Фрэнки, Персик и я - Маккомби Карен - Страница 22

— Неужели? — пробормотала я, чувствуя, как от волнения покрываюсь гусиной кожей.

— Как странно, что какой-то подросток стал притчей во языцех для всего города только из-за своего цвета кожи, — рассмеялся папа. — Представляешь, в те времена главной новостью для газет мог стать даже вид женской лодыжки!

Ха! Жители Портбора волновались по пустякам не только в девятнадцатом веке. Разве только позавчера вид моих полосатых носков не произвел фурор в кафе «Лишайник»?

— Во всяком случае, завтра в это время здесь будет Фрэнки, — весело проговорил папа, меняя тему разговора. — Соскучилась по ней?

— Да, конечно! — Я улыбнулась, забыв все свои прежние огорчения и подозрения по поводу лучшей подруги.

В конце концов, когда Фрэнки примчится в этот городок, малопривлекательный Портбор даже не узнает, как ему повезло...

Глава 16.

Миссис Сладкая Ириска и конфетная фея

Типети-тап, типети-тап, типети-типети-ти-пети-тап!

Откуда шел этот звук? Несколько минут я думала над этим вопросом.

Типети-тап, типети-тап, типети-типети-типети-тап!

Считается, что в библиотеке должно быть тихо, не так ли? Да, но не в этой. Маленький транзисторный приемник на полке у стола был настроен на какую-то станцию, которую следовало назвать «Дрянь FM», где старый сентиментальный Фрэнк Синатра проникновенно исполнял одну из своих песен. (Помогите! Я почувствовала тоску по Клайву — нашему поющему соседу.)

Но пел не только Фрэнк Синатра, но и библиотекарь, уносивший стопку книг. Кроме того, он отбивал чечетку, прокладывая путь между полками (типети-тап, типети-тап, типети-типети-типе-ти-тап!).

Чокнутый. Явно помешанный.

Однако этот шум неожиданно обернулся для меня благом — никто бы не смог услышать за ним моего храпа. А мне это серьезно угрожало по двум причинам. Во-первых, я почти не спала прошлой ночью из-за храпа Персика, волнения перед приездом Фрэнки и мыслей о чернокожем слуге из Сахарной бухты и тех далеких временах, когда он приехал в этот город. Во-вторых, листать книгу, которая лежала передо мной, было так же скучно, как наблюдать за папой, приклеивающим обои в холле (его захватывающий проект на сегодняшний день).

Достопримечательность № 3: трасса экстремального гольфа с ее темой Острова сокровищ популярна среди местных жителей и туристов с самого открытия в 1962 году.

Какой поразительный факт! Боже мой, этот город мог стать убежищем для множества странных личностей, но он всегда был таким скучным, что никто даже не удосужился написать прилично его историю.

Я сидела за столом в библиотеке, листая один-единственный путеводитель по Портбору. Когда я была в последний раз у зубного врача, то видела брошюры о кариесе и тромбоците, которые были втрое толще этого путеводителя. В нем не было ничего, кроме этих «достопримечательностей», читать о которых было так же интересно, как о бородавках. Но каких именно захватывающих подробностей я ждала?

...№51: третий фонарный столб слева, если идти по набережной, долгое время нравился местным собакам больше остальных.

...А вот что написано про место, о котором мне безумно хотелось узнать как можно больше.

Достопримечательность № 5: Сахарная бухта — некогда известная под названием «Бухта контрабандистов» благодаря тому, что эта хорошо укрытая маленькая бухта была идеальной для контрабандистов, разгружавших украденные товары. Ее название изменилось после того, как семейство Грейнджеров переехало с Барбадоса в наш город и в 1840 году построило здесь великолепный дом на доходы, полученные от торговли сахаром.

Вот и все! Никаких сведений ни о самом семействе, ни о слугах, ни о том, почему хозяева оставили дом и он превратился в развалины. Они даже не написали правильно фамилию семейства: почему здесь написано «Грейнджеры», а не «Джозефы»?

Пустая трата времени. Я не написала ни слова в блокноте, который взяла с собой. Вместо того чтобы записывать интересные исторические факты, я лишь рассеянно водила карандашом по бумаге. Мама подкинула мне эту мысль — пойти в библиотеку, чтобы узнать больше о доме Джозефов, но сейчас мне казалось, что теперь я знаю о нем еще меньше, чем раньше.

— О, теперь сходства еще больше, — произнес у меня над ухом старческий голос, и я почувствовала запах ирисок.

Этот запах напомнил мне о счастливых днях, когда я вместе с Фрэнки объедалась карамельным пудингом в уютной кухне тети Эсме.

— Здравствуйте. — Я неловко повернулась к старой леди с пляжа.

На фоне темных деревянных книжных полок ее ярко-зеленый дождевик и розовая шляпка выглядели еще более ярко, чем обычно.

— Знаешь, это намного интереснее, чем та манера, в которой ты рисовала раньше, — улыбнулась старая леди, не затрудняя себя ответом на приветствие.

Ее изящная кремовая сумочка свисала с запястья. Она постучала морщинистым пальчиком по моему наброску. Он действительно мне удался — современная мультяшная фея с крылышками в стиле «стрекоза встретила Бэтмена».

— Мне все это немного непонятно, — пробормотала она, поворачивая голову то так, то эдак, чтобы лучше рассмотреть рисунок, — хотя, возможно, я просто плохо представляю, какой моды придерживаются феи в наши дни.

Из вежливости я выдавила на лице улыбку. Я подумала, что если это шутка, то я правильно на нее отреагировала, а если она действительно тронутая, это тоже самый безопасный ответ.

— А это что такое? — осведомилась она, обдав меня запахом ирисок и показывая на путеводитель, который я листала. — Ты делаешь домашнее задание на тему «Мой новый родной город»?

Уфф! Мне не хотелось считать это домашним заданием и совсем не хотелось считать Портбор своим новым родным городом.

— Я хотела найти что-нибудь о семействе Джозефов и их слуге, — сказала я, указывая на плохого качества черно-белое изображение старого дома в Сахарной бухте.

Миссис Сладкая Ириска на секунду нахмурилась, а потом издала легкое восклицание.

— Ага! Ну тогда ты идешь по ложному следу, дорогая! — объявила она. — Это семейство не называлось Джозеф. Это были Грейнджеры — мистер и миссис Грейнджер и их дочь Элиза.

Значит, в книге было написано правильно? Но теперь я еще больше запуталась.

— Но почему он тогда называется домом Джозефов? — уставилась я на нее.

— Не дом Джозефов, дорогая, а дом Джозефа. Местные жители так называют его в честь слуги Грейнджеров — Джозефа.

— Неужели? — проговорила я, удивляясь, как мне удалось настолько оглохнуть, что я не расслышала такую важную разницу.

— Конечно! В те далекие времена практически никто не обращал внимания на чернокожих слуг. Жители Портбея до сих пор ужасно гордятся, что их город — первое место на южном побережье, где известной личностью стал чернокожий!

С ума сойти! Прошлой ночью я ворочалась с боку на бок, думая об этом мальчике-слуге и о том, что он, наверное, чувствовал себя здесь изгоем, возможно, даже посмешищем, а местные жители, оказывается, считали его выдающейся личностью. Достаточно выдающейся, чтобы назвать старый дом в

Сахарной бухте в его честь, а не в честь его хозяина. Блеск!

Я уже хотела спросить, почему, если Джозеф был таким знаменитым, о нем ничего нет в местной библиотеке, но миссис Сладкая Ириска, шелестя плащом, собралась уходить:

— Ах! Я могу опоздать к врачу для удаления моего бурсита!

Я понятия не имела, что такое бурсит и с чем его едят, во всяком случае, судя по названию, это было не очень интересно. Дойдя до двери, миссис Сладкая Ириска обернулась через плечо, заставив меня вздрогнуть, и произнесла:

— Если хочешь узнать больше о доме Джозефов, загляни в музей, дорогая!

Музей? Я даже не знала, что в Портборе есть музей. Но было похоже, что я многого не знаю о Портборе...

Затем я вспомнила, что я воспитанная девочка, и помахала ей рукой на прощанье... но миссис Сладкая Ириска уже отправилась удалять свой бурсит.