясь выбраться, и выковыряла книгу. Получается нечестно, да?

– Очень даже честно, – рассмеялся Ванька. – Ты лучше расскажи, что тебя сюда понесло?

– Я же готка! Меня ко всему такому страшно тянет – кладбища, склепы, надгробия… Выглянула я в южные окна и увидела склеп. Покормила Офелию, закинула ребенка тебе и решила прогуляться пару минут… для вдохновения. Нагулялась на всю жизнь!

– Сильно испугалась? – спросил Ванька, нежно целуя шрам на скуле.

– Ерунда, давно мечтала полежать в гробу. К счастью, лежать пришлось без дохлой коняшки. И потом, меня грел журнал Беркутова. Я верила, что его непременно найдут, а значит, найдут и меня! – с бравадой заявила Кристина, положила ему голову на плечо и заплакала. Сначала тихо, потом сильно, навзрыд. Терехин вынес ее из склепа на воздух, сел, посадил девушку к себе на колени, погладил по волосам и долго утешал, пока она не успокоилась.

На горизонте замаячила Тень Командора в лице Руса Белгородского. Для человека, которого совсем недавно треснули по башке металлической трубой, он бежал к склепу довольно бодро, и выражение его физиономии ничего хорошего не обещало. Ванька снял Кристу с колен, спрятал в карман очки, встал и приготовился получить в пятак. Белгородский впечатался в Терехина и сгреб его в объятия.

– Спасибо, – запыхавшись, сказал он, отшвырнул обалдевшего Ваньку и рухнул перед Кристиной на колени. – Доченька, как ты меня напугала! Если бы ты знала, как ты меня напугала!

– Доченька? – Кристина с удивлением посмотрела на Белгородского. – Папарус, ты никогда меня так не называл.

Белгородский пожал плечами.

– Дурак был. Я ведь твой настоящий отец, Кристина. Только мне было страшно признаться. Твою маму я очень любил. У нас был трогательный роман. Я – молодой нищий актер, с горящим взором и бешеным желанием покорить мир. Она – скромная студентка педагогического вуза, мечтающая учить детишек. Актерская карьера у меня никак не складывалась, я бесился от безнадежности. Она утешала и сулила мне великое будущее, внушала веру в себя. С ней я чувствовал себя великим, гениальным, способным свернуть горы. Я сделал твоей маме предложение, но неожиданно получил «оплеуху». Твоя мама заявила, что не собирается связывать свою судьбу с неудачником. Нокаут ниже пояса, я был раздавлен и убит. Не знал, как жить дальше. А подле меня в то время крутилась одна богатая американка в возрасте – ходила на мои спектакли, посылала цветы, навязчиво звала уехать с ней в Штаты, сулила золотые горы и голливудскую славу. Твоя мама об этом знала, я с ней делился всем. Ухаживания заокеанской дамочки я воспринимал с юмором, но когда твоя мама дала мне от ворот поворот, от отчаяния и злости женился на своей поклоннице и уехал с ней. И только спустя годы понял, что твоя мама отшила меня, желая обеспечить мне счастливое будущее. Она верила, что меня ждет успех, и пожертвовала собственным счастьем ради моей карьеры. Все заранее просчитала и отошла в сторону. Глупышка! Да я бы все отдал, лишь бы снова уткнуться носом в ее колени! Никакие деньги и слава не стоят настоящей любви. Донателла говорила чушь. Твоя мама тебя не бросала, она умерла от пневмонии, когда ты была еще совсем крохой. Прости меня, Кристина, я понятия не имел, что ты родилась. Случайно узнал, когда тебе уже исполнилось пятнадцать. Прости, что не рассказал ничего с самого начала.